Глава 38. Я точно вылечусь быстрее

Соня Официальный торжественный вечер проходит в загородном ресторане, который любит отец. Людей на этой, казалось бы, семейной тусовке, довольно много. Мы вчетвером, семья Эрики, сослуживцы папы. Он действительно приглашал и Левина, но мой Даня умудрился словить насморк и температуру на тренировке на стадионе. Оно и логично – февраль на дворе, а ребята так-то не лыжники, но все же мне казалось, что Лёва обладает серьезным иммунитетом и ко всяким болезням устойчив. Кроме футбольных травм, быть может. А вот по факту, он тоже обычный человек, и с ним может случиться любое. И все-таки я решила, что Даниил успеет ещё к нам на семейный праздник в другой раз. Надеюсь на это. Ян сегодня на сухом законе после вчерашнего – товарищ генерал просто не оставил ему выбора. Я бы предпочла, чтобы отец праздновал просто с нами, дома, но он не разделяет моего стремления делать праздник тихим. Весь вечер провожу рядом с Эрикой, Ян игнорирует нас, литрами поглощает газировку и явно ждет момента, когда уже отец «отпустит» детей, и мероприятие станет «мужским и взрослым». Честно говоря, я тоже этого жду. – Левин не отвечает на мои сообщения целый день, – жалуюсь Эрике, когда мужчины выходят на перекур. – Надеюсь, у него есть более чем серьезное оправдание, иначе его ждут большие проблемы. – У него температура. – Ладно, простительно, – кивает головой Ри, а сама тянется вилкой к очередной закуске. – Мы будем ждать торт? Или пора сбегать? – Как-то неловко себя чувствую, что уже хочу уйти. – Расслабься, Со, это праздник для взрослых мужиков, который хлестают вискарь стаканами и не морщатся. Да, Янчик? С ехидным выражением лица подруга поворачивается к брату, а он лишь корчит ей рожу в ответ и отчаянно зажевывает обиду на жизнь уцелевшей за столом едой. – На проводы тебя не позову, – грозит Эрике Ян. – Боже, как будто я без твоих приглашений не приду, Самойленко. Буду плакать громче всех и размахивать белым платочком. Ян подкатывает глаза и тяжело вздыхает, пока Ри дарит ему приторно-милую улыбку. Вернувшись с перекура, отец жестом зовет меня к себе, и я спешно поднимаюсь с места. Мы отходим в сторону, и папа начинает поправлять оборки на моей блузке, хотя они и без того ровно лежат. – Сонь, все хорошо? – меня настораживает его вопрос. – Если ты переживаешь за Яна, то он не выпивает, мы с Эрикой тщательно следим… – Нет, ты не поняла, – отец оставляет в покое мои оборки и просто сжимает ладонь на моем плече. – Я хотел узнать, все ли хорошо у тебя. – Ну да, все в порядке. – Даниилу стало лучше? – Он не отвечает мне весь день, – решаю рассказать, потому что отец в курсе ситуации. – Тогда поезжай к нему, – неожиданно предлагает отец. – Может, ты ему сейчас очень нужна. – А тебе? Разве это будет удобно, если я уеду так рано? – Сонь, я слишком часто тебе запрещал делать то, что тебе хотелось, – решает устроить из праздника вечер откровений. Может, это алкоголь его так задобрил? Отец опускает руку с моего плеча, но мы все еще стоим рядом. – Раньше мне казалось, что ты не можешь быть умнее меня, твоего взрослого и видавшего жизнь отца. Но я сейчас вижу, как ты изменилась, и понимаю, что не могу тебе запрещать. И ограничивать тебя не могу. Если бы ты всегда меня слушалась, ты бы не встретила его, правда? От волнения прикусываю губу и начинаю крутить кольцо на безымянном пальце левой руки. – Пап, почему ты говоришь это сейчас? – Потому что мне нравится твой Левин. Я думал, мне придется штук десять кавалеров отвадить, прежде чем появится стоящий парень, а ты с первого раза нашла такого… – Не надо оценивать его, как набор качеств, пожалуйста. – Не делай из меня монстра! – вот так уже более похоже на моего папу, а я уж испугалась. – Моей дочери нужен не «набор качеств», как ты выразилась, а надежный человек. И Левин у меня вызывает доверие. Мне очень хотелось бы, чтобы ты сама не передумала и не испугалась, что в силу его возраста он может мыслить иначе. В силу возраста. Смешно! Ему через две недели будет двадцать шесть. Так себе «возраст», чтобы это слишком смущало меня. – Пап, к чему ты это говоришь? Благословение даешь? – Просто езжай к нему и побудь с ним. Молодым людям все равно пора по домам, так что не отсиживайся здесь, а будь там, где ты нужна. – А если не нужна? – Да брось, Сонь. Любой мужик будет счастлив, когда о нем заботятся. – Спасибо, пап, – я придвигаюсь к нему и обнимаю, носом касаясь грубой бритой щеки. – Мне взять такси? – Твой трезвый брат таксистом подработает, я поговорю с ним. За Эрикой приезжает Кай, мы прощаемся и садимся в машину брату. Ян как-то странно смотрит на меня. С парковки мы выезжаем в гробовой тишине, и разговор начинается значительно позже. – Он сам отправил тебя к твоему парню, да? – недоверчиво спрашивает Ян. – Да. – Офигеть. – Ты опять ревнуешь? – Кого? Да нафиг мне эта ревность. Я просто удивляюсь, почему отец тебя не просто отпускает к нему, а практически подталкивает. – Потому что ему нравится Даня? – развожу руками, заставляя брата усмехнуться. – Это факт. И он меня удивляет. Как ты думаешь, я бы понравился отцу Жени? Если бы он был жив. Ох, сложный вопрос, Янчик. – Думаю, да. – Потому что я сын Самойленко? – Это важно. Но не только. – Ладно, только скажи честно: свадьба состоится, пока я в армейке буду срок мотать? – Ян! Какая свадьба! О чем ты! Он тормозит у дома Левы, я заматываю шарф на шее и выхожу, услышав напоследок не очень цензурное пожелание хорошего вечера от брата, хлопаю дверью и бегом мчу к подъезду. Судя по тому, каким голосом Левин встречает меня через домофон, он спал, и я начинаю даже жалеть, что приехала и разбудила. Поднимаюсь на его верхний этаж, находя дверь в квартиру уже открытой. Захожу и вижу Даню, облокотившегося на косяк двери, ведущей в его спальню. – Как отец тебя отпустил? – спрашивает Лева, даже не здороваясь. – Он сам меня к тебе отправил. Переживает за твое здоровье. – Да ничего со мной не будет, переживу. Но это мило. – Хочешь сказать, мне не стоило приезжать? – Я не говорил этого, но, как видишь, я жив и в сознании, так что если ты развернешься и уедешь обратно… – А ты лечишься вообще? – перебиваю его. – Как ты себя чувствуешь? Почему ты мне не отвечал на сообщения? – Как много вопросов, рыжая. Не отвечал, потому что врать больше не хочу, а если бы сказал правду, ты начала бы волноваться. – У тебя все еще температура? – Сонь… – он складывает руки на груди и хмурит лоб. – Что? Есть или нет? – Есть. Демонстративно начинаю разуваться, стаскиваю с себя сапоги и принимаюсь за пальто, но тут Лева подходит и снимает его с моих плеч, а затем сам вешает в шкаф. – И ты принимаешь лекарства, которые врач назначил? – Утром что-то пил. – Левин, почему ты ведешь себя так по-детски? Это же серьезные вещи! Тебе нужно выздоравливать и возвращаться к тренировкам, а не валяться тут! – Учить меня не надо, – коротко и зло выговаривает Даня. И зачем я приехала? Что с ним вообще? Температура так на него действует или что? – Показывай, где лежат таблетки и схема лечения. – Соня… – Слышишь меня, Левин? Если ты забыл, чья я дочь, и думаешь, что я не могу командовать тобой… – На кухне, – отвечает Лёва и уходит в комнату. Сжимаю и разжимаю кулаки, приходя в себя. Пока иду на кухню, отстегиваю серьги и снимаю их, оставляя на тумбочке. Обнаруживаю то, что искала, читаю предписания врача и запоминаю, чем надо напичкать этого вредного мужика, попутно проверяю холодильник, в котором почти ничего нет. Рассерженно закрываю дверцу, наливаю воды в стакан, прихватываю нужную пачку лекарств и направляюсь к Дане. – Вот это берем, запиваем, утром повторяем. – Хорошо, – без всякого энтузиазма соглашается, делает, что нужно, и ложится на кровать. – Лёв, что с тобой? Ты правда хочешь, чтобы я ушла? – Нет. – Тогда почему ты ведешь себя так? – Прости, Сонь. Когда мне хреново, со мной лучше не разговаривать. Пожав плечами, молча опускаюсь на кровать и ложусь рядом с ним. – И что ты делаешь? – тут же спрашивает Лева. – Не разговариваю с тобой. – Ты не уйдешь? – Обойдешься. Ведешь себя как маленький ребенок, Дань, даже хуже. Делаю скидку только на твою температуру, – прикладываю ладонь к его лбу, трогаю и нахожу лишнее подтверждение тому, что озвучила секунду назад. А он перехватывает мое запястье, отводит руку и опускается ниже, устраивает голову в районе солнечного сплетения у меня, а мою талию накрывает рукой, еще сильнее притягивая к себе. – Что за смена настроения? – ворчу я. – Полежи со мной. – Ты был не рад видеть меня пять минут назад, – все еще не собираюсь растекаться желешкой в его руках. – Я всегда рад тебя видеть, рыжая. – Ты ел сегодня что-нибудь? – Что-нибудь. – Давай я поднимусь и быстренько приготовлю, – порываюсь встать, но он только сильнее сжимает талию и не отпускает. – Тебе надо поужинать, – и снова никакой реакции. Пытаюсь расслабиться и выдохнуть. У нас нет борьбы, мы ничего не выясняем. Он просто плохо себя чувствует и не может быть милым и добрым в таком состоянии, но он по-прежнему нуждается во мне. Я это чувствую. Зарываюсь пальцами в его волосы, поглаживаю, перебираю пряди со смешными завитушками, и тут резко чувствую, как его губы оставляют легкий поцелуй между ребрами через ткань блузки. – Просто побудь со мной, – очень тихо говорит Лева, немного отодвигается и задирает подбородок, чтобы посмотреть на меня. – Ты же будешь? – Конечно, буду. Только блузка помнется, мне нужно переодеться. – Тебе нужно раздеться, – утверждает Даня. – Тогда я точно вылечусь быстрее.