Глава 4 · Настя

Андрей злорадно ухмыльнулся, продемонстрировав свои чёрные зубы, а также те, которых у него не хватало, и быстро нож к моему сердцу приставил:

– Ну здравствуй, любимая? Как поживаешь? Совесть не жрёт? Нет?

Я в ступор впала, поглядывая то на ублюдка, то на острое лезвие ножа, упирающееся в кожаную поверхность плаща.

– А-Андрей… – нервно сглотнула, вжавшись в кресло.

– М-м-м, приятно, что помнишь… сука!

Я даже и не знала, что делать, как себя вести и что от этой мрази ожидать следует. Я не узнала ни его лицо, которое перекосилось от гнева и было украшено ссадинами с глубокими порезами, ни его глаза, которые напоминали глаза безумца – чёрные, пустые, наполненные ненавистью, ни того самого Андрея, по которому, словно наивная дурочка, сохла ещё тогда, в школе.

Под левым глазом ублюдка распухла приличная гематома, а правый дёргался, как у заядлого наркомана со стажем.

Боже! Умоляю… Пусть наша встреча, спустя годы, окажется всего лишь жутким кошмаром.

– Ну и где же теперь твой защитник? А? Бандюган этот психанутый? В могиле червей кормит? – острое лезвие сильнее кольнуло грудь, и бывший супруг придвинулся ещё ближе. Так близко, что я ощутила его помойное дыхание на своих распущенных волосах.

– Убирайся! – зашипела, готовая в любой момент ему глотку ногтями разодрать.

– Иначе что? – выродок лишь хрипло рассмеялся. – Защипаешь меня своими ноготками наманикюренными, коза драная? Никто тебе больше не поможет! Допрыгалась, Настюшка! Довертелась задом своим шлюшечьим! Нет у тебя больше никого! Брошенная, грязная подстилка! – тряс ножом перед лицом, а мне казалось, словно не угрожал, а уже по сердцу острой сталью гадости свои царапал.

Дети на заднем сиденье испуганно заплакали, плотнее прижавшись друг к другу.

– Это ещё кто? – выродок на Катюшу указал. – Моя? Моя она? Отвечай, сука! – за горло хватает и до потемнения в глазах сдавливает, – Или гандона твоего покойного?

– П-пусти, – я пытаюсь вырваться, но сразу же холодную сталь ножа теперь уже на щеке ощущаю. Медленно водит по лицу, едва-едва касаясь мокрой от слёз кожи. Дразнит. Издевается. – Не твоя она! И Димка не твой!

– Так значит его! – сильнее душить начинает. – Ладно, мне, если честно, насрать! Димку не трону, но себе заберу. Мой он, поняла! Я всё у тебя отберу, шлюха ты грёбанная. И мелкую тоже! Отдам лишь тогда, когда выкуп заплатишь. Слышал, что ты центр новый для сироток открыла? Выходит, бабла у любовничка насосала? – прорычал, ещё больнее горло сдавил. – Значит так, подстилка бандитская, готовь два миллиона. По ляму на харю! Через неделю чтобы бабки были. Иначе, соплюшке твоей нагулянной не поздоровиться! Хорошо, все-таки, что не моя она дочь. Не жалко пальчики отрезать. Если не соберёшь всю сумму вовремя, буду присылать тебе, любимая, по одному её пальцу. День отсрочки – минус один палец.

– ТЫ МОНСТР! СКОТИНА! Не посмеешь! Слышишь! – я закричала во всё горло, сжимая кулаки до хруста, не в силах противостоять нелюдю.

– Ох, ошибаешься, маленькая. Ещё и как посмею! Жизнь на свалке многому научила. Я собак ел, крыс, бомжей, которых убивал за кусок гнилого гамбургера! Потому что твой утырок меня в чёрный список добавил. Никто на работу не брал. Сейчас я вам всё, ублюдки, припомню. У меня трёх пальцев на левой руке не хватает. За воровство, местные пидары наказали. И во всём этом дерьме только ты виновата! А твоя дочь теперь ответит за это. Я и её пальцы в качестве расплаты заберу.

– ЗАТКНИСЬ! ЗАКРОЙ СВОЙ РОТ! ТЫ ПОЛОУМНЫЙ ПРИДУРОК! Ну пожалуйста, пожалуйста, Андрей! Отпусти нас! Я дам тебе денег. Только детей не трогай.

– Обязательно дашь. Куда же ты денешься, падла. – Безумный ублюдок плотнее прижал нож к моему горлу и злобно зашипел. – Дверь открыла!

Но я словно в камень превратилась. Не вдохнуть, не выдохнуть не могу. Лишь слёзы собственные глотаю, не в силах смириться с его приказами.

– Я СКАЗАЛ ДВЕРЬ, СУКА, ОТКРЫЛА! Или, клянусь, начну прямо здесь на твоих глазах твоих же детей резать!

Он больной… Больной на всю голову!

Почему! За что? За что я виновата? А дети мои? Катюша! Ей даже года нет… И как только я раньше не заметила? С каким выродком связала свою жизнь.

Я почувствовала, как горло невыносимо защипало, а по коже липкая струйка заскользила. Дрожащей рукой нащупала дверную ручку, надавила, открыла. Андрей криво усмехнулся, немного отстранился, а затем со всей силы нанёс мне удар ногой прямо в живот. Так, что я, пролетев чуть больше двух метров, на дорогу вылетела, угодив в холодную, грязную лужу, больно ударившись позвоночником о край бордюра.

– И да, ментам ни слова, ясно? Узнаю, глаза твоим отпрыскам выколю и бусы в качестве презента сделаю.

Я очень сильно ударилась головой. Его последние слова прозвучали как в пещере. Одним ловким прыжком выродок перескочил на водительское сиденье, хлопнул дверью и, не обращая внимания на детские крики, на педаль газа надавил, сорвавшись с места.

Автомобиль, с картавым скрипом забуксовал в глине и, окатив меня грязными брызгами, быстро в темноте скрылся.

– Тварь! – я закричала вслед, – Помогите! Кто-нибудь! Пожалуйста! – я попыталась встать на ноги, но тут же упала. Живот охватила огненная боль, в глазах потемнело, и я поняла, что до обморока остались считанные секунды. А кругом ни души… Не спальный район, а магазины давно как закрылись, к тому же в такую погоду, мало кто на улицу выйдет без особых причин.

Я опять закричала, попыталась подняться, но тщетно… Всё что могла, так это наблюдать, как фары моей машины постепенно отдаляются, а в ушах стоит жалобный детский плач.

– Господи… Ну за что нам всё это? Помоги… Прошу. Не дай горю случиться.

* * *

Свернувшись клубочком прямо в канаве, я жалобно застонала, руками обхватил пульсирующий болью живот, глядя на чёрное, беззвездное небо. Как вдруг, позади услышала резкий скрип тормозов. Обернулась, заметив незнакомый «Range Rover», чёрного цвета, затормозивший в шаге от меня.

Дверь автомобиля с грохотом распахнулась и на грязный, залитый глиной асфальт, ступили тяжёлые ботинки.

Незнакомец, чьё лицо было скрыто чёрной маской, а голова – капюшоном темно-синей толстовки, быстро подошёл ко мне и на руки подхватил.

Крепкий, мускулистый, подтянутый, он ловко забросил меня на переднее сидение автомобиля, а сам следом на сторону водительского сиденья сел. На мгновение, когда незнакомец коснулся моей талии, я будто сквозь землю провалилась.

Такие непонятные эмоции и чувства накрыли сознание. Он мне ЕГО напомнил. Фигурой, бережными прикосновениями и, особенно, запахом.

Глупости! Я опять брежу.

Мёртвые не разгуливают по улицам, не разъезжают в тачках.

Незнакомец газанул, разгоняясь до предельной скорости. От резкого толчка я чуть было о бардачок носом не стукнулась. Если бы не он. Рукой меня поддержал, а потом заботливо пристегнул.

– К-кто вы? Ч-что вы делаете?! – всхлипнула, ладонями вытирая влажные от слёз щёки.

Молчит, лишь на дорогу смотрит. И я вдруг понимаю, что мы машину мою преследуем, которую Андрей угнал.

Невероятно!

Кто же он?

На улице темень, в салоне внедорожника тоже. Я не вижу ни его лица, ни его глаз. Даже руки и те в чёрных перчатках спрятаны, которые с силой на руле сжимаются.

А дальше мне стало просто некогда думать, некогда гадать о личности своего спасителя, потому что машину занесло. Я услышала громкий, но не сильный удар металла о металл.

Три секунды… И незнакомец выскочил на улицу. А я, во время удара, рефлекторно глаза зажмурила, обеими руками вцепившись в сиденье. Но когда открыла, поняла… незнакомец на своей огромной тачке Андрея подрезал. Так жёстко, что моя машина в столб врезалась.

ГОСПОДИ! Дети!

Я быстро на улицу выскочила, к машине бросилась, дверь со стороны пассажирского сиденья распахнула, задыхаясь от шока. Дети кричали, плакали, но, слава богу, не пострадали. Хорошо, что я их пристегнула.

– Любимые мои, – целовала по очереди, пытаясь успокоить, – всё хорошо, не бойтесь! Скоро домой поедем, мультики будем смотреть и тортик кушать. Потерпите, родные! Я сейчас, мигом. Полицию вызову! Никуда не уходите.

На переднее сиденье глянула, а там пусто. Дверь со стороны руля настежь открыта, Андрея нет. Лучше бы его в лепёшку расплющило… Но он, выродок живучий, снова сбежал.

Я ошиблась. Ублюдок не сбежал. Когда обернулась, оценивая обстановку, в нескольких метрах, вблизи переулка, драку заметила. Узнала их. Андрея и незнакомца. Быстро навстречу побежала, игнорируя боль в животе, замечая, с какой злостью незнакомец Андрея лупасит.

Глаза от шока округлились, дыхание оборвалось, когда я поняла, что на бывшем живого места не осталось. Парень в маске, вероятно, боксером был. Удар за ударом. Удар за ударом… Я слышала, как кости Андрея трещат, а сам он ничтожно хныкает, кувыркаясь в грязи. Всего лишь за минуту опасный незнакомец сделал из моего бывшего рваную грушу. На которой, гневно удары отрабатывал.

Пришлось вмешаться. Как бы не хотелось убить ублюдка, но нам не нужны трупы. Пусть полиция разбирается. Пусть Андрей погниёт несколько лет в тюрьме. Смерть – слишком лёгкое наказание для такой мрази.

– Стойте! – я закричала, к нему побежала, шлёпая по холодным лужам промокшими сапогами. – Не убивайте. Не берите грех на душу…

Незнакомец остановился. Взглянул на меня исподлобья, особенно на то, как я тяжело дышала, обеими руками обхватив живот, а затем, рыкнув, со всей силы пнул поддонка ногой в бедро. Андрей в мусорный бак отлетел, со звоном ударившись о металлическую крышку.

– Сука… – прохрипел чуть слышно, развернулся и быстро к машине побежал.

У меня от мочи его голоса, ледяная дрожь по всему телу пронеслась.

С ума сойти! Этот голос… Эта манера махать кулаками… Красивое тело, опьяняющий запах.

НЕ. МОЖЕТ. БЫТЬ.

Либо я окончательно сошла с ума, либо чудеса действительно существуют.

Я втягиваю ноздрями холодный воздух и во всё горло горланю:

– Алексей!

Молчание.

– Лёша!

Не оборачивается.

– Алекс-с-с!

Будто не слышит.

– Зверь!

Остановился. Замер. До хруста изодранные в кровь кулаки сжал.

– Почему? Почему ты убегаешь? – подступившая истерика душила.

Я не выдержала. Со всех ног к нему бросилась и с разбегу в твёрдую спину врезалась, обеими руками обхватив талию. После чего, громко расплакалась, теперь уже точно узнав запах любимого мужчины, почувствовав твёрдость рельефных мышц, опьяняющую энергетику и невероятную, бьющую через край силу.

Правда я всё ещё дико боялась, что этот незнакомец всего лишь иллюзия, моё воображение, моя больная фантазия, разбушевавшаяся на фоне эмоционального стресса. Он ведь погиб! Есть доказательства. Сообщения от Антона, допросы полиции, фотографии с места перестрелки, и, чёрт подери, его могила!

С другой стороны, я не видела его тела. Любую смерть можно подстроить. И гибель Алексея подстроили весьма профессионально. Осталось только разобраться, как и почему?

Алекс напряжен. Не двигается, но тяжело дышит. Так, что мои руки ходуном на его твёрдом, рельефном торсе ходят, который, даже сквозь плотную толстовку, отчетливо прощупывается.

Это он! Мой любимый Звёрь… И он не иллюзия. Пусть на меня небоскрёб упадёт, если я ошибаюсь.

– Пожалуйста не уходи, не бросай меня снова… Ты ведь обещал! Мне плохо без тебя. Если бы не дети… Я бы давно уже повесилась…

Вздрагивает. Руки мои своими накрывает, крепко сжимает. А у меня в этот момент ноги подкашиваются. Я снова его тепло, его нежные, отдающие жаром прикосновения чувствую.

Хочется расплакаться. Рыдать хочется, и одновременно избить гада! Потому что не сказал ничего. Потому что бросил. Потому что каждую ночь заставил рыдать в подушку, рвать на себе волосы, утопая в собственных слезах.

Я всхлипываю, на землю падаю. Как вдруг парень резко оборачивается, на руки меня подхватывает и к себе со всей жадностью прижимает. Носом утыкаюсь в тёплую шею, и я чувствую насколько ритмично его сердце под моим бьётся, когда вот так вот я неистово к любимому прижимаюсь.

– Как же сильно я скучала… Это ведь ты, правда? Ты ведь больше никогда нас не бросишь?

– Да. Это я маленькая, – по волосам гладит, вжимая в себя с такой жадностью, словно вот-вот и позвоночник на пополам сломает. – Хотел уйти… Но понял, что если сделаю это, то умру без тебя.

– Лёша-а-а-а… Почему ты так поступил? Зачем?

– Прости, Малышка. Так было нужно. Идём. Я потом все расскажу. Только не здесь и не сейчас. Скоро менты приедут, мне спрятаться нужно. – Легонько отталкивает, маску с лица срывает и в глаза мои заплаканные заглядывает. А у меня этот миг сердце камнем замирает.

– Нет, нет! – отрицательно качаю голову, опять к нему на шею бросаюсь, но Алекс меня отталкивает. Позади, на всю улицу, уже сирены воют. – Не верю! Снова уйдёшь! Снова бросишь! Не отпущу! Не уходи…

– Ш-ш-ш, – наклоняется, с особой нежностью в губы целует. – Вернусь, обещаю. Когда всё наладится. Скоро. Очень скоро. Ты только дождись, маленькая. И мы снова будем вместе.

Ещё один поцелуй с привкусом слёз, и он ловко в темноте растворяется, оставляя меня одну. Под холодным, проливным дождём.