ГЛАВА 13. ТИМУР

Смотрю на Ликиного отца, что устроил шоу в моём кабинете, рассчитывая разжалобить меня и выйти сухим из воды и сделав затяжку, выпускаю дым прямо ему в лицо. Не ссы, сигареты качественные, от рака лёгких не сдохнешь, прокручиваю в мыслях, желая, чтоб он реально скопытился. Ожидая, что он сорвётся и позволит мне размотать его на месте, снова повторяю фокус и плечи сукиного сына, вздрагивают. Боится меня? Люблю, когда в моём присутствии готовы обосраться в штаны. – Чтобы я больше не видел тебя на горизонте, Сань. Он понятливо улыбается и, уходя, решает, что может открыть рот без вреда для здоровья. – Ты больной ублюдок, Сафин. Не думай, что бумеранг к тебе не вернётся. Я показываю ему на дверь одним взглядом, а затем зову Петьку, наказать тому, чтобы он проследил за ним и убедился, что Чистяков сядет в поезд. Помощник гарантирует, что в случае непредвиденной ситуации, лично запихнет его в вагон. Немного расслабляюсь и растираю шею там, где у баб обычно вырастает «вдовий горб». Могу ли я теперь спать спокойно или по–прежнему надо держать руку на пульсе? Не знаю. Славкин родственник, конечно, парень толковый, бывший контрактник, но в деле я его ещё не видел. Хотя… именно он помог выследить тачку, в которой находилась моя девочка. Надо бы ему благодарность вынести. – Тимур Ильдарович? Секретарша, а по совместительству моя некогда любовница, заплывает в кабинет, расстегивая пуговицы на очень обтягивающей кофточке и показывая мне свои дойки, что прикрыты красным лифчиком. Не встаёт. Не требует. Не загорается. Не хочу её. Даже близко. В башке только Анжелика. Шёлковая кожа, пахнущая тропическими фруктами, увесистые груди с крупными розовыми сосками, волосы, как у сказочной принцессы. Никого больше не представляю, лишь её. На себе, под собой, рядом. У меня мания или сдвиг по фазе? Одно из двух. Но с первых минут нашего знакомства, я ни разу не пожалел, что вместо бабок взял ее. Сервис подшаманить не проблема, а хорошую девушку в мире пластиковых иллюзий, сложно найти. – Тимурчик… Кошечка, в лице брюнетки с аппетитными формами, завлекает, мурлычет и жаждет внимания. Я же, беру телефон, ключи от машины, раз Петька на задании и иду мимо неё, чеканя тяжелый шаг. – Займись образованием, рыбка, а то скоро на уху пустят. Она посылает мне вслед проклятия, бросает карандаш в спину и отборно матерится, навязывая меня охуевшей скотиной. Спасибо за комплимент, куколка. *** В доме тишь и гладь. Галочка наготовила, как на свадьбу и, чмокнув меня в щеку, отправилась отдыхать или любоваться турецкими актёрами, от которых сходит с ума. Впрочем, как и все ее ровесницы. Грех с ними спорить, видел пару раз, как они с Ликой млеют от темноволосых мачо в телеке и шепчутся, что с нашими не сравнятся. Кстати, Лика. Переодевшись, спускаюсь в гостиную и застаю свою девочку за интересным занятием. Она читает. Раньше думал, что читающие девки, похожи на зануд в очках, но кажется, ошибся. Лика поджимает ноги, прикусывает губу и твою мать, выглядит лучше сучек с разворотов эротических журналов. Я взрослый мужик, но мгновенно впадаю в мальчишество и, добравшись до неё, усаживаю к себе на колени. Она меня не отталкивает, как все дни до этого. Просто пугливо замирает и часто дышит. Книга в её руке выскальзывает на диван. Мельком читаю название. Что–то там про детскую психологию. – Что за скукота? – Мне нравится. Всегда мечтала стать педиатром. – Серьёзно? Лика грустно улыбается, и я сжимаю пальцами её подбородок. – Хочешь учиться? – Не будем об этом, хорошо? Я же скоро стану матерью и не будет времени на учёбу. Сарказм слетает с ее губ, как самое беспощадное обвинение. Я вывернулся ради нее наизнанку, подогнал контракт так, чтоб она в любом случае получила деньги в конце нашего продолжительного сотрудничества, к слову, в убыток себе, а что по факту? Страх, отчуждение в этих огромных глазищах, будто я чёрт. – Могу устроить так, что у тебя на всё времени будет хватать. – Не нужно. – Лика? – Мы с тобой друг другу никто. Я не имею право голоса. Предметы не умеют говорить. Почему меня так штормит от неё? В чем секрет? Любая в Москве, станет моей женщиной, если я захочу. Но нет, мне блять, лишь от нее одной башню сносит. От той, которая видит во мне чудовище. Коим я и являюсь. Хватит выебываться, и корчить из себя трусливого пацана. Буду тем, кем она меня считает. Да и против природы не попрешь. Детский дом, как и уличная жизнь, закалили меня настолько, что плевать я хотел на то, что обо мне скажут или подумают завтра. Мой поцелуй вытаскивает из Лики дремавшую львицу. Она рычит, вырывается, отбегает на метр и рубит на куски своими глазами, что напоминают бриллианты, меняющие цвет в зависимости от освещения. – Не смей. Её тонкий пальчик наставлен на меня, словно оптический прицел. – Моё терпение на исходе. – Тебе что, шестнадцать? Нельзя брать то, что тебе хочется, когда вздумается! – Кто меня остановит? – Я. Приблизишься, и тогда тебе придётся каждый раз брать с собой пистолет, чтобы получить от меня секс. Малышка со скоростью света покидает гостиную, а я смеюсь. Рад, что помимо шикарной внешности, у неё имеется характер. Игра начинается… АНЖЕЛИКА Злость на Тимура долго не отпускает меня. Неужели, в самом деле, он понадеялся, что ему повезёт? Я ударяю по подушке и принимаю горизонтальное положение. Сердце стучит, не давая возможности перевести дух. Я и так на многое закрыла глаза, тем самым утешаясь и веря, что когда–нибудь перестану быть заложницей. Его грубое поведение, садистские наклонности и постоянное стремление всеми управлять, всего лишь несколько пунктов из инструкции «Тимур Сафин. Как дьяволу выжить среди людей». Я вспоминаю то, как он уничтожал бывшего охранника и даже не в курсе, что с ним стало, каким приказным тоном общался со своим юристом, у которого, похоже, теперь большие проблемы с давлением и самооценкой. Вокруг Тимура всё горит синим пламенем, а он носит тяжёлый меч, без труда казня им всех подряд. Кровь, слезы, унижение – его вечное окружение. Вечная ноша, от которой не избавиться по взмаху волшебной палочки. Грехи доводят до бездны и на дне ее нет искупления, нет шанса вернуться и изменить свою судьбу. Я буду счастлива, если он исчезнет. Но пока…я узница в замке, напичканном охраной и камерами слежения. Дверь моей спальни тихонько открывается, и я вижу Галю. Я удивлена, потому что думала, что она уже спит. – Лик, пойдём пить чай. Что–то я недоброе чую, сердцу тяжко. Не усну в таком состоянии. – Идём. Галя будто бы облегченно выдыхает, и мы вместе направляемся на кухню, где уже ждёт чай с мелиссой и крошечные сушки в сахаре. Я сажусь на стул и расправляю салфетку перед собой, разглаживаю каждую складочку и думаю о своём. Повернувшись на шорох, замечаю Тимура. Он увлечен какими–то документами в своих руках и даже не поворачивается в нашу сторону, двигаясь по коридору к своему кабинету. – Опять за работу взялся. Вот родишь ему маленького, он сразу изменится, всю любовь сыночку подарит. Я округляю глаза от Галиных слов. – Ты всё знаешь? – Тимур мне как сын. Думаешь, я бы столько лет находилась здесь, будь он последним мерзавцем на земле? Но он и есть мерзавец – отдается эхом у меня внутри. Из плоти и крови. С тоталитарными замашками и завышенным чувством собственного величия. – Не знаю. Когда я появилась в этом доме, ты отнеслась ко мне… – Так, как и должна была. Скоро ты поймёшь, что Тимур не животное, нашедшее себе игрушку, а настоящий мужчина, мечтающий о семье и стабильности. – Прости, но мне слабо верится. – Прекращай детские игры и впусти его в свою жизнь. Знаешь, сколько раз я заставала его у дверей твоей спальни ночью? А сколько.... – Давай пить чай, мы ведь за этим сюда пришли. – Ох, дура девка. Ох, дура… Моя собеседница качает головой и разливает по чашкам кипяток из чайника. Я надеюсь, что Галя ничего не подмешала мне, как бывало раньше, и я уйду на своих ногах, а не повиснув на руках Тимура. Наверное, уловив моё лёгкое волнение, женщина сама делает глоток, подтверждая, что я могу ей доверять. Спустя полтора часа, я прижимаюсь к двери комнаты с внутренней стороны и чувствую дыхание. Галя права, он приходит, но не рискует пересечь границу…