ГЛАВА 4

Я два дня сижу в комнате и не выхожу даже за ее порог, когда Сафин того требует. Мне все равно, что он со мной сделает, ведь меня выбросили как цыпленка в болото к аллигаторам и не подумали, как я в нем выживу без элементарных навыков и опыта. Мое настроение на нуле, моя жизнь принадлежит мужчине, для которого я временное развлечение, а что потом? Я уже не смогу вернуться домой. Делаю выводы из по последнего телефонного разговора с Костиком, что меня там не ждут. Они прекрасно существуют без моего участия. Хотя всего месяц назад, даже купить продуктов были не в состоянии. Я знаю, что на них так повлияли деньги Тимура, но неужели кровные узы ничего не значат? Тем более, что именно я тянула всю нашу семью несколько лет. Печально, что сейчас никого не волнует мое местоположение. Я уверена, что папа с Костиком уже спустили всю сумму вырученную за меня в трубу и ждут нового поступления, высунув языки. Но больше всего разочаровывает мама. Ее здоровье всегда интересовало меня одну. Я водила ее к врачам, выкупала дорогие лекарства, просила знакомых докторов из больницы подобрать лечение дешевле, а она со мной, как с не родной? Господи, я так сильно ошибалась в своих родственниках. А ведь баба Маша предупреждала, когда я переезжала из деревни. Говорила, что не сдалась я никому в Москве и если бы Аннушка, то есть моя мать хотела, то раньше бы забрала меня к себе. А так, курам на смех мой переезд. Царство небесное моей бабуле, но теперь уже не время жалеть о содеянном. Пускай, я опять выброшена в одиночное плавание, я справлюсь. Сельская закалка не пройдет даром. Еще неизвестно, что было бы со мной, если бы мать с отцом, забрали меня из Ивантеевки в старших классах. Превратилась бы в Костика в женской версии. Фу. – Тук–тук, – Галина стоит прямо передо мной, а я настолько глубоко впала в свои мысли, что не сразу ее замечаю. – Сколько еще дней собираешься киснуть в четырех стенах? Пойдем во двор, я тебе свои цветы покажу. – С радостью. – Я улыбаюсь, и женщина хлопает в ладоши, будто случилось чудо. Через полтора часа, мы с Галиной стряпаем пирожки с морковкой и капустой, и болтаем о сериалах, что ей довелось посмотреть. Аромат выпечки такой сильный, что разносится по всему дому и приводит Петра, который что–то изучал в ноутбуке в гостиной. – Девчонки, как вкусно пахнет. Я есть хочу. – Шустрый какой, дай расстояться пирогам, потом в духовку и готово. – Сколько еще ждать первую партию? – Минут двадцать пять. – Отвечаю я и чихаю, вдохнув муку с руки, которой почесывала нос. – Ого, я же опухну от голода. – Не мели чушь, поди, я тебе борща погрею. А чай, потом все вместе будем пить, когда Тимур вернется. Я инстинктивно ёжусь при упоминании хозяина дома и тут же стараюсь подумать о чем–то другом. – Да он неизвестно когда будет. Дел с этим пожаром невпроворот. – Пожар? – я заинтересованно моргаю и, слепив пирожок, кладу на противень. – Ты не знаешь? Часть автосалона выгорела дотла. Страховка покрывает малую долю, а остальное на виновнике. – И кто виноват? Нашли уже? Еще один комочек из теста и овощей размещается на листе. Галина не дает Петру ответить на мой вопрос и уводит его к обеденному столу. Парень довольно осматривает свой ужин и садится на стул. – Не лезь в мужские дела, Лика, – как–то сурово отчитывает Галя. – Наш с тобой удел вкусности готовить и чистоту соблюдать. Я кошусь на пышку в фартуке и по–моему она улавливает недоверие в моем взгляде. Времена Домостроя давно позади и слышать нечто подобное в двадцать первом веке странно. Хотя, я думаю, она зависла в том времени. – Добрый вечер! – громогласный голос Тимура наполняет атмосферу непонятной тяжестью. – Добрый–добрый. – Галя надевает рукавицы и достает румяные пирожки из духовки. Я же пытаюсь не смотреть на Сафина и заталкиваю в духовой шкаф вторую партию. – Котик, – девушка в очень коротком платье черного цвета, появляется на кухне и льнет к Тимуру. – Чем тут воняет? Мы с Галей переглядываемся и молча, выкладываем пирожки в большую миску. Когда все до единого сложены, я накрываю их полотенцем. – Здравствуйте. – Гляжу на блондинку с алыми губами. – Господи, что за экземпляр? Из провинции что ли? – Вообще–то из поселка городского типа Ивантеевка. – Ха, – противно смеется спутница Тимура, а он засунув руки в карманы, наблюдает за мной исподлобья. – Деревня деревней! – Ужинать будете? – кажется Галина привыкла к таким встречам и ведет себя непоколебимо. – Мы с котиком, будем пить шампанское и есть клубнику. А не вашу стряпню. Блондиночка разворачивается и шагает в гостиную. – В кабинет, Жанна! – бросает ей вслед Тимур и она сворачивает в полутемный коридор. – Ты тоже туда. Немедленно. – Что? Я хотела чай попить… – Быстро! От интонации Сафина, даже Петр давится супом и вжимает голову в плечи. Я развязываю фартук на спине, вешаю его на ручку шкафчика и иду туда, куда меня отправил Тимур. *** Мы с Жанной исследуем друг друга издалека. Она сидит на рабочем столе, а я прижимаюсь к стене напротив. – И что он в тебе нашел? Ни рожи, ни кожи. – А ты очень красивая. – Я знаю. – Она улыбается, рассматривает себя в отражении зеркала, что вытянулось над длинной тумбой с разной техникой внутри. Дверь отворяется и я отскакиваю на метр. Тимур широким шагом приближается к девушке в черном и сходу целует ее в губы. Совсем не по–детски. Я слышу чвакающие звуки и морщусь. – Дорогой… – выдыхает Жанна. – Ты такой горячий. – Анжелика, сядь в кресло. – Приказывает он и я как пьяная, сшибая на пути предметы, устраиваюсь на кожаном кресле. Оно окутывает меня и смягчает положение. – На колени, сука, – Тимур насильно усаживает Жанну, снимает пиджак, расстегивает ремень и ширинку. – Соси, Жанна. Я шокировано округляю глаза и отворачиваюсь, но возглас Тимура вынуждает вновь приковать к ним всё свое внимание. Когда девушка достает этот огромный, внушающий страх орган, он напоминает морского гада. Вялый, бесхребетный…Но спустя минуту, после ласковых поглаживаний Жанны, наливается твердостью. Она приникает губами к самому кончику и у меня учащается дыхание. Как так можно? Это же неприятно и тошнотворно! Только Жанне так не кажется. Ее тихие стоны, говорят об удовольствии. Будто она не с монстром играет, а пробует на вкус чупа–чупс. – Давай, энергичнее. – Рычит Тимур и Жанна полностью насаживается ртом на гиганта. Ее голова двигается четко, с определенным ритмом. Вскоре Тимур хватает ее за волосы и заставляет стонать громче. Ей же больно, почему она терпит? Мучение длится минут десять, а потом, Сафин поднимает ее, задирает платье, под которым нет трусиков и указывает на стол. Девушка огибает его и наклоняется, уперевшись локтями в стеклянную столешницу. Сам Тимур не спеша идет за ней и заняв точку сзади, шлепает Жанну по попе. Она радостно вскрикивает. – Хочешь чтобы у этой дурочки, сердце остановилось? – Я хочу, чтобы она видела, как ты кончаешь. – Зачем? Их разговор мне непонятен. Я ёрзаю на коже и мечтаю уйти. Тимур всё видит и отрицательно вертит головой. Желает чтобы я оставалась послушной. – Заткнись и раздвинь ноги. Жанна замолкает, а он вводит в нее какую–то прозрачную штуковину, что достал из верхнего ящика стола. Блондинка выгибается, когда он начинает ею двигать туда–сюда. Раз за разом, снова и снова, Тимур вставляет в нее что–то похожее на дубинку. – Еще, милый, еще! Я срываюсь на ноги и в этот момент, Тимур заменяет искусственный объект собой. Теперь Жанна просто в восторге. Вторгаясь в нее, он хищно улыбается. Взяв то, чем насиловал девушку, бросает мне. Я ловлю и моментально выбрасываю подальше. Они оба смеются, не замедляя темп своего соития. – Она и в правду целка? – Информация достоверна на все сто процентов. – Хрипло отвечает Сафин и спустив платье с груди девушки, выкручивает коричневатые соски, как патроны из патронников. – Я ухожу! – кричу так громко, что некоторые хрустальные сувениры звенят на полке справа. – Стоять! Шагнешь за дверь и я выебу тебя после Жанки. Замираю между выходом и креслом. Внутри клокочет от обиды и злости. – Я сейчас кончу, Тимур! – Смотри сюда, Лика. Смотри, я сказал! Мои глаза направляются на обезумевшую парочку и я смотрю, как дрожит под ними стол, как содрогается тело блондинки и она долго бьется в конвульсиях. Но на этом их безумие не заканчивается. Жанка сползает на пол и Тимур наполняет ее рот своим семенем. Оно стекает по ее подбородку, капает на грудь и скользит вниз. – Вкусный, как всегда. – Проваливай. Оплату произведу в течении получаса. Жанна поднимается, облизывает пухлые губы, поправляет наряд и прихватив сумочку, движется к двери со стальными элементами декора. – М–да, дурнушка она и в Африке, дурнушка. Чао, котик! – ее ручка взлетает вверх, словно лепесток розы. – Багире привет и огромное спасибо за оказанную услугу. – Ага. Тет–а–тет с Сафиным меня пугает, но выбора нет. Он принимает приличный вид и подходит ко мне. – Скоро возьмусь за тебя, время тикает. – Я убью себя, слышишь, убью! Я нащупываю вазу за спиной и замахиваюсь на мужчину. Он перехватывает мое запястье и шикарная голубая чаша, разбивается о паркет. Осколки хрустят под подошвами туфель Тимура, когда он делает шаг чтобы сомкнуть на моей шее свои длинные пальцы. – Люблю ретивых кобылок. Особенно молоденьких, как ты. – Ненавижу. – Ненадолго, – Тимур отступает, выглядывает в коридор и кричит. – Петька! Петр прибегает через мгновение. Солдат на посту и готов к указаниям офицера. – Отведи Анжелику на одну ночку в наше любимое местечко. Пусть посидит и подумает. – Будет сделано, босс.