Глава 29. Рядом с собой разрешаю

Соня Нет, мы не помирились. Так и сидим, смотря строго перед собой, не поворачиваясь друг к другу даже на секунду. Мои колени прислонены к двери, подальше от Дани, его руки лежат на руле, и он даже не думает потянуться в мою сторону. Зачем я еду с ним туда? Окончательно закрыть вопрос? Посмотреть, что он скрывал от меня? Прикидывался обыкновенным простым парнем, пока играл в футбол, зарабатывая титул лучшего спортсмена года? Не знаю, почему так сильна злость. Ничего плохого он от меня не скрыл. Любая другая визжала бы от восторга на моем месте. Парень оказался крутым футболистом, разве это плохо? Но я не могу отделаться от противной мысли, что прошлые три месяца сплошь покрыты враньем. И с моей стороны тоже. Ему есть на что обижаться. Оба хороши, наворотили дел. Сможем ли теперь оба простить друг друга? Я не знаю. Въезжаем во двор огромной новостройки, Даня паркуется и обходит машину, чтобы помочь мне выйти, но я отмахиваюсь и справляюсь сама, хотя я в узком платье и на каблуках. Левин ухмыляется и понимает, что я сержусь. Он проходит к подъезду, открывает его и впускает меня. Жмёт цифру семнадцать на лифте и облокачивается на стену в ожидании. – Лёва? – тем временем спрашиваю я. – Почему именно так? – Пристало ещё с первого года игры за клуб. Ну и звучит лучше, чем Даня, согласись. Согласна. Я уже давно говорю, что Даня – слишком мило для него. Лёва – в самый раз. – Подожди. Клуб… Ты ведь играешь вместе с Каем, да? – Да. Лифт приезжает и звуком оповещает нас, что можно заходить. Створки закрываются, и мы в просторной кабине устремляемся наверх. – А он тоже не знал? – Знал. Я показывал ему твою фотографию, и он не мог тебя не узнать. Закатываю глаза, но вижу только серый потолок, на котором отсвечиваются блики подсветки. – И он тебе не сказал? – Как видишь. Я оставил его с Эрикой и не знаю, как он там, жив-здоров. – С Эрикой? Ты знаком с моей Ри? – ещё больше удивляюсь. Лифт тормозит, мы выходим на семнадцатом, последнем этаже, и Лёва направляется к двери своей квартиры. – О да, – язвит он. – С этой я знаком. Мы друг друга недолюбливаем, – ключик поворачивается в замке, Даня нажимает на дверную ручку и открывает. – Прошу. Первой захожу в его дом. Осторожно разуваюсь, скользя каблуками по плитке в коридоре, и сразу пробираюсь дальше, на кухню. Даня молча идёт следом, предоставляя мне возможность самой изучить его берлогу. Я стягиваю пальто и сбрасываю его на один из стульев, остаюсь в платье и босиком. Разглядываю очень даже приличную кухню, чистую, современную, с барной стойкой. Теперь не удивляюсь, что Лёва готовит. На такой кухне грех не готовить. Лёва расстегивает пиджак и кидает его прямо на столешницу, затем тянется к верхнему шкафчику, достает стакан, открывает другой шкафчик, вытаскивает оттуда бутылку виски и наливает себе. – Ты что делаешь? – почти кричу, но уже поздно: виски отправлен «внутрь». – Я хотела, чтобы ты отвёз меня домой! Лёва ставит пустой стакан обратно на стойку, зависает на секунду и опять берет в руки бутылку, наливая себе ещё. – И вообще, это алкоголизм! – возмущаюсь я. – Присоединишься? – Я не пью такое! – Тогда налей себе воды, и я буду пить не в одиночестве. И кстати, я и не собирался тебя никуда отвозить. Тут оставайся. – Я не буду с тобой спать! – Расслабься. Уже поздно, будешь ночевать у меня. Я же у тебя ночевал, – он поднимает стакан в воздух, посвящая мне этот дурацкий тост, и закидывает ещё порцию в себя. – Закусывай хотя бы! Лёва спиной подпирает стойку, скрестив ноги, и улыбается. – Командный голос прорезался, наследие от папочки? – А, ну да, кто бы говорил. Я смотрю, квартира прямо-таки для офисного клерка. – Не нравится? – с претензией спрашивает Даня. – Понравилось бы, если бы ты сразу об этом сказал. – И мне. Мне тоже бы понравилось, скажи ты правду. Уверена, что будет смысл, если мы продолжим друг друга толкать в это, как котят, мордой в тапок? – Странное сравнение. Хотя он уже не трезв, о чем это я, какие странности. – По поводу закуски. В холодильнике было что-то. – Ищи сам! – Ладно, – Лёва спокойно обходит меня, выуживает сыр из холодильника, нарезает и прямо на доске отправляет на стойку. – Я заметила, что у тебя даже телефон другой с собой, ты и телефон ненастоящий мне показывал? – делюсь своими неприятными наблюдениями. – Почему? Настоящий, но старый. – А машина? – Она моя. – Где ещё враньё было? – с надрывом в голосе выкрикиваю, опускаясь на стул рядом с ним. – В чем ещё ты врал? – Рыжая, может, ты прекратишь свой допрос? Поверь, если начну задавать такие же вопросы, хер тебе понравится. Упираюсь локтями в столешницу и опускаю голову на руки. ВискИ пульсируют, в горле собирается ком, а во всем теле неприятное чувство дрожи. Если выпить, это реально пройдёт? Я не знаю, не пила никогда крепких напитков. Но нет, не буду. Хватит с нас одного бухарика. Лёва опрокидывает в себя ещё один стакан и придвигается ко мне. Продолжим обмен «любезностями»? Я устала. Накопилось. Насобиралось внутри все, что так долго скрывала. – Соня. Он зовёт, а я только сильнее прячу лицо в ладонях. – Соня. Разворачиваюсь на крутящемся стуле, чтобы Лёва не видел мое лицо. Не понимаю, как это произошло так быстро, что ещё минуту назад я хотела кричать на него и ругать за обман, а сейчас готова разреветься от какой-то накрывшей меня истерики. Мне стыдно за свою ложь, обидно за ложь Дани и грустно, что мы строили свои отношения таким странным путем. – Дань, а что теперь дальше? – спрашиваю, даже не поднимая лица. Он тянется ко мне, рукой нежно сжимая мое плечо. Даже удивительно нежно для мужика, который только что пил. – Сонь, – пауза. Поднимаю лицо, вижу, как дергается его кадык. – Давай потом. Достаточно уже сказали всего. – Я хочу лечь спать. – Пора бы, – соглашается Лёва. Я встаю со стула, отворачиваюсь и растираю лицо, пытаюсь подавить слёзы, которые так и стоят в горле. Даня поднимается за моей спиной, кладёт одну руку мне на плечо, а другой расстегивает молнию на спинке моего платья. Ох… Чувствую, что тело моментально покрывается мурашками. Даже если мы поругались, даже если у нас проблемы, это ничего не меняет. Я по-прежнему остро реагирую на каждое его прикосновение. Но он не прикасается к моей обнаженной спине, а лишь отводит половинки ткани в стороны. – Иди в душ. Полотенце и футболку я принесу. Действительно, когда через несколько минут я выключаю воду, на крючках для одежды висит то, что обещал Даня. Футболка, к слову, с его игровым номером – восьмеркой – и фамилией. Облачаюсь в эту специально принесенную мне вещь и на цыпочках выхожу в коридор, направляясь обратно на кухню. Даня молча проходит мимо меня и закрывается в ванной. Минут через десять он выходит и, не заглядывая на кухню, зовёт меня: – Пойдём спать. Соскакиваю со стула и забираю с собой телефон. Пока Лёва был в душе, я написала Эрике и брату, чтобы объяснить им, где я. Прохожу за Левиным в комнату и мнусь в дверях, пока он стягивает одним рывком покрывало с кровати и расправляет одеяло. – Сонь, да хватит строить стесняшку. Знаем мы, какая ты стесняшка. Если могла бы думать об этом сейчас, покраснела бы, но мне не до того. Я осторожно прохожу вперёд и присаживаюсь на край кровати, пока Лёва спокойно укладывается на свою половину. – Ты можешь лечь нормально, не надо сидеть на краю, – обращается ко мне Лёва. – Дань… – шепчу, разворачиваюсь и с ногами забираюсь на кровать. – Я же послала тебя час назад. – А я сказал, что не буду встречаться с девушкой которая обманывает меня, и что? Один-один, рыжая. Спать ложись. – Но мы теперь не вместе, да? – Сонь, забудь, что ты сейчас сказала. И сама выбей это из своей головы, не то я этим займусь. – Что ты имеешь в виду? – я опускаюсь на матрас и ложусь на спину, повернув голову к Дане. – Не глухая же. Спи давай. – Даня! Он рычит и в один миг оказывается на мне сверху, схватив запястья. – Ты же и сама соображаешь. Нихера мы не расстались, ясно? Нужно будет время, чтобы мы прекратили думать о том, как врали друг другу, но сейчас мы ляжем спать. Все поняла? Киваю и прикусываю губу, боясь ляпнуть лишнего. Лёва откатывается обратно на свою половину кровати, а я – на свою. Не беру одеяло, но через пару минут чувствую, как Даня накидывает его на меня. Слёзы не удерживаются во мне и проливаются, смачивая подушку. Пытаюсь утаить это и не шмыгать носом, но не получается. Лёва быстро все понимает и опять нависает надо мной. – Ну мать твою, Соня, что такое? Мне нечего ответить. Слёзы льются, и я не могу остановиться, тогда Даня ложится прямо за моей спиной и одним движением притягивает к себе, накрывая своей большой сильной рукой. – Ну поплачь, ладно, поплачь. Рядом с собой разрешаю. – А мне ещё разрешение спрашивать? – Смешная ты, рыжая, – даже затылком чувствую, как он улыбается. А потом сминает мою, точнее, свою футболку, и рукой скользит под неё, укладывая мне на живот. – Поплачь, если надо, а потом спать. Завтра поговорим.