ЭПИЛОГ

– Мам, ну что ты, в самом деле, оставь Аделину в покое! Я сную возле стола в беседке и поглядываю на свою мать, играющую с дочкой в мяч. Аделина хохочет, пару раз поскальзывается на траве, но не роняет ни одной слезинки. Вся в отца. Скала и кремень по натуре. – Когда я еще к вам приеду? Аделиночка наверняка уже в школу пойдет. – Ей до школы еще четыре года, мам. Не драматизируй. Тимур выходит из дома с огромным букетом цветом. Просто гигантским. Я широко улыбаюсь, оставляю в покое тарелки и вилки и спешу к нему, чтобы принять подарок. Мама искоса поглядывает на нас и качает головой. За последние три года, мы с ней очень сблизились. После трагической смерти Костика и пропажи отца, ей потребовалось моя поддержка и присутствие. И я с радостью ей это дала. Она даже сама не заметила, как бросила пить, устроилась санитаркой в отделение Люси и записалась в какой–то фольклорный кружок. Где с такими же одинокими женщинами как она, поет в домах престарелых и интернатах для инвалидов. А что касается меня? Я окунулась в материнство, и не перестаю верить, что моё врачебное будущее не перестанет маячить на горизонте. Тимур пообещал, как только малышка подрастет, отправит меня учиться и не приложит к моему поступлению своей руки. Жаль, что он пока даже не догадывается, что нас двоих ожидает в скором времени… – Малышка, – Тимур не вручает цветы, потому что они очень тяжелые. Вместо этого, откладывает их на ротанговый шезлонг слева от него и отрывает меня от земли, обняв за талию, – как же я соскучился. – Не виделись всего два дня. И запомни, тебе нужно работать. С открытием центра в Питере, у нас появится возможность расширить хоспис. Забыл? – Какая же ты… – Умная? Я дразню его, ласково целуя в щеки, в нос, в уголки губ, пока он не впивается в меня французским поцелуем. Языки сносят преграды, ставят новые рекорды по продолжительности сплетения. Мы отвлекаемся друг от друга и улыбаемся только тогда, когда слышим тоненький голосок Аделины. Тимур не отпускает меня, держит, как и раньше подле себя. Временами я чувствую себя той пленницей, что оказалась у него в заточении, только теперь, я его жена и мать его дочери. А все садистские замашки, мы практикуем по ночам и только тет–а–тет. – Я голодный, – Тимур сжимает мою попку под тонким сарафаном. – Покормишь? – Даже не знаю…смогу ли утолить тот голод, что ты испытываешь, прямо сейчас. Он хищник, не смотря на годы проведенные вместе. Не зря, заключенный нами контракт, как напоминание, висит на стене в гостиной в изящной золотой рамочке. Приходящие в дом гости, с удовольствием слушают историю нашего знакомства и говорят, что нам стоит написать любовный роман. Но зачем нам книга, когда мы живем в этих мгновениях каждый день. Реальность куда лучше текста. – Мам, Аделина! – зову их за стол. Аделина бросает мяч и летит к отцу, что распростер руки для самых крепких объятий в мире. – Ты ему еще не сказала? – шепчет мама, становясь рядом со мной и беря в руку бокал с водой. – Нет. Позже. – А, по–моему, момент идеальный. Я шикаю на маму и расправляю плечи, встречая Тимура и Аделинку. Малышка повисла у него на шее и не хочет спускаться вниз. Ему приходится пощекотать ее, чтобы избавиться от маленькой назойливой мушки. Я слежу за их перемещениями, поражаясь, как сильно они похожи. Не думала, что рожу копию Тимура. – Итак, приятного аппетита! Благодаря Гале, которая сейчас в отпуске, я научилась любимым блюдам Тимура, освоилась на кухне, как профессионал. Моим личным дегустатором стал Петька, что с минуты на минуту должен приехать в гости. Примерно полгода назад, я уговорила Тимура повысить Петю и найти себе нового мальчика на побегушках. Муж меня послушал. Пускай в постели он правит балом, при свете дня я полноправная хозяйка положения. И нас обоих это устраивает. – А давайте выпьем за прекрасный день, за возвращение Тимура! – Мама поднимает бокал с минералкой, и мы все следуем ее примеру. Спустя полчаса, с появлением Пети, мы обсуждаем грядущие перемены, обговариваем новости и, проводив уставшую от беседы маму до ворот, я неспешным шагом, иду по тропинке, наслаждаясь вечерней прохладой. – Когда ты собиралась мне сказать?! – рычит Тимур, двигаясь мне навстречу. – Господи, – я выдыхаю, – Петька? – Он по–прежнему верен мне, а вот ты, – Тимур ближе и ближе. Тормозит, когда уже нет дальнейшего пути. – Почему, Лика? – Почему забеременела? – Нет, почему держишь всё в секрете. Я твой муж, а не какой–то на хер щенок подзаборный. – Началось…– я закатываю глаза, а он грубо притягивает к себе и шлепает по ягодице, как нашкодившую девчонку. – Ты моя жена. Моя. Жена. Я стану отцом во второй раз, а ты молчишь?! Мне сорок шесть, детка и от таких финтов, могу словить инфаркт, как Пашка тогда. – Ничего с тобой не будет. И не смей оставлять меня одну с двумя дочками! – Опять девочка? – Видимо, бог решил, что тебе мало баб вокруг! Тимур смеется, берется кружить меня и орать на всю округу, что он самый счастливый мужчина. – Ты знаешь, если б не твой папаша, устроивший в моем автоцентре пожар, я бы никогда не заполучил тебя и не обрел семью. – Ой, перестань. Взял бы в жены Багиру. Его смех звучит еще громче и к нам выбегает Петька. Он слегка пьян, но быстро понимает, что к чему. – Тимур Ильдарович, отмечать будем?! – Иду! Мы целуемся, не обращая внимания на зрителя в первом ряду, а потом Тимур бредет за Петькой, оглядываясь на меня без остановки. Приложив руку к животу, секунду стою на месте, осознавая, что одно неверное решение или поступок, способны кардинально изменить жизнь в лучшую сторону. Спасибо, папа. МОИ ДОРОГИЕ ЧИТАТЕЛИ, БУДУ ПРИЗНАТЕЛЬНА ЗА ЗВЕЗДОЧКИ И ОТЗЫВЫ!