Глава 13

Глеб Эх… С папой ничего не получилось. От слова совсем. С какой бы стороны к этому вопросу не возвращался, мелкая про своего папу вообще ничего не знает. Нет его, и все тут. – У меня нету папы, – каждый раз слышу грустное в ответ. Малявка при этом опускает свои крохотные плечики и направляет печальный взгляд в быстро меняющийся пейзаж за окном авто. В этот момент девочка кажется такой несчастной, что… Кулаки против воли сжимаются. Кто бы ее отцом ни был, хочется ему череп раскрошить. Урод лишил счастья такую чудесную малютку. Я понимаю, что это все эмоции. Неожиданные для меня. И на самом деле малышка не так несчастна, как кажется на первый взгляд, но… С нахлынувшим чувством сложно совладать. Хочется совершить кучу действий, направленных на исправление ситуации и жизни Маши. Чтобы она была счастливой, всегда улыбалась. Глеб, это ты? Несмотря на эмоции я продолжаю выпытывать подробности. Так и задаю разные вопросы, пока вдруг не озвучиваю вопрос о дате рождения. Качает головой. Никаких таких чисел она не может сказать. Хм… Зайдем с другой стороны. – А сколько тебе лет? – задаю вопрос, который уже задавал. – Я уже говорила. Ты чо не помнишь? – как-то даже обижено реагирует малютка. – Еще раз скажи, пожалуйста, – прошу ее. Считай через себя переступаю. Жесть. Никогда никого не прошу. Сам всего добиваюсь. Мелкая сжаливается. Ага, капец, надо мной сжаливаются. Докатился ты, Глеб. – Четыре, – Маша показывает четыре пальчика. – Хорошо, – киваю как учитель, довольный учеником. – Сейчас я проверю, ты очень умненькая девочка или нет. А знаешь, сколько тебе будет лет? С гордым видом малышка оттопыривает все пять пальцев. – Молодец. А когда тебе исполнится пять, знаешь? Маша фыркает, как будто спрашиваю несусветную глупость. – Конечно знаю, – вальяжно отвечает она. – Пять мне будет весной. Ага, весной. А это зна… И тут меня чуток перекрикивает. Ну, такое, замыкание в голове, когда в ней проходят нехитрые подсчеты и сопоставление времени. При этом зарождается некое предчувствие, что все не так просто. Что все совсем не просто. Настолько, что хочется развернуть машину и рвануть обратно, в больничку. И устроить Алисе допрос. Против воли задумчиво бормочу несвязно: – Весной будет пять… Плюс, примерно, девять месяцев… Допустим… А мы с твоей мамой в последний раз… – Ты правда дружил с мамой раньше? – задает девочка невинный вопрос. – Правда, – задумчиво отвечаю. Не знаю, что происходит в голове моих помощников… Иногда кажется, что там действительно идет беспрерывное цирковое представление, кривляются клоуны, прыгают обезьяны и бьют в барабаны, трубят хоботами слоны. Но сейчас у Игорька что-то там «складывается». – А прикинь, босс, – раздается с переднего ряда его веселый голос, – она ваша? И видя что я ничего не отвечаю, наверное думает – не понял о чем он, добавляет: – Ну… это… ваша дочка? Так вот беззаботно прикалываясь, он попадает прямо по начинающему болеть месту. – Сейчас голову оторву, – скриплю зубами. – Будет у меня личный клоун без головы. Видел таких? – Понял босс, – тушуется Игорек и пытается опуститься в кресле ниже, чем есть. – Молчу, босс. Маша, похоже, не поняла о чем речь. Или не предала значения. Сидит и беззаботно пялиться в окно. Я же крепко задумываюсь… Да, не-е-ет… Быть не может. Зачем ей от меня скрывать? Твою же… Есть такие пять стадий принятия. Начинаются с отрицания, переходят в гнев, потом торг. Все заканчивается принятием. По-моему, все эти стадии у меня протекают в голове за раз. Одновременно. А потом, снова по кругу. И этот цикл не останавливается. В таком состоянии и проходит вся оставшаяся поездка. Отрешенным выхожу из машины. Держа за руку Машу, вхожу в здание Башни. – Смотри, смотри, смотри! Видел?! – восторженно дергает меня за руку. – Вон! Видал?! – отвлекается на что-то другое. – Ого! – продолжает мелкая удивляться. Краем сознания подмечаю, что малютка восхищается всем подряд. Словно из дикого села приехала. На нас, вроде, оглядываются. Но мне сейчас как-то все равно. Не знаю как, но мы оказываемся у входа в гигантский отдел с игрушками и другими детскими товарами. – Супе-е-ер! – с этими словами мелкая вырывается из моей руки и подрывается куда-то вперед. А через десяток секунд я прихожу в себя. И понимаю – Маши нигде нет. Куда не посмотрю, кругом кучи детей и их родителей. А моей малявки не вижу. Оборачиваюсь к Игорьку и Ромику, что шли следом. Они стоят у витрины со спецпредложением. Там лежат огромные игрушечные ружья со скидкой. Вот парочка с восхищением и пялится на яркий товар. На мой вопрос, где Маша, качают головами. – Так туда пошла, – Ромик указывает пальцем в сторону и замирает, так как дальше ничего сказать не может. Нет там Маши. Нигде. Ну, звездец. Тут же целый лабиринт.