Глава 31

Вокруг кромешная темнота, так непривычно. Сжимаю ладонь Тимофея, будто цепляясь за реальность. Вслушиваюсь в его дыхание, накалывая что-то в тарелке.

Странное свидание, но не мне с нулевым опытом об этом судить. Хотя мне нравится. Необычно, запоминающееся. И Тим рядом, уверена, с короткой ухмылкой и серьёзным выражением лица.

– Кажется, это креветка, - нарушаю тишину, когда пальцы мужчины поглаживают запаястье. – Хочешь? Только, боюсь, проткну тебе что-то. Вот, возьми вилку.

– Нет. Давай, малышка, от тебя я готов получить любую травму.

Слышу нотки смеха в его голосе, подстёгивающие действовать. Левой ладонью ползу выше, по предплечью и плечам, нахожу лицо, приподнимаюсь. Это кажется таким интимным, атмосфера накаляет ещё больше.

Вроде ничего такого, просто покормить мужчину, поделиться своим ужином. Но внутри всё сжимается в ожидании, будто делаю что-то запредельно порочное.

Пальцы касаются его губ, пока свободной рукой подношу вилку ко рту. Металл дрожит, видимо, мужчина стягивает креветку. Стою, затаив дыхание, пытаясь понять, что будет дальше.

– Вкусно, - Тим произносит это с такой похвалой, будто я это готовила. – У меня салат с курицей, хочешь?

– Хочу.

Не особо, на самом деле. У меня кусок в горло не лезет, нервозность достигает предела. Не из-за того, что я замужем и на свидании с другим, или ожидания, когда приедет Тимур.

Всё из-за непредсказуемости. Я настолько привыкла жить по графику, влилась в него, жила им – что теперь кажется кощунством существовать как-то по-другому. Без четкого плана, проговоренного, согласованного. У меня было в планнере даже то, когда я созваниваюсь с подругами.

А теперь каждый момент становится неожиданностью. Я не знаю, куда меня увезут через час, что будет на ужин, будет ли он вообще. Как двигаться вслепую по канату, висящему между двумя небоскрёбами. В любой момент можно сорваться вниз, без страховки.

Это пугает. И будоражит. С Тимами будто открывается новый мир, безумный и непредсказуемый. Который хочется изучать на ощупь, шаг за шагом. Как в этом ресторане, где можно только довериться официантам.

И довериться Тимам.

– Аккуратно.

Пальцы Тимофея касаются моего подбородка, а после холодная вилка царапает губу. Стойко молчу, чтобы не испортить момент, пронизанный чем-то сокровенным, непонятной близостью.

Мясо обжигает нёбо, жую и чувствую, что мужчина не отстраняется. Всё так же нависает, поглаживая мои скулы. Он не может меня увидеть, но стойкое ощущение, что меня вовсю рассматривают.

– Нравится?

– Да, спасибо. Здесь очень… необычно.

– Так в топ-лучших или худших?

– Пока я не определилась.

Слышу, как Тим втягивает воздух, чтобы не сказать лишнего. Раздраженно и зло, хотя понимает, что я просто наслаждаюсь моментом. А затем он подаётся вперёд, понимаю это по тому, как его губы проходят по подбородку, прикусывая кожу.

– Промахнулся? – не могу сдержать улыбки, потому что это и не нужно. – Везде промахиваешься?

– Катрина, - мужчина усмехается и, уверена, качает головой. Я слишком хорошо его знаю, чтобы сомневаться. – В темноте ты становишься смелее?

– А ты, очевидно, зовёшь меня полным именем только тогда, когда я что-то учудила или сказала. Разве так сложно?

– Зачем? Объясни реальную причину, Кать. Раньше тебе не нравилось полное имя, истерила, когда так называли. А теперь…

– Катя переспала непонятно с кем на своё совершеннолетие, оказалось под действием наркотиков. А после узнала, что телохранители отчима её же и опоили. И жизнь Кати оказалась разрушена, по всем фронтам. А Катрин… - вздыхаю, чувствуя, как напрягается ладонь мужчины. – Катрин стала женой Мирзоева, начала чего-то добиваться. В неё поверил муж, дал возможность начать всё с чистого листа. Быть сильной Катрин мне нравилось больше, чем сломленной Катей.

– Малышка…

Скрипит стул, а после меня прижимают к себе. Тимофей сидит рядом, гладит меня по волосам, его губы путешествуют по щеке и виску в попытке утешить.

– Прости, - чувствую ещё одни ладони на плечах, поцелуй, тонущий на затылке. Тимур. – Я не собирался подслушивать. Думал подкрасться в темноте и прижать, а получилось другое. Но я уверен, что ты никогда не была слабой, Кат…рин.

– Всё нормально, - расслабляюсь, позволяя двум мужчинам обнимать меня. – Думаю, вы всегда можете называть меня Катей. С вами не страшно быть слабой.

Это не признание в любви, но, наверное, намного важнее. Потому что любовь бывает слепа, быстротечна, забывается и ложится мелким шрамом на душе. А доверие не купишь и не выманишь обманом, это рождается само по себе. И никуда не уходит, даже спустя года. Просто нужен небольшой толчок, чтобы вспомнить – Тимам можно доверять.

Всегда можно было. Мне стоило прислушиваться к внутреннему чутью, поговорить с ними, разобраться столько лет назад со всеми проблемами. Возможно, тогда всё бы сложилось по-другому.

– Расскажешь, что было тогда? – Тимур двигает свободный стул, чтобы оказаться близко. Не хочу думать, что увидят официанты, если пользуются специальными очками ночного видения. – Если хочешь.

– Ничего особенного. У меня был жених, Давид или Дамир, или Дамияр? Свадьба не состоялась, отчим был недоволен. И сам жених тоже. Не самый лучший разговор получился. Я была разбита, на самом деле и…Это то, о чём я хотела рассказать позже, дома. Не здесь.

– Катю, - шёпот Тимофея ожигает шею. – Ты можешь говорить нам то, что считаешь нужным. Тогда, когда будешь готова. Договорились?

– Да. Тогда просто поужинаем?

Все проходит так естественно и легко, что мне остаётся лишь наслаждаться вечером. Слушать байки мужчин из армии, пытаться не смеяться слишком громко. Мне кажется, что половину они придумывают на ходу и просто потакают друг другу.

Но мне нравится. И рассказ о том, как они подружились из-за нерабочей мины, и как едва не убили друг друга из-за спора о том, кому достанется сокращение «Тим».

Мальчишки, хотя взрослые мужчины. Укладываю голову на плечо Тимура, когда допиваю свой чай. Рисую непонятные линии на предплечье Тимофея, цепляю край его рубашки.

– Устала, малышка?

– За весь день я выбралась в ресторан, очень, - язвлю, пытаясь принять вертикальное положение. – Нет, просто очень хорошо.

– Я рад, что первое свидание тебе понравилось.

– Следующее будет ещё лучше, Кать. Займём твой топ-лист.

– Тим, а ты знал, что мы единственные в этом листе?

Преодолевая смущение объясняю Муру о том, как так получилось. Почему-то, не видя их реакции, говорить ещё сложнее. Будто они могут осудить меня за что-то, а я не пойму.

Хотя это ведь мои Тимы, которые могут принять каждый страх и дефект во мне. И будут делать вид, что на самом деле всё нормально, нет ничего странного в этом.

Мы выбираемся на улицу, когда уже окончательно темнеет. Но, несмотря на это, свет всё равно слепит. Жмурюсь, смаргиваю накатившие слёзы, стараясь привыкнуть к тому, что снова могу видеть.

– Не хочешь прогуляться? – Мур кивает в сторону парка, не спеша взять меня за руку. – Или…

– Нет. Хочу домой.

Усаживаюсь на заднее сидение и нажимаю на замок, отрезая себя от мужчин. С них станется начать выяснять, кто будет ехать рядом со мной. А сегодняшний день слишком хорош, чтобы тратить его на споры.

Мужчины втягивают меня в разговор, а я всё думаю о другом. Пытаюсь осознать, как моя жизнь повернула на эту дорожку. Я еду домой, с Тимами. И мы не вместе, но каждый из них пытается добиться меня. И я знаю, что если позволю им, то обратного пути не будет.

И если откажу, действительно, серьёзно – то это тоже будет финальной точкой всего. Я могу вернуться в Тиграну, выполнять свой долг примерной жены, следовать всему, о чём мы договаривались.

Я должна, на самом деле. Тигран слишком много для меня сделал, чтобы сейчас его предать. Не просто изменить с кем-то, не чувствовать что-то к другому мужчине, мужчинам. А действительно уйти.

Вдыхаю свежий воздух, не спешу идти за Тимами. Барабан револьвера снова крутится, заполнен пулями полностью. Просто каждая пуля – разный исход.

Мужчины мне ничего не обещали, на самом деле. Между нами всё зыбкое, непонятное, переменчивое. С Тиграном – долг и договор, план, и если я сейчас даже заикнусь о разводе, то это будет крахом всего, что мы выстраивали долгих три года.

– Малышка, - Мур тянет меня на себя, подталкивает к двери. – Замёрзнешь. Что тебя тревожит?

– Ничего. Я… Я сегодня не пила.

Хотя мне бы очень пригодилось. Выпить вина, виски, водки. Заглушить мысли и сожаление внутри, добавить себе смелости. Но и без алкоголя нахожу в себе силы.

На перепутье выбираю (не) ту дорожку.

Разворачиваюсь к мужчине и тянусь к нему. Сейчас у меня нет ни плана, ни графика, ни даже понимания, что ждёт меня завтра утром. Но у меня есть двое мужчин, от близости которых сносит крышу.

И мне, до колики в сердце, хочется вспомнить, как это быть с ними. Целовать, обхватывать руками, позволять касаться меня намного откровенней, чем сейчас.

Не Катя, не Катрин, просто… Я.

И я хочу провести ночь с ними, даже если это будет очередной ошибкой.

– Катюш, - Мур тянет моё имя между поцелуями. – Ты…

Не даю ему ничего сказать. Во мне сейчас плещется смелость, кровь бурлит. И ощущение, что всего один момент может всё испортить. Мне сейчас не нужно ни сомнений, ни отговоров.

Поднимаюсь на носочки, сильнее прижимаюсь к мужчине. Глажу пальцами его затылок, целую губы. Тимур действует напористо, его ладони ложатся на ягодицы, тянут на себя.

– Не позволяй мне того, чего не хочешь.

«Я позволю тебе всё» – остаётся невысказанным, но стараюсь показать это в том, как отвечаю на жадные поцелуи. Не вскрикиваю, когда меня поднимают на руки, занося в дом. Лишь плотно обхватываю его бёдра ногами, шею – ладонями.

– Какая картина, - Тимофей ухмыляется, встретив нас возле двери. – Тим.

– Малышка только «за», ведь так?

Киваю, боясь произнести лишнее слово. Сейчас у меня все силы уходят на то, чтобы не бояться, не переживать, не думать о том, что может произойти. Я сама даю им согласие, а мужчины не сделают ничего ужасного.

Пальцы Тимофея ложатся на шею, разворачивая к себе. Наши губы сталкиваются, языки касаются друг друга. Тим целует так, как никогда до этого. Не просто напористо и властно, а будто пытается присвоить меня себе.

Один мужчина держит меня на руках, а второй целует. Зажата между ними, мышцы затекают от того, что нужно оборачиваться назад, чтобы не разрывать поцелуй.

Но это так… правильно, необходимо. Кожа покрывается мурашками, покалывает там, где бродят пальцы мужчин. Я так быстро загораюсь, будто пожар в самих лёгких развели.

Всё сплывается в неразборчивое пятно, когда меня несут на второй этаж, укладывают на постель. Матрас прогибается под нашим весом, холодный сквозняк из окна студит.

– Это лишнее, - Мур стягивает с меня платье.

– И это тоже, - Тимофей избавляет от ненужных остатков одежды.

Я полностью обнажена перед ними. И глупые мысли кружат: идеально ли гладкая у меня кожа, не выгляжу ли странно, а может я немного поправилась и сейчас не такой впалый живот?

– Слишком быстро? – Тимур по-своему понимает моё смущение. – Кать? Да говори ты с нами. Ничего не будет, если не захочешь. Только скажешь «нет» и мы сразу остановимся.

– Да.

В горле пересохло, душно, несмотря на свежий воздух вокруг. Могу лишь выдавить одно простое слово, которое всё меняет. Запускает цепную реакцию в виде поцелуев и поглаживаний по телу.

Втягиваю запах табака от мужчин, цепляюсь пальцами за рубашку Тимура. Неумело стягиваю её, жутко волнуясь. Будто именно сейчас будет мой первый раз, а не три года назад.

Чувствую себя до нельзя неопытной, когда скольжу губами по шее Тимофея. Втягиваю кожу, обнимаю за широкие плечи. Делаю то, что мне так хотелось. Исследую его татуировки на груди, каждую черточку.

– Катюш, - мужчина сжимает моё лицо ладонями, отрывает от своего тела. – Точно ничего не пила? Ты…

– Слишком активная?

Снова ощущаю это призрачное ощущение, что всё делаю неправильно. Нужно было дать управление в руки мужчин, ждать от них приставаний и просто позволить сделать всё, что они хотят. А сейчас кажусь слишком жаждущей, развратной.

– Охрененно активная, - Мур улыбается, оказывается за моей спиной, притягивая к себе. – Нам всё нравится, малышка. Просто хотим быть уверены, что ты не пожалеешь на утро.

– Пожалею, - отвечаю честно, хватая ладонь мужчины. Любуюсь, как контрастирует наша кожа. – Но это не из-за вас… Я не жалею, что мой первый раз был с вами, только не из-за этого. Я… Я хотела вас, всегда. Вы мне нравились, - о прошедшей влюблённости я решаю не говорить. – И хотела этого. Действительно хотела, - подаюсь вперёд, обнимаю замершего Тимофея, мне необходимо его тепло и дыхание на коже. – Если бы меня не опоили, я бы всё равно сказала «да».

– Двоим?

– Осуждаешь?

– Ни капли, малышка. Никогда не смогу тебя осуждать.

Тим произносит это быстрее, чем новая волна сомнения успевает поселиться во мне. Сжимает мои бёдра, царапает кожу своей щетиной. Зажата между двумя мужчинами и чувствую себя на правильном месте.

Оказываюсь на спине, а Тимы нависают. Покрывают поцелуями шею и грудь, втягивают соски синхронно, заставляя меня выгибаться навстречу. Сжимаю пальцами простыни, их волосы, плечи. Всё, за что могу ухватиться.

Меня простреливает жаркими спазмами, когда пальцы касаются между ног. Легко ведут по смазке, надавливают на дырочку, толкаются внутрь. Они оба, одновременно.

Их пальцы внутри, надавливают на стенки, двигаются, растягивают меня. Упираюсь затылком в подушку, жмурюсь, будто это хоть немного уменьшит давление.

Всё тело будто обматывает стеблем розы. Впивается шипами в кожу, сдавливает грудную клетку. С трудом дышу, осознаю происходящее. Могу лишь растекаться от касаний мужчин, словно воск свечи.

– Клянусь, - выдыхаю, когда Тимы замедляются. – Если вы сейчас начнёте спорить, кто будет первым…

– Не начнём, - обещает Тимофей и сразу же выполняет это. Медленно толкается в меня, заполняя. – Пиздец, какая ты узкая.

Или он слишком крупный. Не представляю, как могла принять его в первый раз. Тимура, который не уступает в размерах. Тянет мою ладонь к своему паху, а я обхватываю пальцами член. Стараюсь вести, сделать хорошо, но это так сложно, когда другой Тим выбивает из меня весь воздух толчками.

Медленными, неторопливыми, но на полною длину. Входит и тут же скользит обратно, даёт привыкнуть и подстроиться. А эфемерные шипы всё сильнее врезаются в кожу, делают больно.

Пальцы на клиторе кажутся разрядами тока. Слабыми импульсами, которые нарастают с каждой секундой. Бьют по нервам, задевают каждую клеточку.

– Малышка, - Тимофей шепчет мне в губы, кусает их, толкается языком в рот вместе с тем, как двигается его член во мне. – Охрененная.

– Не ругайся, - улыбаюсь, когда Мур отвешивает шлепок по бедру. – Тим!

– Не учи старших, Катюш.

Не учу, учусь. Вести ладонью по члену, подаваться навстречу. Делать так, чтобы им было хорошо, самой сгорать в этих ощущениях. Всё внутри дрожит от близости, как они закручивают мои органы в узел.

– Да!

Втягиваю воздух, целую кого-то из мужчин. С каждым движением меня закручивает в водовороте чувств ещё сильнее. Будто сдавливает до одной точки, крошечной, которая вжимает меня в кровать.

– Да, да, я…

Кричу, до першения в горле. Крепче сжимаю ладонь, сквозь толщу воды слышу маты Мура, как Тимофей ускоряется. Меня бьёт дрожью и топит удовольствием.

Будто выдирают шипы, дарят освобождение. Глотаю воздух, когда пожар не разгорается, а будто взрывом накрывает. И так хорошо, что хочется поделиться со всем миром.

Меня бьёт оргазмом, скручивает неконтролируемыми судорогами.

– Малышка.

Чувствую между ног горячую струю, которая стекает по бёдрам, пачкает мою кожу. Тимофей покрывает поцелуями лицо, Мур кусает мою ключицы, сам толкается в мою ладонь.

– Устала? Или сможешь ещё раз?

– Нет, - мотаю головой, волосы липнут к влажному лицу. – Смогу, да.

Мне кажется, что впервые за три года, я снова что-то могу.