Глава 32

– Ты в порядке?

Киваю, пряча лицо под простынёй. Отказываюсь показываться мужчинам, будто нашкодивший ребёнок. У меня в теле слабость, разлитая в крови пополам с наслаждением.

Не могу поверить, что действительно переспала с ними. Двумя, сразу. Как какая-то иллюзия, которая осталась жжением на губах. Приятным и сладким, будто самое лучшее, что со мной было.

– Ага, - бормочу, сильнее зарываясь между подушками. Чувствую, как чьи-то пальцы поглаживают спину. – В порядке.

– Не слишком тебя укатали? – Мур ложится рядом, тянет на себя. От него пахнет мылом и кофейным шампунем. – Катюш?

– Нет, всё хорошо. Я бы сказала, если что.

За окном медленно поднимается солнце, а я почти не спала. Эта ночь сплелась в какое-то безумие. С долгими поцелуями, сорванным голосом от крика, наслаждением.

Тянусь, морщась от того, как хрустит шея. И тут же на неё укладываются грубоватые пальцы разминая. Стону от того, насколько хорошо кто-то мнёт уставшие мышцы. Дальше не стыжусь, потому для стыда не осталось места.

– Хорошо? – Тимофей, а это несомненно он, надавливает сильнее. – Устала?

– Немножко? – Мур смеётся, за что получает тычок. – Кать, а вот это нападение. Придётся заплатить.

Меня щекочут, переворачивая на спину, целуют. Пальцы мужчин бродят по телу, поглаживают в сотый раз всё то, что уже изучили за эту ночь. О которой я совсем не жалела.

Мне хорошо, тепло, именно так, как должно было быть в первый раз. С ясной памятью, чтобы я могла возвращаться к каждому моменту. Навсегда выгравировать то, что Мур сильнее сжимает мои волосы, когда кончает. А Тимофей прижимается губами к моим в этот момент.

– Поваляемся ещё в постели? – предлагаю, когда меня прижимает двумя мужчинами. – В плане, просто, без всякого.

– Без всякого? Можно, Катюнь, не проблема. Можешь лечь спать, мы пока разберёмся с завтраком в постель. Хочешь?

– Нет, не хочу. Просто… Можем ещё вместе полежать?

Может, глупая просьба, детская. Но мне хочется почувствовать их рядом, перманентно, без сбоев. Чтобы вот так всю жизнь, без выходных. Тёплая постель, чуть влажные простыни, две ладони, который накрывают мой живот, прижимая.

У меня миллионы причин для сомнений, это ведь не обсуждается. Столько всего… А думать не мне хочется. Ни то, что будет через день, ни о том, к чему придёт моя жизнь.

Был чёткий план, а теперь размытая дорога. И я сама выбираю этот вариант, потому что в это мгновение он кажется правильным. То, от чего меня забрали три года назад, теперь снова в шаговой доступности.

И я не шагаю, а несусь.

– Можем, конечно. В крайнем случае, если нам нужно будет отъехать – скатается кто-то один, не проблема. А оставшаяся парочка может заняться чем-то более интересным.

– Тимур!

– Не делай вид, что тебе не нравится. Ты же сама заинтересована в подобном, Катюш. Ммм?

Его губы спускаются по шее, прихватывают соски. Ощущение, что мужчины эти три года были в армии, на жестком сух.пайке. А теперь добрались спустя годы воздержания до девушки.

И если Тимофей пытается хоть как-то себя сдерживать, то Тимур прёт напролом, беря всё, что можно. А сегодня можно всё, без исключений. У меня нет сил сожалеть или противиться тому, насколько мне хорошо с ними.

– Жарко.

Пихаю Тима в плечо, стараясь отодвинуться. Действительно жарко и душно, кожа покрыта капельками пота. Пытаюсь вырвать себе немного свободы и пространства.

Вытягиваюсь на простынях, охаю, когда Мур проводит ладонью по рёбрам. Какое-то состояние… Дикой и приятной усталости, от которой кружит голову.

– Малышка, - понимаю, что расплывчато слышу слова, видимо, таки заснула. – Катюш.

– Что? – голос хриплый, горло едва заметно царапает. – Мур?

– Мур внизу, - мужчина смеётся мне на шо, придавливает своим телом. – Решила рассказать ему, как его называют?

– М-м, - стону, пытаясь передать несогласие. В голове какая-то каша, с комочками и без джема. Ничего не собрать воедино. – Нет. Я… Что-то плохо соображаю.

– Тогда спи. Нам надо скататься в город, побудешь одна?

– Нет! Я сейчас соберусь, правда. Две минуточки. Зачем мы в город?

– Тот Добрыня позвонил, организовал встречу с барменом, который работал в ту ночь. Надо переговорить.

– Хорошо, сейчас соберусь.

Я не успеваю ни за две минуты, ни за пять. Долго стою под душем, привожу в порядок копну волос. Всё спуталось, превратившись к один сплошной колтун. Даже не крашусь, лишь стягиваю волосы в хвост, немного подсушивая феном.

Мужчины терпеливо ждут, пока я ношусь по дому, роняя постоянно кроссовки и едва не врезаясь в дверной косяк. Первым не выдерживает Тимофей, притягивая к себе.

– Кать, мы тебя ждём.

– Да, я сейчас…

– Нет, мы ждём столько, сколько нужно. Не убейся на поворотах, хорошо? Не спеши.

– Угу.

Всё равно же спешу. Когда на ходу съедаю яичницу, приготовленную Тимуром, залпом пью горький кофе, который принадлежал Тимофею. Во мне будто включили пропеллер и ношусь.

Потому что ощущение, что эта встреча что-то прояснит. Ну не может же всегда всё обрубаться и не давать никакой информации. Поездка в бар была забавной, но не информативной, может, на этот раз повезёт.

– Юла, - Мур смеётся и ловит мою ладонь, когда пытаюсь ударить. – Где в тебе кнопка выключения?

– Не предусмотрена заводскими настройками.

Огрызаюсь и пытаюсь добраться до переднего сидения. Сама не понимаю, почему меня так штрырит сейчас. Будто нужно куда-то направить энергию после того, что было ночью.

Жарко, хорошо, долго.

– Не сюда, - Тимур подхватывает меня на руки и несёт к заднему сидению. – Со мной поедешь.

– Тим?

– Я не помогу, - Тимофей улыбается, заводит машину. – Сама с ним договаривайся. Я только потом счёт равнять буду.

– Знаете что? Вы… - хмурюсь, пытаясь подобрать прилично-неприличное слово. – Подлецы, вот.

Отворачиваюсь к окну, но продолжаю улыбаться. Мне хорошо на душе, легко. Это кажется одним из самых верных решений за долгое время. С самым неожиданным счастливым результатам.

Я немного волнуюсь, переживаю, когда мы подъезжаем к бару. Когда-то это здание виделось мне в кошмарах, а теперь катаюсь сюда постоянно. Если сегодня ничего не получится – плевать.

Кому-то хотелось уложить меня в постель или просто опоить и убрать с дороги. На самом деле, мотивы не имеют значения. Больше всего меня волновал страх, что я переспала с кем-то другим, не с телохранителями. А теперь всё встало на места.

И, думаю, без мотивов я смогу прожить спокойно. Не так уж важно, не из-за них меня ломало три года. Конечно, страх повторения уйдёт, если я найду того, кто сделал это со мной, но кажется…

Тимы самостоятельно избавят меня от любых страхов.

– После тебя.

Мур сжимает мою ладонь, ведёт за собой к бару. Киваю нескольким уже знакомым мужчинам, которые позавчера защищали мою честь. Не ожидала такого от них.

Мне немного страшно, как и всегда. Мне нужна поддержка и обещание Тимов, что всё будет хорошо. Ничего уже не исправить и правда не должна меня разрушить. Но я не представляю, кто на самом деле мог опоить меня и зачем это было сделано.

Ощущение, что я что-то упустила, не поняла сразу, будто вертится на границе сознания, но не могу ухватить. Грешила на Тимов, после – на байкеров. А теперь идей совсем нет.

– Не бойся, малышка, мы рядом.

– Не боюсь, было бы из-за чего, - храбрюсь, потому что не хочу показаться для них мелкой или глупой. И так большую часть жизни такой была. – Это ведь просто разговор.

Улыбаюсь Добрыне, который ждёт за столом. Рядом с ним смутно знакомый парень, или все байкеры на одно лицо? Усаживаюсь напротив них, Тимофей двигает себе стул, чтобы сесть рядом со мной.

– Привет, Я – Марвел.

– Марвел? – на смогла сдержать в себе вопрос, рассматривая парня.

– Из-за сигарет, кличка. Не важно. Я тогда был на смене, когда всё произошло. Но хочу сказать, что ты выглядела полностью вменяемой.

– Так хорошо запомнил? – Тимофей хмурится, недоверчиво рассматривая парня. – Откуда такая точность?

– Ну, у нас редко бывают гости, в основном байкеры и водители фур, редко случайные заезжие. Тем более не две девчонки, о которых потом спрашивают менты. Ну и я ещё подумал, что довольно странное место для дня рождения.

Я стараюсь сосредоточиться на всём, что рассказывает Марвел. Цепляюсь за фразы, прокручиваю их в голове. Но всё странно и не сходится. Если верить парню, который едва старше меня, то ничего не было.

Пили мы с Ирой немного, немного покурили кальян. Всё скромно, тихо, без особой шумихи. Марвел пошутил, что почти самые примерные клиенты за всё время, но мне было не смешно.

– Хорошо. Тогда я не понимаю, - Мур откидывается на стуле, притягивает меня к себе. – Как ты могла попасть в дом с наркотиками в организме, если тут всё было нормально?

– Может, - кусаю губы, не желая думать об этом. – Бутылка воды в вашей машине действительно была? Мне Ира, кажется, давала. Но я не помню ничего. Если тут ничего не подливают, то никак по-другому не могло попасть.

– Дальше рассказывай, - Добрыная совсем не по-доброму отвешивает Марвелу подзатыльник. – Давай.

– Ну, в общем, - парень трёт ежик на голове, хмурится. – С тобой была девчонка, она же притащила кексы. Просила разрешить со своим, ну, чтобы отпраздновать.

– У вас же тоже кексы есть!

Мне не нравится мысль, что лучшая подруга может быть замешена. Нет ни одной причины, зачем она бы опаивала меня. Какой в этом смысл? Нулевой. Да и не могла Ира так поступить, глупость.

Вряд ли ей бы просто что-то стрельнуло в голову, и захотела за секунду опоить. Если приносила кексы – значит планировала. Но как она могла спланировать что-то, если в ту ночь я должна была остаться дома? Случайность, что Тимы позволили мне сбежать из-под надзора.

– Ну у нас покупные с магазина, а там самодельные были.

Вспоминаю, что действительно кексы выглядели не лучшим образом. Подгоревшие, с небольшой горчинкой. Но думаю, будь там что-то вроде гашиша – я бы почувствовала, да?

– Не очень вкусные, я пробовал. Так что вряд ли они были с чем-то, - успокаивает меня Марвел. – Твоя подружка угощала. И со мной всё было норм.

Понятно, что ничего не понятно. Ничего другого парень больше не помнит, да и эта информация – взрывает мозги. Мучаюсь, пытаясь понять, как это всё связано.

– Ира не могла, - хмурюсь, когда мы выходим на улицу. – В этом нет никакого смысла. Зачем ей это?

– Ладно, тогда съездим с твоей Ирке? Поговорим, уточним всё? Думаю, спустя столько лет её обиды неактуальны. Разберёмся. Может, завтра тогда? Не будем взваливать всё на тебя сразу, малышка.

Я заскакиваю в машину до того, как кто-то из мужчин успевает приблизиться ко мне. И так уже все присутствующие успели насладиться тем, как меня по очереди прижимают то к одному мужчине, то к другому.

И это было так естественно, что я забывала реагировать возмущением. Как моя влюблённость сразу в двоих никогда не вызывала вопросов, так и сейчас. Всё правильно, так, словно меня всю жизнь готовили к этому моменту.

– Не сбежишь, Кать, - Тимофей усаживает рядом со мной. Сдругой стороны толкается Тимур, зажимая меня. – Так что скажешь?

– Что нужно ехать, а машина без водителя не работает.

Толкаю поочередно то одного, то другого. Но мужчины даже не пытаются сделать вид, что заинтересованы в поездке. Ловят мои ладони, сжимают. Тимы по очереди целуют меня, сжимая шею и накручивая волосы.

Ощущение, что они наконец дорвались. И я тоже, потому что забираюсь под их футболки, царапая кожу на животе. Касаюсь, пытаясь запомнить. Это ночь снесла все барьеры, поздно отказываться и что-то возражать. Остаётся лишь принимать всё таким, как оно есть.

– К Ире, - бормочу, обнимая Тимофея за шею. – Съездим к ней, поговорим. Скоро Тигран вернётся домой, будет задавать вопросы почему я непонятно где. У меня пару дней осталось.

– Кать.

– Нет, - качаю головой, целую подбородок Мура. – За мой брак мы не говорим. Пока всё так, а потом… На всё сразу, хорошо?

– Ты предлагаешь нам в любовниках ходить? Может, ещё садовником устроться? С кем там обычно изменяют заскучавшие богатые дамочки?

– Тим, - Тимофей дёргает меня к себе, сжимает и целует скулы, не давая забыться обидой и сожалением. – Притормози.

– Бля, малышка, я не хотел грубить. Но ты должна понимать, как это выглядит. Или нам тоже можно заводить жен, а?

Вскидываюсь, буравя Мура взглядом. Мне не нравится идея, что у них кто-то может быть. Поэтому не спрашивала никогда о их отношениях, не заводила разговор о бывших. Мне хватило того времени, когда охрана отчима иногда обсуждала свои похождения.

Значить, что у Тимов кто-то есть – было больно. Я ни на что не рассчитывала, была мелкой для них, неинтересной. И, конечно, они ни одним жестом не давали повода думать, что что-то между нами может быть. Но всё равно жутко их ревновала.

– Никого, только ты, - Мур усмехается, дёргает край футболки, запуская ладонь к груди. – Но мы не будем вечно терпеливыми.

– Давайте по одной проблеме за раз? Сначала к Ире, потом закончим тут, а потом буде шаг за шагом разбираться, хорошо?

Получаю согласный кивок от каждого из мужчин, сама тянусь с поцелуями. Когда сама хочу, рвусь на встречу – ничего не страшно, только лишь волнительно.

Найти адрес подруги не так сложно, когда у твоих мужчин есть связи в полиции. Да и сама Ира часто постила фотографии в интернете с одного и того же жилого комплекса, довольно дорогого.

Наверное, где-то даже закономерно, что наши пути разошлись. Мы учились в одной школе, часто попадали в неприятности вместе. Наша дружба была удобной и простой, после всё стало сложно. Я перебралась в Москву к Тиграну, Ира осталась здесь.

Поднимаюсь на семнадцатый этаж, глубоко вдыхаю парфюм своих мужчин. Он успокаивает. Расправляю плечи, поправляю рукава на кофте. Мы не виделись столько времени, болтали изредка.

У меня была притирка к мужу, нужно было выучить, что такое семейная жизнь. А Ира как раз с кем-то рассталась, она тяжело это переносила, ещё до моего дня рождения. Тогда мы отдалились в первый раз. После был грядущий день рождения, наладилась наша дружба, а потом…

– Подождёте меня здесь? – киваю на широкий общий коридор. – Не надо идти со мной. Я просто спрошу.

– А она тебе просто соврёт.

– Тимофей, она соврёт и вам. Если что, то я позову вас.

Укладываю руку на плечо мужчины, второй ловлю ладонь Мура. Сжимаю с ощущением, что мне нужно это мгновение. Просто как лишнее напоминание, что я не одна.

И всё будет хорошо.

Мои телохранители отошли, а я подношу руку к дверному звонку. Делаю вдох, нажимаю. В квартире слышно шум, чьи-то шаги. Мнусь, думаю, что нужно было позвонить Ире, предупредить.

И убеждаюсь в этом, когда взгляд касается мужской голой груди. Капли воды стекают, впитываются в белоснежное полотенце на бёдрах. Щёки горят от стыда, когда решаюсь поднять взгляд выше.

– Катрин?

– Прив…-  в горле сухо, мир шатается. – Здравствуй, Тигран.