Глава 38

Дни шли медленно. Тянусь как патока, только не сладкая, а горькая как травяная настойка.

Леди Зайдена не позволяла мне погрязнуть в своих мыслях, рассказывая все больше и больше о дворе, придворных манерах и важных, на ее взгляд мелочах, которые я слушала в пол уха, совершенно не понимая, зачем мне это необходимо.

— Ты киснешь от тоски, а в твоем положении такая хандра разрушительна. Поэтому будь добра, повтори мне род Акхеров, начиная с Валентина. — Был неизменным ответ на мой вопрос.

Я много времени проводила в тишине с самой собой, пытаясь разобраться с мыслями, привести в порядок тот колючий комок, что катался внутри меня, с каждым движением принося все больше боли.

Прижимая ладонь к животу, я часами разглядывала потолок украшенный золотистыми витыми узорами, и представляла, каким будет мой ребенок. Девочка или мальчик? Зеленые ли глаза у него будут или черные как мои? Мерещились образы того, как я смогу впервые прикоснутся к младенцу, провести пальцами по мягкой, почти прозрачной коже, услышать первый крик…. От этих мыслей всегда наворачивались слезы. Я пыталась проглатывать их, закрывать как можно глубже в себе, потому что нельзя. Сейчас мне нельзя плакать, словно я что-то оплакиваю.

Все потом.

Зима все сильнее накрывала город своими объятиями, укутывая с пушистую снежную шапку, заглушая собой все краски. Дороги становились все сложнее, сквозь сугробы и незаметность дорог. А я ждала. Каждый день я ждала его возвращения, дышала через раз, прислушиваясь к звукам на улице, надеясь услышать хотя бы намек на чей-то приезд.

Но было все так же тихо.

Ирена смотрела на меня вскользь, и я видела, как все сильнее ее взгляд топило сочувствие, и волновалась все больше, зная, что волноваться нельзя.

— Леди Зайдена, есть какие-нибудь новости? — Мне удалось выловить женщину в коридоре, когда она в очередной раз куда-то спешила.

— Есть, дорогая. Но на данный момент я не могу их разглашать.

— Что? — Ощутив, как сильно я сжала пальцы на локте пожилой леди, я обернула руку, словно плеть и часто задышала.

Этого не может быть.

Что там произошло? Что утаивает от меня леди Зайдена? Чертов Шернский лес! Будь он проклят!

Всю мою жизнь я связанна с ним незримой нитью, и каждый раз все самое страшное происходило именно в этом проклятом лесу! Да пусть он хоть выгорит до тла, оставляя вместо себя только пепел!

— Он жив? Леди Зайдена! Он жив? — Я шептала, так как голос, дрожащий от нервов, не хотел звучать громче.

— Тебе стоит пойти к Клавдии дорогая. И попить успокаивающего чаю. Ты слишком нервная.

— Просто ответьте мне. — Отчаянье в моем голосе хрустело так же отчетливо как битое стекло, о которое я уже изранила все пальцы.

— Он жив, Анна. Больше ничего сказать не могу. — Он мазнула печальным взглядом и поспешила удалиться, чтобы не взболтнуть лишнего. Ее чертова выдержка.

Долгий месяц длилось это ожидание, и я все больше превращалась в серую копию себя. Осунувшееся лицо не улыбалось по утрам, все чаще смотря огромными черными глазами в которых пропасть становилась все больше. Метки молчали, не подавая никаких знаков — ни тепла, ни холода, лишь тишина, столь оглушающая, что хотелось закричать.

Каждый день за окном шел снег.

Очередной ночью я лежала в темноте и смотрела в потолок, рассматривая, как отражается свет уличного фонаря, проникая в мою спальню, и рассеиваясь на золотистых витках. Я вновь думала о тишине, что звенела в моей голове, и не могла найти из нее выхода, понимая, что проваливаюсь в ту самую пропасть, из которой мне уже не выбраться.

Только жизнь, зародившаяся под лежавшей на животе ладонью, не позволяла потеряться в лабиринте мыслей.

— Леди Анна? Вы спите? — Саши приоткрыл дверь, подсвечивая себе дорогу большим желтым фонарем.

— Нет, Саши. Я не сплю. Что случилось?

— Собирайтесь. Я отвезу вас к лорду Венду.

Сказать, что я оцепенела, ничего не сказать. Но лишь на секунду.

Тело подбросило в постели, и уже через мгновение я была на ногах, не стесняясь своего ночного платья, набрасывая на него халат.

— Нет, нет, нет! В таком виде я вас не повезу! Одевайтесь теплее, дорога предстоит долгая. Я ожидаю вас в холле. И, леди Анна…

— Да?

— Попрощайтесь с Клавдией. Я думаю, вы не скоро увидитесь. — Мужчина поклонился и вышел, плотно прикрывая за собой дверь.

Я никогда не собиралась так быстро. Теплые чулки, шерстяное платье с плотной юбкой, теплая шаль. Все в спешке, второпях, я сбегала по лестнице, и у меня заходилось дыхание. От страха, от предвкушения, от злости, которую я готова была выплеснуть на мужчину, набросится на него с обвинениями в безжалостности и молотить изо всех сил.

— Клавдия. Клавдия! — Я старалась как можно бережнее трясти старушку, седые волосы которой серебром растрепались на подушке.

— Анна? Что случилось, малышка?

— Я уезжаю. К Алексу. Я пришла попрощаться.

Я поцеловала кормилицу в лоб и обняла как можно крепче, впитывая ее запах, запоминая как пах дом, в моих детских воспоминаниях.

— Удачи, девочка. — Женщина улыбнулась и отпустила меня, позволяя подняться с ее постели и умчаться не оборачиваясь. Так легче.

— Вы готовы, леди? — Саши, как и обещал, ждал меня внизу и, судя по теплому плащу, которым были укрыты широкие плечи, дорога действительно предстоит дальняя.

— Да, Саши, можем отправляться. Саши?

— Да?

— А леди Зайдена?

— О, уверяю вас, она будет первой кто приедет вас навестить. — Судя по улыбке, мужчина не врал и, подхватив мой легкий чемоданчик, который я так толком и не распаковала за месяц, поспешил к выходу.

Катера несла нас куда-то прочь из столицы, сквозь туман из белоснежных снежинок и воющую вьюгу, пробирающуюся под одежду. Саши сидел на козлах, и погонял лошадей, пока я смотрела в черную непроглядную тьму, вспоминая слова монарха:

«Прочь из столицы»

Надеюсь, я предполагаю верно.