ГЛАВА 14

Доктор Дмитрук молчаливо царапает ручкой в моей медицинской карте, а после внимательно изучает мое лицо. От ее слишком пристального взгляда, щеки мгновенно вспыхивают пунцовым оттенком. – Анжелика Александровна, расскажите мне, пожалуйста, где вы раньше наблюдались? – Я жила в деревне. В школе нас водили к местному фельдшеру. – И всё? – Ивантеевка, верно? – Да, а что не так? Вам нужны какие–то сведения о моем здоровье. Так я вам скажу, я здоровый человек. – Не сомневаюсь. В вашем возрасте я тоже не думала о будущем. – Вы можете сказать в чем дело? – Не переживайте, всё в порядке. Но явно что–то таится за ее вежливым ответом. Я кладу руки на стол и улыбаюсь. – Вам сложно поверить, что у такого мужчины, как Тимур, может появиться девушка вроде меня? – Ох, я совсем не то имела в виду! Женщина не знает, куда пристроить озадаченный взор и, закрыв карту, кладет ее в стопку к другим. Я поднимаюсь, слежу за неуклюжими движениями гинеколога и говорю: – Возможно, вам довелось увидеть в своем кресле немало его спутниц, но я точно не одна не из них. Вы не обнаружите сифилис, хламидиоз или еще какую «сексуальную» болезнь в моих анализах, потому что я не сплю с кем попало. Вам ясно? – Я ни в коем случае не хотела вас обидеть, Анжелика. И знайте, что я врач и моя обязанность сохранять в тайне то, что происходит в моем кабинете. – Да, вы правы. И сегодня вы узнали, что я уже не девочка. Надеюсь, вы не нарушите данную вами клятву. Всего доброго. Дмитрук открывает рот, чтобы добавить плюсов к своей карме, но я уже выхожу и захлопываю дверь, привлекая внимание сидящих в очереди женщин. Тимур буквально за секунду оказывается рядом и видя, что я на взводе, приобнимает за талию. – Мне нужно кого–то убить? – Господи, я просто посетила предоставленного тобой врача! Мой голос громче обычного и Тимур замечает перемены. Улыбаясь медсестрам и некоторым пациентам клиники, выводит на свежий воздух. А он и впрямь очень свежий. Ледяные кристаллики потрескивают на языке, и я морщусь. – Убеди меня, что с тобой всё в порядке. Я смотрю на мужчину напротив себя и вижу в нем странную заинтересованность. Серые, как сегодняшнее небо, глаза, ищут определенности. Касаюсь его колючей щеки ладошкой и Тимур на выдохе немного опускает голову. – Не мучай меня, Лик. – Зачем ты приходишь по ночам к двери моей спальни? – Я… – О, сестренка, доброго денечка! – Костик чуть ли не подпрыгивает на месте, шмыгая замерзшим носом. Мы с Тимуром еще мгновение концентрируемся друг на друге, а затем, одновременно поворачиваемся. Он не перестает обхватывать меня своей рукой, будто защищая от брата. – Костик? Какими судьбами? – Слышь, давай тет–а–тет потолкуем? – Слышь, я тебе сейчас потолкую! – рычит Тимур, выступая вперед. Я удерживаю его от необдуманного поступка тем, что преграждаю собой дорогу. – Ничего такой бодигарт нарисовался. – Противно ухмыляется брат. Я беру его под руку, мы спускаемся с крыльца и останавливаемся у машины, за рулем которой находится Петя. Тимур следит за нами не моргая. Выжидает, как охотник. Прикидывает варианты. – Зачем пришел, Кость? Он озирается по сторонам, нервно клацает зубами. Я сама уже промерзла насквозь, но должна покончить с родственником раз и навсегда. – Ты с ним натурой расплачиваешься же? Так? – Какое тебе дело, как я живу и с кем. – Да уж, сестричка, я думал ты у нас из этих, ну, мамонтов. Не трахаешься направо налево. Не ешь мясо и в церковь ходишь. – Тебе денег захотелось с меня срубить? – Да причем тут деньги? – он озирается на Тимура. – Хочу, чтоб ты организовала мне работу у него. – Что? Отец уже постарался, с меня хватит! Я намереваюсь уйти, но Костик не дает. Больно сдавливает запястье и, нагнувшись ко мне, шипит: – Не поможешь, спалю на хрен хату вместе с матерью. Тимур разговаривает по телефону, расхаживая по крыльцу, и я не могу послать ему сигнал о помощи. Петя попросту не видит, какая сцена разворачивается неподалеку. – Яблочко от яблони… – Чего? – Я вас всех ненавижу. Одна бабуля любила меня бескорыстно. А вы, как пиявки только и пользуетесь моей добротой. – Добренькая, значит? Наконец, Тимур засовывает телефон в карман и, поняв, что творится, вмиг сокращает расстояние. – Руки от Анжелики убери. – Не кипишуй, дядя. Она вся твоя. От пизды до а… Удар и Костик на коленках перед Сафиным. Кровь капает из его рта на смешанный с реагентами снег. Я вскрикиваю, когда Тимур берет брата за воротник и откидывает на тротуар. Проходящие мимо девушки с ужасом ускоряются, а супружеская пара средних лет, грозит Тимуру вызвать полицию. Только ему все равно. Он отряхивает руки, расправляет плечи и, стукнув по крыше «БМВ», вызывает Петю. Тот незамедлительно выбирается из салона и даже как–то огорчается, видя, что босс уже сам решил проблему в лице моего брата. – Отвези его куда–нибудь, денег дай. Не возьмет, объясни, что я найду его, и тогда меня ничто не остановит от, – Тимур смотрит на меня и решает подобрать не слишком броское словечко. – Более жестких мер. – Доверьтесь мне. Петя лихо сгребает Костика и усаживает в машину. Мы с Сафиным ждем, пока они уедут, и направляемся к пешеходному переходу. – Что будем делать? – У меня есть квартира здесь недалеко, переночуем там. – Мы не вернемся в дом? – Уже вечер, такси не поедет за тридцать километров в такую погоду. – Почему ты сам не водишь машину? – Я вожу, но очень редко. Боюсь, попаду в аварию из–за того, что вешу на телефоне двадцать четыре на семь. – Ясно, – я кутаюсь в шарф. – Выбора у меня как не было, так и нет. Тимур улыбается, нащупывает мою руку и на зеленый сигнал светофора, переводит как маленькую через дорогу. До ближайшего метро, мы тоже идем, держась за руки. Не думала, что с ним будет так приятно бродить по вечернему городу. Без пафоса, без императорской свиты, без ощущения привилегированности. Только он, я и Москва с бесконечными движущимися потоками людей. *** Квартира мягко сказать шикарная. Мне даже не с чем сравнить. Стиль теплее, чем в особняке. Да и обстановка куда уютнее. Много мягких линий, закругленных углов. Но что неизменно, цвета. Всё также преобладает черный и серебряный. – Проходи, я включу сигнализацию. Я разуваюсь, снимаю пуховик и иду в одно огромное пространство, что называется студией. Тимур недолго занимается нашей безопасностью, а потом включает свет и, как и я, избавляется от верхней одежды и обуви. – Здесь есть отдельная спальня? – наивно спрашиваю я. – Ты будешь спать со мной. Я молчу, двигаясь на кухню. Он идет за мной. У кухонного островка, Тимур изолирует мне пути отхода. Мы очень близко, даже зернышко между нами не протиснуть. Его запах, как и прежде, намекает на непоколебимость. – Я не готова, пожалуйста… – Ты и не будешь готова, пока не поймешь, что прошлый раз и должен был быть таким дерьмовым. – Успокаиваешь, потому что хочешь меня? – Может, сама узнаешь? Тимур кивает на свой стояк. Мне всё в новинку, но кажется, что он больше, чем у других мужчин в такие моменты. – Нет. Не заставляй меня. Ты должен сдерживать обещания. – Я никому ничего не должен. Нос Сафина у моего уха. Я в мурашках. – Я не вышиб дверь твоей спальни только по одной причине: сила воли. Но сейчас, Лика, ее уже не осталось. И поверь мне, я не буду нежным, если ты продолжишь строить из себя невинную овечку. Сделав над собой усилие, толкаю Тимура. Она влепляется в шкафчики и чуть ли не заваливается на спину. – По контракту я принадлежу тебе, но мне решать, когда я окажусь с тобой в одной постели! Его усмешка сочится пренебрежением и явной провокацией. Минута, нет секунда и я в его объятиях. На мне тонкое платье, а сверху свитер на пару размеров больше. Тимур стягивает с меня вязаную ткань и бросает под ноги. – Ты ничего не решаешь. Запомни это.