Глава 10. Тёма

– Адель, как ты жила? Хранила это всё в себе и никому не рассказывала? Как ты пережила всю эту травлю в одиночку? Сама… это ведь ужасно, – спрашиваю малышку, чувствуя сейчас её боль словно свою. Вижу, как её трясёт от всех этих признаний и откровений, которыми она боялась все это поделиться. Адель страшилась ещё одного предательства. И я её понимаю в каком-то смысле. Но разве я не доказал ей, что не предам, несмотря ни на что? – Нормально, – отвечает, натянув псевдорадостную больную улыбку. Но поняв, что я не поверил, опускает голову и её лицо искажают новообразовавшиеся слёзы. – Адель, хватит! Просто говори! – Тебе не понравится, – шепчет, не поднимая взгляда. – Не понравится совсем, – еле слышно говорит. – Давай не будем… – И что? Я хочу знать! – Как я это пережил? Никак, Тём, – выдыхает и поднимает на меня глаза, которые я не вижу из-за её слёз. – Мне до сих пор не удалось это пережить. Сколько ни старалась, научилась только маскировать её. Боль оттого, что ты потеряла ребёнка не проходит так быстро. Понимаешь? И проходит ли? Не знаю, – пожимает плечами и заходится в новом приступе истерики. – Да, я представляла себя беременной совсем немного, но я полюбила этого ребёнка всем сердцем и головой. Привыкла к нему. Я даже имя придумала. И для девочки, и для мальчика. А потом потеряла. Просто хоп – и его нет! Бабушка всегда говорила не брать всё близко к сердцу и принимать удары спокойно, что бы ни случилось. Но я не смогла. Я не умею так. Дима прав, я виновата в том, что мой малыш умер… – А Дима не виноват? – спрашиваю, услышав и в своём голосе слёзы. – Только ты виновата?! Не неси чушь! Твой вины здесь нет. – Мы оба виноваты, – говорит. – Но ещё одним ударом для меня стало то, что он поверил чужому человеку, даже зная, что я так не могу сделать. Мне нужна была его поддержка в этот момент. Или просто, чтобы он был рядом, Это ведь одна боль на двоих. Только моя и его. Но он предпочёл оставить меня в одиночестве. И начать травлю. Последнее было ужасом, который сводил меня с ума. Мне снились кошмарные сны. И сейчас до сих пор снятся. – Я слышал, – признаюсь, не глядя на неё, чтобы не видеть её слёз. Я не могу их видеть. Они причиняют боль мне. Рождают чувство мести и желание убивать. То, что мне казалось я переборол за эти пять лет. Долгие минуты мы сидим в тишине. Я молчу, потому что не знаю, что сказать. Слова не помогут. Да и вообще. Слова вылетели из головы. Адель же смотрит на мою ладонь и чертит на ней узоры. Она часто так делает. Раньше я не придавал этому значение. Но сейчас понимаю. Это её успокаивает и уводит от плохих мыслей. – В какой-то момент я даже решила закончить всё, – тихо заговаривает, нарушив тишину. – Мне надо было сделать всего один шаг… – безэмоционально рассказывает. – Один шаг и полететь туда, где спокойно. Где мой малыш. Уже занесла ногу, но мне позвонила мама и я не смогла. Отошла от края крыши и несколько часов сидела и просто ревела. Сидя на крыше и понимая, что не могу я поступить с родными так ужасно. Как бы больно мне не было у меня есть семья. В тот момент я поняла, что мне надо жить! Назло всем! Назло Диме! Назло всему, что было у меня в прошлом и будет в будущем! Но это оказалось сложнее, чем я думала. – Я знаю, – говорю, но она не слышит. И не надо. – Я пыталась, но ничего не получалось. Совсем ничего… – продолжает Адель. – Тогда я начала зарываться в работу. Максимально себя нагружать и не давать себе времени думать, отдыхать и жить. Дошло до того, что выйдя в магазин с родными, я торопила их «Быстрее домой! Мне надо написать главу!» Мне надо! Мне надо! Мне надо! Мне было хреново в настоящем мире, поэтому я жила в том, что придумала для своих героев. Доходило до ужаса. Я могла сутками не спать, печатая новую историю. Потому что там у героев было всё идеально, и я могла любить и не бояться предательства. Там я была счастлива, и не было моих настоящих проблем. Всё это быстро начало приводить к проблемам со здоровьем. Родители не знали, что делать, что со мной происходит и почему я стала такой. Больной. А я молчала. У них своих проблем до чёртиков. Зачем им ещё и мои? Я сама со всем справлюсь! Постепенно всё начало уходить. Я нашла хороших друзей среди писателей, и их поддержка помогла мне. Пусть они не знали, что со мной твориться, но часто просто спрашивали, как я, что я. Их микроскопическое внимание и забота помогли мне. Я вышла в какой-то степени из того состояния, и даже ослабила свою работу. А потом я встретила тебя. И… ты даже не представляешь, что сделал со мной за один вечер. Ты меня оживил, Тёма! Мне вновь захотелось краситься, наряжаться. Улыбаться. Чувствовать. Жить как раньше. Порой я забываю обо всех проблемах, когда ты просто обнимаешь, шепчешь и любишь. Даже когда молчишь, я улыбаюсь. Потому что ты рядом и поддерживаешь меня во всём. Я не могла тебе всего этого рассказать раньше. И сейчас говорить – это… ужас! Мне не нравится это всё рассказывать! Не нравится это вновь всё чувствовать. И переживать! – Понимаю. Это всё? – сухо интересуюсь, потому что одна эмоция и я сорвусь. И тогда Адель придётся носить мне передачки в тюрьму. Где я буду за убтйство брата и этих его «друзей». – Что было ещё между тобой и моим братом. Кроме выкидыша, травли и оскорблений? – Было кое-что ещё, – поджимает губы и виновато опускает глаза. – Я хотела отомстить Диме за все причинённые страдания и рассорила его с женой. Отправила ей нашу с ним переписку после выкидыша, когда он в пьяном бреду писал о любви и тому подобное. Знаю, что подло и мерзко, но мне хотелось сделать ему больно. И ей тоже! Сейчас я не горжусь этим детским поступком, но я виновата и признаю свою вину. После этого он стал гулять по девушкам и об этом пишет пресса. Он узнал о том, что я сделала и возненавидел меня ещё сильнее. Оскорбления и его пьяные звонки закончились совсем недавно. Когда я переехала в Германию и сменила номер на местный. – Он звонил тебе, когда мы встречались? – поражаюсь. – Да, – кивает, прекратив плакать. – Но я не брала трубку и вообще добавила его номер в чёрный список. Только он находил другие способы звонить. Я перестала брать незнакомые номера, и тогда проблема решилась. – Почему хотя бы об этом ты мне не рассказала? – Одна правда тянет за собой вторую, а та следующую и так далее. Я думала, что всё закончилось, но он вновь появился в моей жизни. И всё полетело к чертям. – Ясно, – бросаю и встаю. – Сиди здесь и успокаивайся. Потом поговорим, – продолжаю, не оборачиваясь, и выхожу из комнаты. Спускаюсь на первый этаж к сидящей на диване мрази, которая мне по крови родня, а по душу – иуда, враг, предатель. Лучше бы у нас не было ничего общего. – Ну что? Обработали тебя? Что она тебе наврала? Тоже про выкидыш? Лгунья… – спрашивает, пьяно захохотав. – Я же говорил, что она больше не та Адель! Дрянь она! И заслуживает самого ужасного! А давай её вместе вышвырнем из твоего дома? В чём мать родила? Или ты ещё хочешь немного поиграть со шкуркой и проучить её? – улыбаясь предполагает Дима, пока я иду к нему с обманчиво приветливой улыбкой. – Да? О, Тёма! Я знал, что ты не поведёшься на эту б… – договорить я ему не даю. Хватаю за шиворот и заставляю встать, а затем со всей силы впечатываю кулак ему в челюсть. – Вали из моего дома! – бью ему в живот, заставляя согнуться. – Оставь МОЮ жену в покое! – рычу и ещё раз ударяю. Спокойно и размеренно, полностью себя контролируя. За эти пять лет научился блокировать свои эмоции и не срываться на случайную агрессию. Только намеренная. – Я тебе, мразь, устрою райскую жизнь! Ты хоть понимаешь, что сделал с той, которая всегда в тебя верила и была рядом? Которая, блин, прощала тебя всегда! Мразь редкостную. Даже если бы она сделала аборт, придурок, какое право ты имеешь измываться над ней? Предохраняться надо было! Почему из-за твоих ошибок страдает она? Ты и твои друзья – сломали её! Вы её чуть до самоубийства не довели, ***! – Охренел?! – взрёвывает Дима. – Брата из-за бабы?! Из-за шалашовки?! – Ты мне больше не брат! – чеканю по слогам. Холодно, но вкрадчиво. – У меня давно всего один брат! Максим! А теперь пошёл нахрен из моего дома! Я даю тебе три часа на то, чтобы ты покинул Германию! Иначе пеняй на себя! – И что ты мне сделаешь?! – с вызовом спрашивает, поправляя футболку. – Дим, мы все изменились за эти пять лет. Ты стал придурком, Адель… стала тоже другой. А я больше не тот правильный мальчик, которого вы помните. Думаешь поднять огромную империю с нуля в такие короткие сроки – легко и просто? Мне помогли. И связи с теми людьми у меня остались до сих пор. Хорошие связи, которыми я могу воспользоваться с легкостью и даже совесть не помешает. Я нарушу сотню законов, отвалю кучу бабла, но ты забудешь, что такое тихая и мирная жизнь. Даже тесть не поможет. Обещаю. И лишь в память о родителях я даю тебе сейчас уйти и исчезнуть из нашей жизни. – Не надо тут угроз! Пуганный! – У тебя три часа, – кидаю и, не дожидаясь пока он уйдёт, ухожу на кухню.