Эпилог · Настя
– Димочка, я в магазин быстро сбегаю! Туда и обратно, а ты за Катюшей посмотри. Ладно?
– Конечно, мам! Мы пока поиграем. Ты только успей вернуться до того, как Дед Мороз придёт. Может он и тебе подарок принесёт.
– Обязательно! – я рассмеялась, впопыхах набрасывая на себя шапку, шарф и пуховик. – Только не открывай никому дверь, ясно?
– Ясно, ясно.
Взглянув на моих маленьких ангелочков, я улыбнулась и тихонько в подъезд выскользнула. Как же хорошо, когда Господь тебе не одно, а целых два счастья подарил. Мальчика и девочку. Маленькие ангелочки… Никогда, никому не отдам! Всем пожертвую ради счастья детского. Дружные они у меня, никогда не ссорятся, не дерутся, под ёлочкой с подарками играют, конфетами друг друга кормят и смеются, с верой в новогоднее чудо.
Пока я по лестнице спускалась, про Алексея думала.
Бросил. Не вернулся! Опять в мираж превратился. Неужели не понимает, насколько дико я за ним скучаю? Неужели дочку свою на руках подержать не хочет? Несколько недель прошло, а он будто снова в мертвеца превратился. Будто и не было ничего. Просто сон лживый приснился. Если бы не одно НО в виде огромного синяка на моём животе, оставленного Андреем.
Много тогда ментов понаехало, весь район оцепили, даже скорую бывшему пришлось вызвать. Я тогда всю правду рассказала, что мужчина вдруг неизвестный на помощь бросился, избил гада, а сам исчез. Они его за супермена приняли, настолько правдоподобно я лапши навешала.
Андрея, после больницы, за решётку швырнули. Много гадких дел, оказывается, натворить успел. Грабил, избивал, наркотиками торговал, и… даже убивал. В общем, сидеть ему, не пересидеть. Тридцатник влупили. Надеюсь, не доживёт до освобождения и как собака там сдохнет смертью собачьей.
До праздника оставалось несколько часов. Я быстренько в магазин забежала, купила то, что ранее забыла, а затем домой вернулась. Стоило только на улицу выйти, как вдруг, на небо посмотрела и невольно улыбнулась, когда почувствовала, как на ресницы плавно опустились первые, в этом году, снежные хлопья.
Снег… Невероятно! Но в эту секунду, вот так вот внезапно, над тихим городом сгустились тяжелые тучи, из которых крупными хлопьями посыпались причудливые перьинки.
Я ненавидела снег, но вскоре, после поездки в горы перед злополучной свадьбой с Константином, полюбила. Снег стал ассоциироваться у меня со страстью. Я ведь тогда жутко замёрзла, до самых костей продрогла и умерла, если бы не ОН. Тот, кто всегда рядом был, оберегал, защищал, любил…
Тот день я вспоминаю чуть ли ни каждую свободную минуту, когда Алексей, хоть и ненавидел меня за мнимое предательство, но всё-таки спас. Якобы ненавидел. На самом же деле просто сердился. Из проруби ледяной вытащил и телом своим до самого утра отогревал. Возможно, именно в тот момент его семя дало ростки. И я ничуть не жалею. Наоборот, Катюша – моя гордость. Та самая частичка, символизирующая нашу дикую любовь.
То, что Зверь оказался жив, для меня стало самым лучшим новогодним подарком. Я прекрасно понимала, почему мужчина скрывается – чтобы нас от опасности оградить. От полиции и, тем более, от Ярослава.
Пройдёт время, и я надеюсь, что прошлое забудется. Ярослав, вероятно, успокоился. Как и менты успокоились. Все успокоились. Кроме меня! Наверно, так было нужно. Верить, что его больше нет. Верить, что он погиб. Как его отец, как и вся его семья.
Я ненавидела Константина до глубины души, но не желала ему такой участи. Несмотря даже на то, что Зверев старший со мной сделай. Избивал, унижал, оскорблял, отобрал ребёнка. Мне сказали, что он заживо сгорел. А вот Алексей… его подстрелили. В отличии от отца, он быстро ушел. Быстро, и не настолько болезненно.
Я вспоминаю слова Антона и рыдать хочется. Но вера в то, что его смерть всего лишь спектакль, успокаивает. Правда окончательно я успокоюсь лишь тогда, когда его голос услышу, его нежные прикосновения почувствую, в его красивых глазах утону.
Пока я бежала от магазина до подъезда, заметила, что снега уже прилично насыпало. Про себя подумала – ах, как же давно Новый год мы со снегом не встречали. Вот дети обрадуются. Нужно будет санки из подвала вытащить.
Я поднялась на третий этаж, дверь ключом открыла, и в коридор вошла на ходу шапку с шарфом сбросила.
– Милые мои, я дома! – крикнула детям, решив подыграть. – Ну что, Дед Мороз приходил?
В гостиной послышались шаги и задорный детский хохот. А когда я вошла в комнату, голова панически закружилась… так сильно, что еле-еле за стенку успела ухватиться. Потому что я ЕГО увидела. Алексея. С белой бородой и красным колпаком на модно стриженой макушке. А на его крепких, мускулистых руках хохочущую Катюшу. Дочка конфеты жевала, своими маленькими ручками Алексея обнимала и что-то лепетала, пытаясь втолкнуть ему в рот надкусанную шоколадку.
Я когда их вдвоём увидела, кажется, словно время остановилась. Планета перестала вращаться вокруг свое оси. Невероятно… Он её к груди прижимал, по волосам гладил, а она до ушей улыбалась, будто знала, будто чувствовала, что он её родной папа. Её кровь. Её поддержка. Её опора. Её защитник.
– МАМА! Представляешь, к нам настоящий Дед Мороз приехал! – Димка в мои объятия бросился, а сам тихонько на ухо шепнул. – Это ведь Алексей! Правда? Я его сразу узнал. Поэтому дверь открыл. А Катьке сказал, что это настоящий дедушка Мороз, чтобы она в чудеса верила. Я уже давно узнал, что его не существует. Просто ради мелкой притворялся.
– Ты самый лучший братик на свете, – в щёку сына чмокнула и на Лёшу глянула.
Что делать?
Обнять его? Поцеловать? На шею броситься?
А вдруг исчезнет? Вдруг растворится? Вдруг это снова дурацкий сон?!
Я глубоко выдохнула и ближе шагнула.
– Ты н-настоящий? – в грудь его пальцем ткнула, якобы проверяя, а он в ответ лишь лукаво улыбнулся, целуя Катюшу в пухленькую щёчку и на пол опуская.
– Малышка, беги поиграй с братиком. – К дочке обратился, наблюдая, как она смешно в своём платьице на карачках к коробке с конфетами ползёт, которые под ёлкой стоят. Димка, подмигнув Алексею, к сестре подошёл, рассматривая подарки от якобы Деда Мороза. А я не выдержала. Разрыдалась и в другую комнату побежала.
Лёша догнал меня в шаге от спальни. На руки подхватил, к себе прижал и на кровать положил, нависнув сверху.
– Ш-ш, тише, маленькая, тише. Всё хорошо. Глубже дыши… Глубже. Вот так. Умница. Это я. Успокойся. Прошу. – Слёзы ладонями по щекам растирает, а мне кажется, что он тоже готов разрыдаться. – Соскучился, очень! До идиотизма соскучился! Прости, любимая. Прости! Столько боли тебе причинил. Прости… – Одну щёку поцеловал, потом другую и я притихла. Перестала дрожать, руками его мощную шею обхватила, вплотную к ароматному телу прижалась.
– Всё прощу… – всхлипнула. – Только не останавливайся. Целуй меня, Лёша, целуй! Но не уходи. Никогда больше. Не бросай. Не оставляй. Умоляю…
Губы мои облизывает, бёдрами к моим бёдрам с жадностью прижимается, а руками в волосы зарывается, распутывая заплетённую косу:
– Никогда. Теперь уже никогда не брошу.
– Господи, любимый! Как же сильно люблю! Я так скучала! Я действительно думала, что ты погиб. Почему раньше не сказал? Хоть бы знак подал! Я бы дождалась. Я бы поняла. Сердце бы настолько сильно не страдало…
– Прости, родная. Отрадно меня подстрелили. В коме лежал. Много долгих и пустых месяцев, которые без тебя провёл. – По скулам кончиками пальцев погладил и с жадностью в губы впился.
– В коме? – сильнее задрожала.
– Да. – Снова поцелуй. На этот раз более глубокий, более страстный, более настойчивый. Как же дико я изголодалась по его ласкам бешеным. – Я позже тебе обо всём расскажу, ладно? Соскучился. Капец как соскучился! Разорву нахрен! – и с рыком свитер мой на две части разодрал, на грудь набросился, до боли лаская, кусая, сжимая сначала один соскок затем другой.
Вот и всё. Я успокоилась. Расслабилась. Возбуждение вмиг стёрло глубокую, длящуюся долгими месяцами тоску.
Он рядом. Со мной. И это самый лучший новогодний подарок!
Его настойчивые пальцы скользнули в джинсы, проникая глубоко-глубоко. Туда, где уже было безумно горячо и влажно. Я выгнула спину, закусила губу, чтобы дети не слышали, как мне хорошо, как, черт возьми, приятно.
– Да, Малышка. Скучала… Вижу, что скучала! – снова на рот мой набрасывается одновременно целуя, и пальцами во мне с бешеной скоростью толкается.
Пять секунд, дрожь, спазмы, фейерверк в глазах… и я в нирване.
Трясусь, задыхаюсь, кончая прямо на его… такие нежные, но такие наглые пальцы.
Как же мне не хватало всего этого…
Через час мы, теперь уже всей семьей, отпраздновали Новый год. А затем, уложив детей спать, в спальне уединились. В этот раз уже я доставила любимому удовольствие. Такое, какое он ещё никогда в жизни не испытывал.
Мы занимались любовью до самого утра. В ту ночь я так и не уснула. Мне было мало. Я хотела наслаждаться каждой секундой в объятиях любимого. Больше ничего не хотелось! Я желала лишь одного – просто лежать в постели до самой старости в объятиях любимого мужчины.
Лёжа на кровати после длительных ласк, мы смотрели на панорамное окно, напротив постели, как там, за стеклом, медленно порхают снежинки, превращая наш мир в одну большую, удивительную сказку. Алексей гладил мои волосы, пока я лежала на его груди и мурлыкала от каждого прикосновения. А он всё это время рассказывал о своих чувствах и о том, как жил почти два года без меня.
Теперь всё стало ясным и понятным. Я не злилась. Лишь немного горевала. Потому, что он не был рядом тогда, когда я его ребёнка в себе носила. Ни во время беременности, ни во время родов. Я ведь мечтала увидеть его лицо, его бесподобно красивые глаза, тогда, когда бы показала тест с двумя полосками, а ещё когда бы хвасталась насколько сильно округлился мой живот за последний месяц.
Лёша загрустил, а затем вдруг выдал:
– Как насчёт наверстать упущенное? – хихикнул, быстро на спину меня перевернул, подмяв под себя, и коленом ноги раздвинул, нагло пристроившись между бёдер. – Как насчёт ещё одного сынишки?
Возмущению не было предела.
– Зверев! Ну ты и хам! – я грубо отрезала, с нежностью рассматривая его красивое лицо с лёгкой небритостью.
Парень рассмеялся, слегка прикусив мочку моего уха.
Вздрогнув от приятных ощущений, я уверенно добавила:
– Но знаешь что? Я не против. Если ты просишь… Для тебя хоть сына, хоть дочь, хоть близнецов. Потому что ты снова с нами. Ты рядом. Со мной. И ты не иллюзия. Я люблю тебя, Зверь.
– Но не так сильно, как я тебя… Моя Малышка.
Мы снова сорвались, снова слились в единое целое, не в силах насладиться бьющей через край страстью.
А через месяц я в третий раз узнала, что беременна. Но правда теперь, наша жизнь окончательно наладилась. Алексей вернулся. К нам вернулся. Навсегда. И мы прожили очень долгую и очень счастливую жизнь. Не зная больше ни горя, ни печали, ни боли.