Глава 9

Заключительная…

Дни на проекте потекли медленнее и мучительнее. Так всегда бывает, когда сильно чего-то ждёшь. Правда от разных неприятных мыслей меня отвлекала работа. Теперь я почти целыми днями шила свадебный наряд.

Я изучила вдоль и поперёк каталог Никольского и пришла к выводу, что его фирма придерживается классики, но всё же есть изюминка во всех платьях. В основном это кружева, необычная фата и не всегда белый цвет.

Свой наряд я решила сделать очень элегантным. Спинка и рукава будут кружевными телесного цвета, юбка платья из атласа жемчужного цвета. К такому платью фата не полагается, но можно использовать шляпку.

В субботу мы весь день провели на рынке. Похоже, никто из нас не заметил, что в пятницу было свидание. Артём с утра принёс мне на содержание Алису и уехал с Катей. Забавно, правда? Только я не чувствую ревностью. Прадов просто не допускает этого, не даёт ни малейшего повода.

Он внимателен к мелочам, постоянно звонит и пишет, словно сам боится и переживает больше меня. Артём считает, что ставит меня в неловкое положение и чувствует за собой вину.

Не знаю насколько всё серьёзно между нами, просто не думала над этим, но я признательна ему за заботу.

Слава под конец проекта перестал нервничать. Говорит, что весь материал еженедельно отсылают в студию для монтажа. На телеэкранах передача появится уже, когда всё закончится. Можно будет посмотреть, но не думаю, что у меня возникнет такое желание. Я рада, что мама не смотрит реалити сейчас, иначе бы замучила звонками всех.

С нефтяником я часто вижусь… по ночам. Он меня крадёт под разными предлогами и в моменты, когда мы вдвоём: кажется, вот оно счастье.

Неловкость в нашем общении заменило… желание. Мы стали более открыты, раскрепощены, ещё общительней. Артём стал больше шутить, старается меня развеселить. Говорит, что нравится мой смех и улыбка. А я привыкла к его…

В воскресенье проект покинула Люба. А мы вечером спрятались в бухте: никогда ещё не жарила шашлык ночью.

Это просто невероятно! Шум моря, треск угля в мангале, Прадов в свободной рубашке, которая колышется на ветру…

– Ты так смотришь, – усмехнулся он, переворачивая шампура.

Я сидела на пледе, обнимая колени.

– Ничего прекрасней не видела, – улыбнулась я. В голове приятно шумело. Нет, не от вина. Просто ощущение чего-то волнительного уже давно не покидает меня, как и улыбка. Рядом с Артёмом всё иначе. Нереальное спокойствие и умиротворение!

– Правда? – хитро произнёс он, опустился на колени и легонько толкнул меня на плед. Теперь мужчина навис сверху, прожигая меня потемневшим взглядом. – Я хочу тебя… – хрипло выдохнул он, и осторожно устроился между моих ног, опираясь на локоть. – Слишком…

Я улыбалась, а сердце выколачивало грудную клетку.

– Но мы не можем, – иронично усмехнулся он и уткнулся мне в шею: я зарылась пальцами в его волосы.

– Ну, поцелуи ещё никто не отменял, – коварно протянула я, отчаянно желая ощутить знакомый вкус.

Прадова не пришлось уговаривать. Наоборот, он почти постоянно сдерживает себя и это невозможно не почувствовать.

Тихий стон слетел с моих губ и потонул в насмешливом голосе…

– Вот я вас и застукала.

Артём быстро поднялся и протянул мне руку. Сложив руки на груди на нас смотрела Света, не скрывая злорадства. Наверное, девушка следила.

Нефтяник на удивление расслабился и вскинул бровь. Он словно ожидал что-то подобное и не был напуган.

– И что? – холодно спросил он.

– То, – протянула участница и шагнула к нам. – Я расскажу журналистам правду. Реалити ожидает скандал. Скажу, что всё подстроено, а победительница была известна с самого начала. Всё фейк. Тогда у зрителей не будет никакого интереса к шоу. Второго сезона не будет. Слава провалится. Если, конечно, победительницей не окажусь я.

– Это шантаж? – обманчиво спокойно усмехнулся нефтяник. Я знаю этого мужчину и мне страшно. Реально страшно!

– Выгодное предложение. Я молчу, если побеждаю в шоу…

– А дальше что? – перебил Прадов. – Потребуешь жениться на тебе?

– Так далеко я не планировала, – улыбнулась она.

– Что ж… – задумался мужчина. – Тогда я лучше сделаю предложение Алисе. Вывернем это как любовь с первого взгляда. Нам пришлось скрывать свои чувства и ждать окончания проекта, а всё остальное лишь слухи завистниц. А потом… – Артём угрожающе улыбнулся. – Потом я позабочусь о твоей карьере. Ты вроде модель, да?

Девушка заметно растерялась. Она что, реально думала, что нефтяника можно так запросто шантажировать?

– Но мы можем поступить иначе, – произнёс он. – Бери деньги, компенсацию, так сказать, я, кстати, напоминаю о подписанном документе «о неразглашении», я могу и в суд подать, если что, собирай вещи и уходи. Нина закажет билет, деньги получишь утром. Всего доброго, – Артём демонстративно помахал и обнял меня. – И помни, если хоть кто-то на вилле сейчас об этом узнает, можешь попрощаться со своей карьерой.

– Ужасно, – пробормотала я, прижимаясь к мужчине.

– Плевать, – отмахнулся он. – Она трусиха и ничего никому не скажет.

– Ты действительно мог бы разрушить её карьеру? – тихо поинтересовалась я.

Артём повернул меня к себе и обнял за плечи.

– На кону карьера моего брата и много, много денег вложенных в проект. Как думаешь? Но я не хочу этого, поэтому предложил деньги, дабы сгладить ситуацию и заставить молчать. Понимаешь?

Я кивнула и прижалась к его груди.

– Кстати, ты не желаешь стать победительницей шоу? – ехидно спросил он, заглядывая мне в лицо.

– Отстань, – отмахнулась я.

– Я так и знал, – усмехнулся он и поцеловал меня.

***

Дни ползли, складываясь в недели. Алиса младшая заметно подросла. Мы часто выходили с ней на прогулки. Девочка привыкла к нам и воспринимала как родителей. Я сделала пару сотен снимков с ней, несколько распечатала и поставила в рамки. Одну подарила Артёму, одну оставила себе. На память.

До конца проекта осталось две недели. Вчера мы послали Никольскому наряд, и пошли в ресторан, отметить это событие. Но чем меньше остаётся времени, тем страшнее. Я не знаю, что будет дальше.

– Хочу поговорить с тобой, – обратился Артём, водя пальцем по краю бокала. – Ты думала о нас? Что будет после? Понимаешь, что между нами происходит, не просто интрижка.

Я кивнула и поджала губы.

– Я не думала. Честно, – потёрла лоб и выдохнула. – Всё кажется таким нереальным. Знаешь, на проекте всё по-другому. В жизни всё иначе. У нас разные уровни…

– Ты говоришь бред, – фыркнул Прадов. – Место, в котором происходят наши отношения, не имеет значения, за «стенами» проекта ничего не изменится. Но если ты сомневаешься, я готов поддержать этот бред. Предлагаю встречаться официально. С этого дня…

У Артёма зазвонил телефон. Он удивился, глядя на дисплей и ответил:

– Да, Слава. Что-то случилось? Алису? Ладно, – изумился он и протянул мне телефон. – Это тебя.

– Да, – ответила я.

– Алиса, – нервничая, произнёс режиссёр. – Звонила твоя мама… – Сердце ухнуло в желудок и бешено застучало. – Вика покончила с собой. Мне жаль…

Мне показалось, что послышалось. Я ещё долго смотрела в одну точку и попросила Славу повторить.

– Как?.. – мой голос дрогнул. Я словно замерла, отключалась от мира.

– Я не знаю,… Она рыдает, толком ничего сказать не может. Вика в морге…

– Ладно, – резко остановила я. – Попроси Нину заказать билет на ближайший рейс.

Я отключилась и протянула телефон Прадову.

– Алиса? – взволнованно позвал он.

– Она умерла, – горько усмехнулась и закрыла лицо руками. Это безумие, но похоже на правду. Пульс стучит в голове, мешая соображать. Надо связаться с агентством ритуальных услуг, ещё же поминки, наряд для Вики, в чём её класть в гроб…

– Алиса… – тихо позвал Артём и положил руку поверх моей, но я отдёрнула.

– Отвези меня, – быстро поднялась, пытаясь принять новость и как-то уложить в голове.

– Ты улетаешь? – он быстро кинул деньги на стол и поспешил.

– Конечно! – воскликнула я. – Меня держал только проект. Моя сестра умерла, что мне здесь делать? – истерично усмехнулась я, чувствуя, как всё внутри ноет и разрывается на куски, словно я проглотила морского ежа.

– Только это? – опешил нефтяник.

– Ты, правда, сейчас хочешь обсудить отношения? – вспылила я. Слёзы всё-таки брызнули из глаз, меня сотрясла дрожь. Прадов оказался рядом и прижал к себе.

– Нет! Конечно, нет. Прости, Малышка. Прости, – ласково шептал он, целуя моё лицо. – Скажи, что нужно делать. Я всё сделаю. Всё.

– Помоги собрать вещи и отвези в аэропорт, – бесцветным голосом произнесла я и отстранилась.

– Хорошо, – расстроенно произнёс Артём, но больше ничего говорить не стал.

Нам повезло. Нина оказалась настойчивой и нашла билет с пересадкой на три часа ночи. Утром уже буду в Москве. Я дозвонилась до матери, но ответил Володя – мой отчим. Видимо он приехал к нам на квартиру.

 – Алиса, приезжай скорее. Нужна твоя помощь, один я просто не справлюсь, а мать напилась и ничего не соображает. Я слежу за ней, не могу никуда отойти, а нужно столько сделать… – мужчина тяжело вздыхает. Ему не удаётся скрыть горечь и боль. Он любил Вику и никогда не бросал. Их развод с матерью никак не отразился на его отношении к ребёнку.

– Скоро вылет, – безразлично произнесла, наблюдая, как нефтяник с Ниной упаковывают мою сумку. – Как это произошло?

– Она… Она вскрыла себе вены и оставила записку. Сказала, что больше так не может. Неполноценная жизнь инвалида на инсулине не для неё, – произнёс мужчина и затянулся сигаретой, судя по звукам.

– Опять куришь? – укоризненно произнесла я. Словно всё в порядке, словно всё как раньше, а он ответил так же.

– Прости. Нервничаю.

– Только не пей, следи за матерью, рано утром буду дома. По дороге свяжусь с похоронным бюро, закажу место на кладбище.

– Хорошо, – он пожелал удачи и отключился.

Нина принесла какао и успокоительное. Я не рыдала, не билась в истерике и не причитала, что во всём виновата. Из меня словно выкачали эмоции. Меня занимали исключительно пятна на стене и вопрос: во сколько открывается морг.

Артём всё время сидел рядом. Просто молча: он не лез, не спрашивал, не пытался утешить. Только держал мою руку, словно боится потерять.

До аэропорта ехали молча. Я тупо смотрела в окно, ничего не видя перед собой. Мне стало зябко и немного потряхивало. Артём не на шутку разволновался моим состоянием.

– Ты точно справишься? – в третий раз спросил он, открывая для меня дверь. Я кивнула. – Могу вылететь завтра, вечером буду в Москве… – начал он, но я остановила.

– Осталось две девушки, – попыталась взять сумку, но Артём не дал. Захлопнул, багажник поставил машину на сигнализацию и повел меня за руку к терминалу.

Быстро прошли регистрацию, прощались молча. Я думала о доме, представляла Вику в ванне в красной воде, пятна крови на полу…

– Береги себя, – только произнёс мужчина. Я мысленно поблагодарила его, что не стал просить позвонить, как доберусь, ничего не обещал, а просто отпустит.

Думала, в самолёте получится поспать, но весь полёт я тупо смотрела в окно.

Как она решилась? Можно же было жить нормально. Попробовать. Пусть «неполноценно», но что вообще подразумевается под этим полноценно?

Вике всегда и всего было мало. А если хоть что-то запрещалось, она считала своим долгом попробовать это. А когда заболела, сделала из себя жертву.

Не стоило мне идти у матери на поводу. Если бы я не уехала ничего бы не случилось.

Кого ты обманываешь, Алиса? Не случилось бы сейчас, случилось бы потом…

Самолёт прилетел в шесть тридцать, а возле терминала меня встречал мужчина в черном костюме с табличкой в руках: «Алиса Мельницкая. Я от Артёма». Вряд ли это совпадение.

Я подошла к мужчине, он вежливо поздоровался, представившись водителем Прадова и забрал мой чемодан.

– На эти дни, я в вашем распоряжении, – объявил он. – Артём Германович сказал, вам предстоит много ездить. Вот мой телефон, – мужчина протянул визитку, которую я спрятала в карман джинсов. Москва, несмотря на конец июля, погодой не балует.

Павел, так зовут водителя, помог донести мне вещи до двери, напомнил, чтобы обращалась в любое время и простился.

Замерла перед дверью, собираясь с духом. Ладони вспотели, в голове застучало…

Вставила ключи и открыла дверь, сразу погрузившись в запах перегара и табачного дыма. Оставила вещи в прихожей, сняла обувь и прямиком отправилась в комнату мамы. Злость медленно поднималась в душе.

– Что ты устроила? – сдерживаясь, спросила я, открывая окна. – Во что превратила квартиру? Предстают поминки, придут Викины друзья, знакомые…

Мама поднялась с кресла и, пошатываясь, подошла ко мне: красные глаза опухли от слёз, под ними растеклась туш, сама лохматая и жуткий запах перегара. Женщина вскинула руку и ударила меня.

Я схватилась за щеку, закусив губу. Нет смысла спрашивать «за что» у пьяного человека.

– Это ты виновата! – истерично закричала она. – Ты! Всегда ей всё запрещала, а потом бросила. Уехала в Грецию. Ну, что, вышла замуж?

– Всё в порядке? – в комнату вошёл Володя. Немного помятый, но, по крайней мере, трезвый.

– Да. Я скоро уеду по делам. Не давай матери больше пить, я вылью весь алкоголь и уберусь, а потом поеду в морг: получить свидетельство о смерти, – развернулась и направилась к двери.

Я начала с простого: кухни и прихожей. Сложнее всего было зайти даже не в ванную, в которой никто не убрался, после того, как Вику забрали, а в её комнату, где каждая вещь напоминает о сестре.

Да, я злюсь, чёрт возьми! За то, что бросила мать, которой была нужна. Моя жизнь не станет прежней. Нет больше семьи и вряд ли я смогу жить в э той квартире.

После уборки, я переоделась в костюм и направилась сначала в магазин за платьем и другими вещами для Вики, а потом в морг.

Тяжёлым испытанием было посмотреть на сестру и убедиться, что она действительно мертва. Я пожалела, что рядом нет Артёма…

Вика лежала на холодном столе, бледная с синевой на лице, обескровленными губами… Я не смогла посмотреть на запястья рук: оставила вещи, документы, заключения от экспертов и вышла на улицу. Полчаса я глухо рыдала на лавочке, пока сотрудник морга не вынес «свидетельство о смерти». Я договорилась, что тело для похорон заберём отсюда.

Мне осталось заказать машину, работников, которые понесут гроб и заехать в бюро ритуальных услуг. Павел ничего не спрашивал: он молча выполнял свою работу, и я искренне была благодарна Артёму за заботу.

Через два дня состоялись похороны. Пришли мамины знакомые и много Викиных приятелей. Мы с Володей были одни. Он взял на себя все расходы, а я заблокировала мамин счёт, на котором деньги нефтяника, чтобы ему всё вернуть.

На кладбище было душно, все причитали, мама долго рыдала у гроба. Проститься сестрой, я подошла последней. В душе была пустота, мне больше не хотелось плакать. Не верилось, что всё происходящее правда...

***

На седьмой день мне позвонил Никольский. Я уже и забыла про него, если честно. Он предложил встретиться у него в офисе и обсудить детали сотрудничества. Так же он выразил свои соболезнования. Значит, нефтяник говорил с ним.

Я согласилась, посчитав, что глупо отказываться от мечты. Нельзя ставить на себе крест, как бы сильно не хотелось забиться в угол.

Привела себя в порядок, поймала такси и отправилась в центр. Мать ругает меня, что я не убиваюсь горем, что продолжаю жить. По её мнению, я тоже должна была покончить жизнь самоубийством. Но я, тварь неблагодарная, продолжаю жить, строю планы на будущее и планирую поступать в университет.

Мне безумно жаль сестру и да, я виню себя, больше некого, но не я убила её. Мне предстоит жить дальше, и я не хочу погружаться в горе с головой, оплакивать её кончину, как бы сильно не любила Вику. Это ничего не изменит и не даст. А боль в душе со временем пройдёт…

Офис Никольского располагался в одном здании с салоном. Очень удобно. Я представилась охране, показала документы, и меня проводили до стеклянной, хромированной двери.

Каково же было моё удивление, когда в широком кожаном кресле увидела Прадова. Лицо непроницаемо, сложно угадать эмоции, но моё сердце бешено забилось. Мне стало стыдно за свои резкие слова перед отъездом.

Я сглотнула и неуверенно сделала шаг. Зачем он приехал?

Мужчина поднялся, осторожно подошёл и заключил меня в объятья.

– Прости… – прошептал мне в макушку. – Прости, что меня не было рядом. Я хотел, но так боялся… Моя девочка, – он провел рукой по волосам и поцеловал в макушку. – Прости, я не мог больше ждать. Это невыносимо.

Я прижалась сильнее, ощущая, как горячие слёзы текут по щекам. Мне так больно! Так одиноко и тоскливо…

Прадов, словно почувствовав моё состояние, подхватил меня на руки и сел вместе со мной на диван. Он прижал меня к груди как маленькую девочку и начал гладить, утешая. Он шептал и шептал ласковые слова, а я слушала и плакала, ощущая, как становится легче, как возвращается жизнь.

В какой-то момент появилась Нина с чашкой какао. У меня даже не возникло мысли спросить, откуда она взялась. Всё казалось таким правильным, уютным и знакомым.

– Мне тебя не хватало, – призналась я.

– Моя Малышка, – хрипло выдохнул нефтяник. – Я хотел позвонить, но не знал, что сказать. Не знал, что делать. Я ведь никто для твоей семьи, но мне безумно хотелось быть рядом. Каждый долбанный день я сверлил глазами телефон, ожидая увидеть сообщение от тебя…

– Прости, – теперь извинялась я. – Я как в тумане…

– Знаю, – улыбнулся он и снова прижал к себе. – Я не выдержал и решил закончить проект раньше, но…

– Должен что-то сделать? – догадалась я и вскинула голову.

Нефтяник нервно выдохнул и взъерошил волосы.

– Алиса… Я чуть с ума не сошел, ожидая от тебя известий и кое-что понял,… Я не желаю жить без тебя больше не единой минуты. Эти семь дней были сущим адом для меня. Я нуждаюсь в тебе. Если я сделаю тебе предложение выйти за меня замуж перед камерой, ты согласишься?

– Для шоу? – не совсем поняла я, что означают его слова.

– Нет, – поспешно произнёс мужчина. – Я действительно хочу, чтобы ты… – он выдохнул, собираясь с силами. – Чтобы ты стала моей женщиной навсегда, насовсем и официально. Но чтобы быстрей закончить проект, я решил сделать тебе предложение. Это помолвка, не значит, что мы женимся завтра. Она может длиться месяц, три, полгода… Мне главное знать, что ты согласна, знать, в каком направлении двигаться и к чему стремиться. Нужны гарантии, понимаешь?

Я выдохнула и взяла со стола салфетку, чтобы вытереть глаза. Мысли в голове путались, сама я дрожала от волнения. Что сказать? Что делать? Хочу ли я?

– Я очень рада, что ты приехал, – тихо призналась я. – Не хочу без тебя, но предложение внезапное…

– Оно ничего, по сути, не меняет и ни к чему не обязывает. Ты же знаешь: всё в наших руках. Но я хочу с тобой завести семью. Верю, что получится. Ты замечательная, мудрая и надёжная, другой такой нет. Я понял это, когда прочёл твоё «эссе». Ты нужна мне, Алиса Мельницкая. На этот раз я не ошибся. Выйдешь за меня?

– Через полгода? – тихо спросила я, жутко стесняясь. Мужчина мечты любой женщины делает мне предложение. Я могу отказать по многим причинам. Это неправильно, мы не подходим друг другу, у меня только умерла сестра…

– Когда захочешь, – усмехнулся нефтяник и легонько поцеловал меня в губы. – Я сделаю тебе предложение, Илья всё это запишет, они отправятся праздновать окончание проекта, а я останусь с тобой навсегда. Когда мы поженимся решать только тебе, но я буду настаивать на том, чтобы ты переехала ко мне.

– Настаивать не придётся, – спокойно произнесла я. Смысл бегать от мужчины, с которым безумно хорошо, с которым хочется быть. А обстоятельства… это всё временно и решаемо. – Я всё равно не собиралась оставаться с матерью. Не смогу больше жить там: слишком много воспоминаний и проблем связанно с этим местом.

– Это значит «да»? – осторожно поинтересовался мужчина.

Я вдохнула знакомый запах и прижалась к плечу.

– Да, – коротко улыбнулась я. – А что ты делаешь в офисе Никольского?

Прадов усмехнулся и погладил меня по руке.

– Боялся, что ты откажешь мне в личной встрече. Он позвонил мне, сказал, что хочет предложить работу, а я воспользовался случаем. Знаю, что не вовремя, что случай совсем не подходящей и мне, правда, очень жаль твою сестру, но я реально с ума без тебя схожу. Задыхаюсь. Знаю, что ты здесь одна и тихо бешусь от бессилия, хочу быть рядом…

Я улыбнулась, глядя в голубые льдистые глаза, в которых бушует ураган чувств и прижалась к тёплым, уже родным губам. Как же я скучала!