Глава 2

Глеб Да, ладно? Не веря в услышанное, приказываю: – Повтори. Я уже привык, что мне не перечат. Даже должностные лица в звании. И сейчас не исключение. Достаточно моего уверенного, в том, что могу приказывать, тона, а также внешнего вида. – Скворцова Алиса Константиновна, проживает… – после заминки человек в форме повторяет зачитывание информации из протокола. А я заглядываю в подготавливающуюся к отправке машину скорой помощи. Проход к девушке загораживают суетящиеся медработники. Но лицо мне видно. Вернее, некоторые участки. Мешает маска и перевязочный материал. – Все нормально? – интересуется сотрудник ДПС. – Да, – отвечаю я, захлопывая дверь Скорой. Все же бред. Головой, видимо, успел приложиться сильно, раз подумал, что это могла быть бывшая. Я, конечно, лицо так и не рассмотрел. Но за всеми этими действиями успел поразмыслить. Алиса, которую я знаю, целеустремленная девушка, что стремилась чего-то достичь в жизни. Причем, самостоятельно сделать свою карьеру. Гордая слишком. Вряд ли бы она решала обзавестись ребенком. И водительских прав у нее не было. Еще менее вероятно, чтобы мы вот так вот неожиданно «встретились». Хоть мысли и возвращаются к девушке, но уверяю себя, что это простое совпадение. Дал же зарок не думать он ней. Не вспоминать. Не искать. Вот и нечего начинать. Сейчас что-то выяснять точно не нужно. Только эмоции лишний раз всколыхну. Все. Забыть и не думать. Через пару минут заканчиваю надиктовывать через телефон своему человеку полученные данные пострадавшей. Тому достаточно ФИО и информации по машине. – В первую очередь, пробей ближайших родственников или сожителя, если такой будет. Результат жду сразу, – отдав последнюю команду, завершаю вызов. – Ну? Повтори… Биг Бу-у-м… Это же просто, – склонился над девочкой Игорек. – Слышь, Биг-Бен, чего рядом с моей тачкой вышагивает тот доходяга? – обращаюсь к лысому. И указываю на давешнего паренька, которого заставил вызвать скорую. Тот дергается и прячет телефон. Отвечает мне Ромик: – Давай, босс, я ему ноги переломаю, и он будет не вышагивать, а ползать? Ха! Шутник доморощенный. – Не надо ноги, – отскакивает подальше паренек. – Я же только пару кадров. Такая крутая тачка и всмятку. Как такое не снять? Для канала же… Мирюсь с его недоразвитым инстинктом сохранения. Другой бы на его месте давно отбежал от нас подальше. А лучше вообще рядом не останавливался. – Если хоть одна рожа кроме твоей на кадрах будет, точно в санаторий в мягкой земле в лесочке определю, – бросаю парню. – Причем копать себе местечко будешь с переломанными ногами. Ромик тебе их обеспечит. – Это я могу, – соглашается мой человек. – Конечно, – быстро кивает обрадованный паренек. – Никто в кадр не попадет. И чего он такой довольный? Куча кореженного металла. Дорого, блин, металла. Тут не радоваться нужно. Подхожу к девочке. Та хмурит еще не высохшее от слез лицо, складывает руки на груди, отворачивается. – Босс, – просительно обращается ко мне Игорек, – я не Биг-Бен. Босс, я Биг Бум. Хорошо, босс? Вздыхаю. – Хорошо, Бим Бом. Тачку заводи. Поедем. Тут на лице девочки, против ее воли, появляется улыбка. Она даже прыскает в ладошки. Но быстро берет себя в руки, прошептав еле слышно: – Бим Бом… Улыбнулась, посмеялась… Мне что, нужно своих ребят опускать и стебать перед ней, чтобы не плакала? Что-то подсказывает, такое воспитание – в корне неверное. Но я не детский психолог. Откуда мне знать правильные пути воспитания? Унижение окружающих поднимает самооценку. Факт. А самооценка для ребенка важна. Тоже факт. Вывод? Не повезло Игорьку. Додумать мысль не успеваю. Скорая наконец трогается. А это действие вызывает бурные эмоции ребенка. Раздается громкий отчаянный визг: – Мама! Мамочка! Успеваю перехватить рванувшую за машиной девочку. – Отпусти! Мама! Кто-нибудь знает, как выглядит детская истерика? Мне кажется, сейчас происходит именно оно. А как вывести ребенка из истерики кто-нибудь подскажет? Хочется громко и грязно выругаться. Еле сдерживаю себя. – Вот как только твоя мама поправится, отвезу к ней. Обещаю, – пытаюсь успокоить девочку. – Ты же хочешь встретиться с мамой? – Мама! Ма-а-ама! Она меня вообще не слушает. Ну, вот зачем я поддался порыву? Сейчас бы ее увезли, знающие, что с ней делать люди. А я поехал бы по делам дальше… Но нет же. Захотел сделать хорошее дело. Помочь ребенку. Это я взрослых умею успокаивать. Многим способами. И далеко не все они криминальные. Самый простой – пачка денег. Увы. С этой девочкой такое не прокатит. Вряд ли, она осознает ценность толстой пачки, которую я ей суну. Мала еще. Даже плакать не прекратит. Уверен. – Эй! – прикрикиваю. – Алле?! Наконец заплаканные мокрые глазки смотрят на меня. Малехонькое хрупкое тельце вздрагивает и всхлипывает. В глазах паника. Аж внутри что-то переворачивается. Вон, и парни отводят взгляды. – Ты хочешь, чтобы я тебя привез к маме? – вкрадчиво спрашиваю мелкую. – Да-а-а! К ма-а-аме-е-е! – снова рыдания. Черт! Снова чудом обратив на себя внимание, поясняю: – Маму сейчас лечат врачи. С ней все хорошо. И тебя к ней пустят, как только она будет себя чувствовать лучше. Но тебе, чтобы дожить до встречи с мамой, нужно кушать. И… – Ма-а-ама-а-а! Да, твою же так! – Я тебя сейчас отвезу в хорошее место. Поешь. Могу вкусного куплю. Игрушки куплю… Как же это сейчас со стороны тупо и скверно смотрится. – Я с тобой никуда не пойду! – не успокаивается девочка. – Я к маме хочу! Ты плохой! Окружающие из очевидцев ДТП, что еще не успели покинуть место произошедшего, уже начинают на нас косо посматривать. – Ладно, малявка, сама напросилась! – не церемонясь больше с мелкой, подхватываю ее на руки. Квест «Как успокоить и умаслить чужого ребенка, что тебя невзлюбил» начинается.