Глава 22

Алиса – Мамочка, я тебе все-все там покажу! – трясет меня за руку Маша. – Там, знаешь, как классно! Она в восторге и предвкушении от того, что будет, когда мы приедем к Глебу. Чуть ни прыгает на своем месте от нетерпения. Сам же Глеб едет молча. Постоянно следит за моей реакцией и просто наблюдает за Машей. Мы на заднем сидении. Рядом с Глебом. Соприкасаемся. Близость рождает волнение внутри. Еще большее – его внимательный взгляд. Мужской парфюм вызывает приятные воспоминания. Стараюсь их отбросить. А на Глеба не смотреть. Уделять внимание только дочке. Но мысли постоянно к нему возвращаются. Блин! Он так хорошо выглядит! А я не пойми как, только из больнички. Хорошо, что успела там принять душ. Но прическа, несмотря на то, что расчесывала – жесть. А еще Глеб хочет, чтобы я осталась у него. На несколько дней. Без своих средств гигиены? Серьезно?! Чтобы я опозорилась перед ним? – И тебе, моя Сарделечка, там очень понравится! – малышка чуть ли не целует собаку, немного отвлекая меня от мыслей о мужчине рядом. Та в машине ведет себя довольно спокойно и смирно. Позволяет дочке делать с ней все, что той хочется. – Мы сразу играть будем! – сообщает всем Маша. – Я буду мамой, мама будет дочкой, а дяди, – указывает на Рому и Игоря, – ее братиками. Сарделька нашей собакой. Потом оборачивается ко мне: – Дочка, ты идешь выгуливать Сардельку, а вы, сыночки, будете потом мыть песика в ванной. А я потом расчешу шерстку. А потом… – Ха! А босс кем будет? – интересуется Игорь. – Конечно папой, – как само собой разумеющееся отвечает Маша. А я невольно прикусываю губу. Глеб же хмыкает и берет слово: – Как папа заявляю, мучить корги не будем. Маму… То есть дочку, тоже. Ей покой и отдых нужен. Думаю, братики с выгулом справятся. – Ничего страшного со мной на свежем воздухе не будет. Прогулка не помешает, – возражаю. Я сама могу решить, нужен мне покой или нет. А Глеб, как и всегда, контролирует кому что делать. И сейчас, уверена, начнет гнуть свою линию. Вот, как раз начинает говорить: – Если нормально себя чувствуешь, – обращается ко мне, – то прогулка на свежем воздухе только приветствуется. Можем все вместе погулять. Чего это с ним? – Если все же есть слабость, то можно на террасе на креслах посидеть, а корги по лужайке перед нами побегает, – продолжает Глеб. – Попрошу, тебе принесут чай или… малиновый раф. Помнит, что люблю этот напиток? Смотрит оценивающе. – Подумаю, – как можно более нейтрально отвечаю ему. Мы как раз въезжаем на территорию дома. Однажды, я была здесь. Тут пока стройка шла. Глеб только хвалился еще не построенным особняком и будущими планами. Почему-то вспоминаются его обещания про просто нереально классную спальню с офигенной кроватью. Лицо начинает краснеть. Надеюсь, никто не замечает. – Пойдем, пойдем! – выбравшись из машины Маша тянет меня за руку, постоянно подпрыгивая. – Я там такой классный рисунок на дорожке сделала. Глеб отчего-то вздыхает. Территория и дом действительно поражают. Но я сразу вижу непредусмотренные изменения в ландшафтном дизайне. И понимаю, что появились они совсем недавно. Кошусь на Машу. Теперь понимаю, почему Глеб вздыхал. Вообще-то, он любит порядок и четкость. И когда что-то нарушает это, очень злится. Но сейчас он и слова Маше не говорит. Меня на самом деле одолевает слабость. Но на свежем воздухе голове легче. Потому, соглашаюсь на предложение Глеба усесться в кресла на террасе. Ну, и от малинового рафа не отказываюсь. Так-то я редко себя им балую. Да, и далеко не везде его вкусно готовят. Именно так, как я люблю. Тут именно так… Пока отпиваю горячий напиток, наблюдаю за творящимся ужасом. Невероятное спокойствие Глеба по отношению к происходящему, останавливает меня от того, чтобы вскочить и остановить то, что вижу. Маша «заставила» Игоря и Рому перенести несколько тяжелых низких светлых скамеек на газон. Туда же переместили несколько декоративных валунов. Вернее, конструкции, похожие на крупные почти плоские камни. Теперь дочка с собакой прыгают с предмета на предмет, избегая приземления на траву. Газон – это лава. Наступать можно на лавки, камни и брусчатку. На траву – «ну, никак нельзя, сгоришь же». – Сарделька, быстрее! – Маша поторапливает корги. Далеко ни всегда им удается не падать на траву. Причем, в одном месте Маша и вовсе каждый раз не допрыгивает до следующего спасительного «берега». Там из-за частых приземлений образовалось небольшое углубление с грязной водой и слякотью. – Лавовые монстр догоняют! – дочка очередной раз не допрыгивает и шлепается ботиночками в лужу. Сарделька следом падает туда же. Грязные брызги летят во все стороны. Недешевый костюм, приобретенный Глебом, и им же куплена обувь дочки, на новые уже никак не походят. В иной ситуации, я бы Машу уже давно «прибила». Но сейчас просто смотрю и сама наблюдаю за реакцией Глеба. Малышка снова забирается на лавку и продолжает забег, оставляя на светлом материале грязные следы. По этим же лавочкам и камням прыгают Рома и Игорь, «пытаясь» догнать убегающих. Эта парочка неуклюжих оболтусов оставляет следов не меньше. Какое-то странное и легкое чувство, очень непривычное, когда ты не пытаешься быть ответственной за все происходящее. Не бежишь поправлять и учить дочку как можно, а как нельзя. Ругать за проступки. Одергивать. Когда просто отпустила все и расслабилась. Очень непривычное чувство. Потому что думала, что этим займется Глеб, видя происходящее. Но он тоже молчит. – Мама, прыгай с нами! Это так весело! – кричит на бегу Маша. Ага, уже спешу и падаю. У меня голова закружилась только от наблюдения за их скачками. – Ты не мерзнешь? – проявляет заботу Глеб. – Плед принести? – Нет, спасибо. Все хорошо, – отказываюсь я. Но он продолжает: – Нравится раф? – кивает на большой ополовиненный мной бокал. Кивают в ответ. Даже очень. Всплывают приятные воспоминания. Мужчина слегка улыбается и задумчиво, глядя в никуда, добавляет: – Не хватает круассана, который мы заказывали в кафешке у моего офиса, правда? Действительно не хватает. Там к рафу давали просто умопомрачительно вкусные свежие круассаны. – Ага, – погружаясь в ностальгию, соглашаюсь с мужчиной. И только после ответа понимаю совершенную ошибку. Быстро оборачиваюсь на Глеба. Понял, не понял? По глазам вижу, что понял. А еще вижу, понял, что я это поняла. Но ничего не говорит по этому поводу. Он задает совершенно другой вопрос: – Почему не рассказала мне о Маше?