Глава 22

Спать я ложилась с беспокойством, переворачиваясь с бока на бок, не в силах найти удобное положение. Меня трясло так сильно, что я с трудом сдерживала маску спокойствия перед окружающими, вызвавшись вечером помочь Юсту и Клавдии навести порядок на кухне, после прошедших поминок.

Женщина благоразумно молчала, позволив мне не объясняться о своей боли, и только Юст старательно и методично пытался меня разговорить, нарвавшись на гневный взгляд повелительницы кастрюль.

— Что? — Возмутился он. — В такие моменты полезно рассказывать о своей печали!

— Тебе-то откуда знать? — Клавдия сощурила свои морщинистые глаза.

— Я бы хотел поговорить, если бы потерял кого-то из близких. — Уверенно заявил он. — Молчание не всегда выход.

— У тебя близких то нет!

— Клавдия! А как же ты! У меня никого ближе тебя нет! — Он прижал ладони к груди, и повернулся ко мне. — Ничего личного, леди Анна. Но Клавдия моя любимицы.

— Ничего. Я понимаю. — Улыбнулась я, впервые со вчерашнего дня. — Тут я не конкурент.

Женщина закатила глаза, но было понятно, что пылкие слова юноши ее обрадовали.

— Завари лучше сбор, Юст. — Устало сказала она. — С мелиссой и валерианой.

Мальчишка кивнул, и уже через несколько минут я пила ароматный отвар, совершенно не пахнущий лекарством, но и это не помогло мне успокоиться, и к утру я не сомкнула глаз.

Крепость уже не спала, но погода не радовала, нагнав на небо тяжелые тучи и не прекращая гнуть тонкие ветви сильными порывами пронизывающего ветра. Но время уже поджимало, и наспех одевшись в самый удобный, по моему мнению, но обтягивающий костюм, от которого у леди Зайдены случился бы инсульт, я выскочила из покоев, бегом отправляясь в конюшню.

Уже на подходе меня остановил голос Леона:

— Куда торопишься?

— Хочу проведать могилу Луи. Боюсь, ветер унес шляпу.

— Составить тебе компанию?

— Не сегодня. Я хочу побыть одна.

Леон поднял на меня свои ореховые глаза и улыбнулся, словно ничего не происходило и напряжение между нами мне только кажется.

Но стоило мне пройти мимо, перехватил руку, останавливая на месте:

— Ты с ним спишь?

— Что? — Растерялась я.

— Ты с ним спишь. — Подтвердил он свои слова. — Значит, твоя детская влюбленность не прошла.

— Отпусти меня. — Я слегка дернула руку, но этого хватило, чтобы мужчина разжал пальцы, смиренно поднимая ладони вверх, сдаваясь и демонстрируя покорность.

— Просто хочу чтобы ты знала — мое предложение все еще в силе. Ты разочаруешься в нем, а я дождусь. — С улыбкой сказал он, и пошел по своим делам.

От злости заскрипела зубами, мечтая бросить ему вдогонку вон тем железным совком, но времени на разборки совершенно не хватало и, отвязав Пылинку, я вскочила в седло, набрасывая на волосы глубокий капюшон.

Меня пропустили беспрепятственно, и видимо запрет Алекса на выход из крепости в одиночестве был только устным и не озвученным страже, что сегодня, несомненно, было мне на руку. Хотя, как посмотреть…

Я по своей воле еду навстречу с определенно опасным человеком, который как то связан с моим прошлым и недвусмысленно намекал на что-то очень серьёзное. Я была нужна ему, только зачем?

Нож на поясе приятно грел мысли, но если судить объективно, я понимала, что воспользоваться им у меня нет никаких шансов. Я еду навстречу с чудовищем, и скорее всего именно его и опасался Луи.

Высокий берег озера встретил меня тишиной нарушаемой только шелестом листьев.

Я привязала Пылинку к дереву, на этот раз куда прочнее, и обвела глазами могилу. Как я и думала, шляпу сдуло, но к счастью, она застряла между ветками и сейчас беспомощно болталась от каждого нового порыва.

Константина поблизости не было, и я решила не тратить время в пустую, и вернуть шляпу Луи, которую он, не снимая носил, сколько я его помню. Оценив свои реальные силы, я похвалила разумное решение одеть костюм, а не платье, и, сняв плащ, который бы определенно мешался, подступила к высокому старому клену, который раскрыл свои мощные ветви, хвастаясь алой листвой.

Когда шляпа была в руках, я даже обрадовалась, что все вышло так легко, уже думая над тем, как сохранить ее у могилы друга, как ветка подо мной угрожающе хрустнула, и, взглянув вниз, я сглотнула вязкую слюну. Берег был очень крутым. Около тридцати футов заканчившихся холодной, не согревшейся под скупыми лучами водой.

— Я могу узнать, что ты там делаешь? — Голос Константина раздался неожиданно и вместо того, что бы ответить, я сглотнула и полетела вниз, вместе со сломанной веткой, вцепившись в нее и шляпу, словно в последние оплоты уверенности.

Вода, после короткого падения, полностью поглотила меня с головой, ледяными объятьями обхватывая все тело, пробираясь холодными лапами под одежду и утаскивая меня на дно. Серая вода, не смотря на все, была прозрачна и я с какой-то тоской взирала сквозь ее толщу, едва ли понимая как опасно мое положение и возможно все вот-вот закончится. Легкие уже горели, но руки скованные холодом, как и ноги, отказывались грести и выталкивать меня на поверхность, бессильно, и так тяжело утягивая меня вглубь.

Всплеск и что-то горячее тянет меня вверх. Мощная сила поднимает меня на поверхность, и, откашлявшись, я открыла глаза, поймав на себе горячий желтый взгляд.

— Ты решила демонстративно утопиться? — Не скрывая своей улыбки, спросил он, прижимая меня к груди, не позволяя вновь пойти на дно.

— Я… кхе-кхе… доставала шляпу! — Я подняла руку вверх, демонстрируя свой трофей, и закрыла глаза, пытаясь привести дыхание в норму и понять, как действовать дальше.

— На берег. — Скомандовал он сам себе и погреб, продолжая удерживать меня в руках.

Выступ с грязно-глиняным дном, неприятно разъезжался под спиной, когда мужчина чуть ли не волоком вытаскивал меня на сушу. Убедившись, что тонуть я больше не собираюсь, он с сомнением вскинул брови, рассматривая отвесный берег и хмыкнул.

— Плывем вон до того берега. — Он указал на противоположный край озера, где возможность выплыть была более вероятна. — Или лезем по стене?

Кости начало ломить от холода, как только прохладный осенний воздух пробрался под мокрую ткань. Я прикрыла глаза, принимая наше бедственное положение, и выдохнула, начиная стучать зубами.

Не думала, что старый клен способен на такую подлость, обрекая меня на холодную смерть у самого края воды, еще и в компании малознакомого пугающего мужчины.

— Ясно. Поднимайся. — Он дернул меня за руку, легко подбрасывая в воздух и подхватив за талию горячей, не смотря на купание в холодной воде, рукой, заглядывая в глаза со своей неизменной кривоватой ухмылкой на пухлых губах. — Держись крепче.

Константин чуть согнул колени, словно для прыжка и я готова была убедить его в его же сумасшествии, но поднимаясь в воздух, едва не закричала, хватаясь на предоставленное тело.

— Аррр…. — Длинные изогнутые когти впивались в промерзшую землю, вспарывая ее, пытаясь как можно крепче схватиться.

Пустота под ногами выбивала дыхание, и мысль о том, что моя единственная опора, сейчас имеет твердые острые когти уже пугала ни так сильно, и по-девичьи пискнув, я вжалась как можно сильнее.

— Рррр… — Константин рычал, словно дикий зверь и, отталкиваясь ногами, вновь и вновь подпрыгивал, поднимая нас наверх фут за футом.

Сумасшествие. Я свихнулась и определенно страдаю галлюцинациями.

Но как назло, моя самая страшная галлюцинация сделала последний рывок и со стоном рухнула на берег, тяжело дыша прохладным воздухом, способным остудить разгоряченные легкие. Я смотрела на него из-под опушенных ресниц, понимая, что слишком близко…. Он продолжал прижимать меня к себе, будто мы все еще поднимаемся, и я нуждаюсь в его поддержке, но по факту нужно было прекратить немедленно. Но на все есть свое «но». Сейчас я нуждалась в нем не меньше, и меня манило то, как горячо его тело, как исходящее от него тепло пробирается сквозь мокрую ткань, нагревая ее и озябшую до треска кожу.

Такой теплый.

Хотелось хотя бы на несколько секунд отключить свое подозрение и благоразумие, прильнув на его плечо и согреться.

— Не думал, что в этом году еще удастся искупаться. — Лениво сказал он и медленно, словно удав, прижал меня еще сильнее, только теперь в горле зарождался хрип, способный перерасти в крик, от силы сдавливающей ребра. — Больше никогда не смей так делать.

Желтые глаза сверкнули свирепостью, но рука разжалась, и я невольно откатилась в сторону, скрывая выдох облегчения.

Константин быстро поднялся на ноги, словно усталость прошла для него не заметно, и двинулся ко мне, на ходу протягивая руку.

— Земля еще холоднее, чем вода. Поднимайся.

— Зачем вы хотели меня видеть? — Я не собиралась принимать помощь, но заметив мой порыв подняться самостоятельно, мужчина, зло клацнул зубами и дернул меня за локоть, поднимая на ноги.

— Поговорить, конечно. Что я еще мог хотеть от тебя? — Он отступил назад, но легче не стало. Будто теперь он наблюдает чуть со стороны, и я совершенно безоружна под его тяжелым взглядом.

— О чем?

— О твоей дальнейшей судьбе. — Он резко, слишком резко, сократил расстояние между нами и, впившись в руку уже человеческими пальцами, дернул в сторону, уводя за собой в сторону леса. — Но не вижу в этом смысла, пока ты обмораживаешься.

— Куда вы меня тащите?! — Запротестовала я, упираясь ногами в холодную землю, но моя жалкая попытка сопротивления не была даже замечена.

Константин силой тянул меня в чащу, и сколько бы я не пыталась вырваться из его захвата, трепыхаясь как рыбка, выброшенная на берег, этот захватчик полностью игнорировал мои конвульсии, продолжая сминать упавшую листву под ногами своим широким шагом.

— Вперед. — Наконец, отпустив в мою руку, он тут же развернул и толкнул меня в спину. — Иди.

Удивленно озираясь по сторонам, я к огромному удивлению увидела небольшую деревянную дверку, покрытую мхом и жухлой листвой. Она жалобно ждала своего часа вот-вот рассыпаться в щепки.

Старая, давно забытая землянка, в которой уже давненько никого не было.

И он предлагает мне идти туда!?

— Вперед. Там хотя бы нет ветра и если очаг еще жив, я смогу развести костер и просушить твои вещи. — Развеял он мои сомнения и потянул на себя потрескавшуюся дощатую дверь.

Нам навстречу тут же пахнуло пылью и обветшалостью. Окошек не было и земляные ступеньки под ногами не гостеприимно рассыпались при каждом шаге. Я едва не упала на одной из таких, но вовремя схватилась за стену, пытаясь разглядеть дорогу перед собой.

— Я ничего не вижу.

— А тебе и не нужно. — Горячие ладони опустились на мою талию, легонько сжимая.

Стало не по себе.