Глава 21 · Настя

Я ощущала себя деревянной куклой. У которой не было ни души, ни сердца, ни каких-либо других органов. Но была пустота. Беспросветная, терзающая глубокой тоской пустота. После того как моего Димку забрали в интернат, я будто дышать разучилась, а мир вокруг меня замертво пал, поглотившись тьмой. Я всё делала на автомате. Константин ругался, угрожал намного чаще обычного. Я с виду живого мертвеца напоминала. А как он хотел? Разумеется, чёрствый ублюдок не знает, что значит то, когда у матери собственное дитя отнимают. Своих он не уберёг, теперь решил чужих угробить!

Ненавижу!

Шептала вот уже целую неделю… Изо дня в день, из ночи в ночь! А сегодня особенно сильно проклинала Константина. Ведь сегодня был день нашей свадьбы.

Пиршество решили отгулять быстро, на территории особняка, не выезжая за его пределы. Тут же планировалась роспись вместе с торжественным застольем, а завтра утром молодоженов ожидали солнечные Мальдивы.

Я стояла напротив огромного зеркала, с полным безразличием рассматривала шикарное белоснежное платье, сшитое на заказ одним именитым дизайнером. В последнее время я сильно похудела, но кому какое было дело до моих ничтожных бед?! Жильцы поместья считали, что худоба – всего лишь побочные эффекты беременности. Эти грязные сплетни, сочившиеся из каждого угла, не давали мне жизни. С особой ненавистью ко мне относилась Аделина. Старая ведьма. Если моё здоровье вдруг резко ухудшится, то я в первую очередь её во всём буду винить.

Таким образом, я потеряла всё. Ребёнка, отцовский дом, Алексея… В приют всего лишь один раз ездила. Детишки были безумно счастливы меня видеть. Новый детский дом намного отличался от старого. И когда я смотрела на новую мебель, игрушки, полноценную еду и дополнительный персонал, то теперь сердце уже от радости болело, а не от бессилия. Малышня всё время об Алексее спрашивала. Как и нянечки. Они говорили, Зверев-младший в приют практически каждый день приезжал.

Подобные новости стали для меня настоящим шоком! Невероятно приятным потрясением! Иногда я ненавидела этого дикого, взрывоопасного хищника. Но эта ненависть была всего лишь жалкой каплей в океане восхищения.

Приют я посетила буквально на днях… Выяснив, что его постройка, обустройство и прочие нюансы контролировались исключительно Алексеем. Не Константином! А его сыном.

В тот день я держалась до последнего, чтобы не разрыдаться на глазах у малышей. А когда ехала обратно, чуть было водителя своими слезами не утопила.

«Гормоны, плюс волнение перед свадьбой!» – подумал амбал, криво усмехнувшись, глазея в зеркало на мои муки.

Что же ты только делаешь… Лёша.

Лучше бы ненавидел, презирал, бил!

Ибо так не настолько бы больно было…

Стилисты, радуясь проделанной работе, фотографировали на телефоны изысканную причёску, макияж и самое дорогое платье этого сезона, пока я обездвиженным роботом смотрела в зеркало, не испытывая ни капли восхищения по поводу того, что выгляжу я реально на пару миллионов. Месяц назад в обморок бы от радости упала, узнав, что на мне надело целое состояние. А сейчас… сейчас фиолетово было.

Глядя в отражение, я думала лишь об одном. О том, как хорошо мне было с Алексеем, когда мы оставались вдвоем, когда он постоянно мне на помощь приходил, когда любил меня… как зверь, как лютый хищник. Ради воспоминаний стоит жить! Единственная мотивация, которую я себе внушала, лишь бы не зачахнуть с горя.

Вдруг дверь в спальню с грохотом отворилась, и на пороге появился мой будущий муж. Игнорируя запреты на то, что жених не должен видеть невесту перед свадьбой, Зверев закричал:

– ПОШЛИ ВСЕ ВОН!

Ошарашенных стилистов словно ветром сдуло, а у меня по спине знакомый холодок пробежал. Мафиози был не в духе. И судя по тому смертельно прожигающему взгляду, частому дыханию, хрусту в сжимающихся кулаках – причиной столь мощной агрессии была, естественно, я.

Думала, монстр снова меня Лилией назовёт, а потом придушит, но я ошиблась. Константин, ловким прыжком преодолев расстояние от двери до трюмо, за шею меня схватил, вздёрнул вверх, оторвав от пола, и сильно встряхнул, пока я отчаянно болтала ногами в невесомости, хватая воздух, а затем… замахнулся и ударил.

Скулы окатило привычным жаром, на глазах невольно слёзы брызнули.

Теперь за что?

– Думала, не догадаюсь? Сука! – сильнее горло сдавил, до рези в глазах. – Тайное всегда становится явным! Ты и сын мой… Вот ведь дрянь! – Ещё один шлепок. Уже по другой щеке.

Бил он не так сильно, как обычно. Свадьба ведь всё-таки.

Когда глаза уже начали закатываться, а тело обмякать, ублюдок швырнул меня на кровать, а сам нервно принялся мерить шагами комнату, двигаясь то в одну сторон, то в другую:

– Увидел вас, суки, возле бассейна, когда запись с камер просматривал. Кто-то камеру разбил, поэтому понадобилось время на восстановление техники. Хорошо хоть запись сохранилась. Я надеюсь, вы всего лишь один раз трахнулись? Верно! Ты ведь не виновата? Знаю своего сына, он тот ещё кобель безбашенный! Охмурил тебя, девочка моя, по пьяни и в кусты затащил. Сам нажрался. Он ведь не соображает ничего, когда выпьет. Если это так – просто сделаем вид, что всего этого дерьма никогда и не было. У меня сегодня отпадное настроение. Свадьба, сделки на миллиарды, поэтому не хочу кровь проливать. Лишь сегодня. В последний раз, Настя! Кивни, если поняла.

Киваю, закусив губу до крови, чувствую, как колотить начинает. Причём настолько сильно, что зубы в порошок стираются.

– Ладно, девочка, вытри слёзы, ссадину там чем-нить замажь и улыбнись так, словно сын к тебе навсегда вернулся. – Он ухмыльнулся, приглаживая невидимые складки на шикарном смокинге из белого шёлка. – Через час роспись. Будь готова. И не забывай, что сегодня как в приюте, так и в интернате дежурят мои люди. Причём до зубов вооружённые люди. Один неверный шаг, жёнушка… и лучше тебе никогда не знать, что будет, если посмеешь Зверева ослушаться. Ясно?

Киваю, ладонью надавливаю на грудь. Там, где сердце бешено колотится.

Зверев уходит, громко хлопая дверью. А я… на подушки падаю, забывая о том, как правильно дышать.

Не знаю точно, сколько времени прошло, пока я пыталась собрать себя по кусочкам. Пять минут. Десять? Без понятия. Для меня реальность превратилась в жуткий кошмар. В котором кроме боли ничего другого не существовало.

Когда я попыталась встать с кровати, чтобы выполнить просьбу Константина… тут же вскрикнула, почувствовав чью-то сильную ладонь на своих дрожащих губах. Пока я лежала расстроенная на кровати, даже не заметила, как в комнату кто-то вошёл.

Не кто-то… а ОН.

Тот, которому я поклялась в вечной любви, а затем в том, что мы больше никогда не приблизимся друг к другу ближе, чем на километр.

Алексей смотрел на меня жадно, пронзительно. Одним лишь лютым взглядом выворачивая душу наизнанку. Я знала этот взгляд. Его я тоже любила. Лишь этот дурманящий взгляд пробуждал во мне необузданную страсть.

Я хотела закричать, чтобы он убирался немедленно! Хотела оттолкнуть… Но не могла…

Словно мысли прочитав, Зверь навалился на меня сверху, своим массивным телом намертво припечатал к матрасу. В его руках появился белый платок:

– Мне плевать! Любишь ты его или нет! Но я тебя люблю. И мне нужна только ты. По-хорошему или по-плохому. Никому не отдам! Слышишь! Моя! Моя, черт возьми, Малышка! Только моя! И всегда ею будешь, – место горячей ладони занял платок, пропитанный едкой жидкостью. Голова закружилась, в глазах потемнело, и я почувствовала себя как в космической невесомости.

Последнее, что я запомнила, прежде чем потерять сознание – его нежные руки, которые оторвали обмякшее тело от кровати, прижали к твёрдой груди, унесли в неизвестном направлении.

* * *

Сильная жажда на пару с лёгкой головной болью выдернули меня из вынужденного сна в реальность. Когда я открыла глаза – не поверила собственным глазам. Увидев перед собой пустынную трассу и быстро мелькающие деревья, я сначала подумала, что всё ещё сплю. Но разве сны могут быть настолько реальными?

А когда ощутила тёплую руку на своей холодной щеке, чуть было не зарыдала от шока.

Он всё-таки сделал это…

Украл! Украл меня. И обрёк на опасность.

– Лёша! Сумасшедший! Ненормальный! Ты зачем это сделал? Зачем… – руку его отдёрнула, свирепея от накатывающей паники.

– Ш-ш-ш, маленькая. Только не паникуй. Потерпи немного, скоро в аэропорт приедем. Уже всё готово! Поддельные паспорта, виза на постоянное местожительство в Италию и три билета на самолёт.

– Три?

Кивнул на заднее сиденье.

Я обернулась.

Боже милостивый.

Димка!

Мой любимый зайчик сладко посапывал на заднем сиденье “Хаммера”.

– Но как? – теряя контроль, я набросилась на парня, сжимая его в крепких объятиях, не в силах выразить радость.

– Спокойно, девочка, спокойно… Узнал я всё. Охранники прокололись. Заметил, что сына твоего даже на свадьбу не пригласили, а зачем-то в интернат засунули, – улыбка вмиг покинула его прекрасное лицо. – Теперь ты расскажешь мне в чём дело? Почему твориться подобная херня?

– Теперь расскажу. Назад уже нет пути. Он ведь предупреждал… Сегодня предупреждал. В последний раз, – делаю паузу, собираясь с силами: – Угрожал мне твой папочка. Приютом, жизнью ребёнка и моей собственной, если взболтну хоть кому-то, что наши отношения – всего лишь спектакль. Постановка сумасшедшего, где он – главный сценарист. Не любила я его. Никогда не любила! А тебе не могла сказать, потому что боялась. Он меня до смерти запугал. Клянусь, милый! Не предавала я тебя! Никогда не предавала! Наоборот, защищала…

– ТВАРЬ! – Алексей стукнул по рулю, выкрикнув в полтона, чтобы Димку не разбудить. – Как же я сразу не догадался. Вот урод я! Кретин, придурок! Столько гадостей тебе наговорил! Прости, Настя, прости идиота… – С болью в глазах смотрит и с невероятной нежностью по волосам гладит. – Теперь уже всё неважно. Всё у нас хорошо будет. Обещаю. Девочка моя любимая! Я исправлюсь. Я тебя самой счастливой на свете сделаю! Вот увидишь…

Я закрыла глаза, пытаясь не зареветь в истерике, добавив:

– У нас с ним не было никогда. В смысле, в постели. Не брал он меня. Сказал, даст время до свадьбы, чтобы привыкнуть.

Хоть что-то обрадовало Алексея:

– Вот ведь идиот ненормальный. Видать, недостаточно хорошо своего отца знаю.

– Ну да… он ведь не родной тебе. И кстати, наша дурацкая сказка началась по моей глупости… Я ведь жизнь ему спасла, когда он приют отбирать приехал. Конфетой подавился, ну я и попыталась первую помощь оказать. Испугалась. Думала, охранники подумают, что это я его убила.

– Представляешь, я ведь тогда решил, что вы с ним реально зажимаетесь! Вот идиот я! Плохо своего отца знал. Слышал же мельком от нянюшки, что якобы со здоровьем у него не всё в порядке, но, если честно, даже не задумывался об этом.

– Во всём этом сумасшествии виновата трагическая ситуация с бывшей супругой Лилией. После жуткого ДТП Константин голову потерял. Мне Галина рассказала.

– Дьявол! – ещё раз по рулю ударил. – Теперь все пазлы окончательно в картинку склеились. Я понял, почему тебя Аделина несколько раз убить пыталась!

– Что? – все внутренности словно льдом покрылись.

– Да. Это она приказала твой снегоход из строя вывести. А ещё… на свадьбе яду в бокал плеснуть. Именно поэтому мне пришлось тебя выкрасть. Просто уберечь хотел. От отца, от семейки его ненормальной и от глупости твоей неясной. Жизнь у нас одна, маленькая! Так почему же не прожить её так, как нам хочется?

– Но ты ведь отца предал.

– Знаю, но лишь потому, что он больно тебе сделал. Эти ведь жуткие отметины на твоём нежном теле его чёртовых рук дело?

– Да, – опустила голову.

– Сука! – прошипел, сжимая руль до хруста, разгоняясь до бешеной скорости, – Не прощу ему это. Никогда не прощу!

– Он просто за жену свою погибшую меня принял. Когда напился. В общем, ладно, Лёша. Я не хочу больше в этом болоте копаться. Давай забудем! Пожалуйста. Что было, то было. Я нормально жить хочу. С тобой, с Димочкой. В любви, в понимании. Если бы ты только знал, как я устала от всего этого бесконечного ужаса.

– Хорошо, милая. Хорошо, – притянул ближе к себе, обнял и нежно в щёку поцеловал, отчего я быстро начала оживать, снова превращаясь в живого человека.

Оказывается, в дороге мы провели около трёх часов. Я сидела на переднем сиденье рядом с Алексом, держа его руку, пока Димочка сладко спал на заднем сиденье. Удивительно было то, что я так и осталась в свадебном платье, которое просто мечтала с себя сорвать выбросить и на помойку. Не я его выбирала, а мой персональный кошмар. Надеюсь, теперь кошмары навсегда останутся в прошлом. Теперь я начну жить сначала. С чистого листа. А Алексей мне в этом поможет.

В дороге я без конца смотрела на любимого. Он явно нервничал, постоянно оглядывался по сторонам, пытался обнаружить подозрительные машины.

Через час мы уже должны были быть в аэропорту. Алексей специально выбрал тот терминал, который находился дальше всех, чтобы не вызвать лишних подозрений.

В аэропорту нас ждал друг Алексея вместе с чемоданами и поддельными паспортами. Осталось только доехать.

Измотанная сегодняшними событиями, я снова задремала. Как вдруг… из мимолетной дремоты в реальность меня выдернул яростный рык Алексея:

– ТВОЮ Ж… Вляпались, блять!

Я не поняла, что его так сильно разозлило, но затем, взглянув в зеркало дальнего вида, заметила две знакомые иномарки, мчавшиеся точно за нами следом с катастрофически бешеной скоростью.

– БЛЯТЬ! Сдал кто-то! Держись, Настя! Держись, милая! – закричал, вжав педаль газа до упора. – Попробуем оторваться.

Я с ужасом вжалась в сиденье.

Нет.

Боже, прошу!

Дай нам шанс… пожалуйста.

Мне больше ничего в этой жизни не надо, лишь бы только он был рядом…

Резкий поворот вправо, влево… Взвизг шин, бешеный рокот мотора и погоня продолжается. Всепоглощающий страх везде. В венах, в мышцах, в органах, и даже в воздухе… Я понимала, что, если Константин нас поймает – умрут все. Не простит он. Ни сына, ни ребёнка, ни женщину любимую. Ревность всех погубит. Внезапно первая машина из свиты Зверева двинулась на обгон, пытаясь подрезать наш “Хаммер”, тем самым заблокировав путь. Обе машины практически поравнялись друг с другом, как вдруг… некий огненный шар угодил точно в колёса автомобиля Константина, и автомобиль, со свистом опрокинувшись на бок, кубарем покатился по дороге, окончательно заблокировав нам проезд.

Сначала я не поняла, что происходит. Я словно на съёмки настоящего бандитского боевика попала! Машина опрокинулась слишком быстро. Наверно, все, кто находился в автомобиле, погибли…

Я видела, как перекосилось и побледнело лицо Алексея, когда он за секунду до столкновения вовремя успел нажать на тормоз. Кто стрелял? И что вообще происходит?

На дорогу со стороны леса вырулил ещё один внедорожник, из которого в спешном порядке выскочили люди в чёрных масках и начали гатить по машинам Зверева из автоматов. Вторая машина преследователей так и не доехала до нашей. Ублюдки в масках просто пальнули в джип из базуки, превратив автомобиль в чёрный пепел.

Я закричала, бросившись к плачущему Димочке, накрыв его своим телом. Алексей среагировал мгновенно. В его руках появился пистолет, из которого он принялся стрелять в нападающих.

– Кто это? – я рыдала, прощаясь с жизнью.

– Люди Ярослава, видимо. Решили нашу семейку с этого мира стереть навсегда. И почему, блять, именно сейчас?! – зашипел, одним точным выстрелом насмерть уложив в лоб ублюдка с базукой. – Ты только не высовывайся, маленькая! Всё будет хорошо. Я таких придурков как орешки щёлкаю. Не бойся. Пока ты со мной, ты в безопасности. Всех порешаю! Всех, суки!

Хорошо, что наш джип бронированный.

Я не успела подумать об этом, как вдруг впереди, возле опрокинутого внедорожника Константина, увидела знакомую фигуру. Это был он. Зверев-старший. Из разбитого окна выбрался. И он… он был ранен.

Придерживаясь за багровое пятно в области гуди, Константин отчаянно пытался отстреливаться. Не знаю почему, но в этот жуткий миг мне стало действительно жаль его.

Заметив раненого отца, Алексей резко отчеканил, обернувшись к нам с Димкой.

– Значит так, Настя, слушаешь и делаешь. Ясно?

Я нехотя киваю, понимая, что сейчас он выдаст нечто нехорошее.

– Садись за руль и по моей команде уматывай!

– А ты… что же ты? Нет! Не хочу!

– Замолчи. Не спорь, – он резко хватает меня за руку, перетаскивает на сиденье водителя, а сам на соседнее пересаживается, при этом бережно накрывает мою голову своими сильными руками, пока машину осыпает градом из выстрелов и отлетающих осколков. – Долго не протянем. Стекло уже трескается. Я не могу отца бросить, понимаешь! Потому что он меня не бросил… ещё тогда, в приюте. А если помогу, старый психопат простит нас. Простит и отпустит! В этом я на все сто уверен, – гладит по волосам, губами к мокрым от слёз щекам прижимается. – Прости, милая, прости… Я выживу! Со мной всё хорошо будет. Думаешь, в первый раз под пулями? А вот и нет!

– Люблю тебя… Люблю… Лёша! – жадно обнимаю, пытаясь сполна насытиться теплом его тела, запомнить его бархатный голос, его нежные прикосновения, всего его запомнить.

– Увидимся, ещё. Малышка! Обещаю… В аэропорту тебя встретит мой кореш. Тоха. Ему можно доверять. К нему обратишься. Он знает, что делать. А я чуть позже приеду. Ну всё, девочка… Всё! По моему сигналу.

Последнее, что я запомнила на всю жизнь, прежде чем расстаться… жаркий, жадный поцелуй с привкусом соленых слёз. Причём не моих слёз. А его…

– Ты только это… платье не выбрасывай. Оно тебе идёт очень. Я обещаю, что когда прилечу в Италию… мы сразу же распишемся.

Он быстро выскользнул наружу, по-пластунски отполз к опрокинутой машине отца. Через секунду выглянул из укрытия, с небывалой яростью начал стрелять из пистолета по врагам, давая возможность нам с ребёнком покинуть зону обстрела.

– Держись, Димочка! – я обеими руками в руль вцепилась, пытаясь унять нервную дрожь в непослушных руках. А затем, когда Алексей кивнул, быстро педаль газа в пол вдавила, резко сорвавшись с места.