Глава 23

Глеб Ладно, девочка маленькая… Маше в голову просто не может прийти, что все вокруг стоит денег и чьих-то усилий. Детский мозг так устроен. Сам был мелким. Знаю. В начальных классах для меня и корешей оторвать значок от бэхи или мерина и присобачить к велику у руля, вместо катафотика, или срезать у жигулей антистатик и повесить его себе под щиток, вместо брызговика – отличная идея. Модный и современный тренд среди пацанов. И уж точно никогда в мыслях не было, что это какая-то ценность для владельца авто. Подумаешь, значок. Мне то важнее. Вон, как классно на велике смотрится. Я, благодаря ему, самый крутой во дворе. А кто не заценит, тому покажу офигенную коллекцию вкладышей от жвачки «Турбо». Став взрослыми, за оторванный значок у машины, готовы голову любому оторвать. Сейчас понимаем, что творили всякую дичь. И как у тех мужиков, оставшихся без значков на авто, кое-что подгорало. Но смотря на «скачки» великовозрастных оболдуев Игорька и Ромика, понимаю, что не все вышли из детства. Парочка клоунов, словно малолетние дебилы, прыгают грязными ботинками по молочно-белым мраморным скамьям, изначально поставленным вдоль тропинок больше для декора, чем для прямой функции. Как придурки их еще не проломили то. От поступи немного уменьшенных носорогов проминается влажный газон. Схватить парней, как распоясавшихся мелких засранцев, и оттаскать их за уши, не позволяет радостный задор Маши. Не думал, что радость и веселье ребенка будут на меня так умиротворяюще действовать. Я такой человек, что люблю порядок. Чтобы все было четко. И подконтрольно. Но сейчас для меня весь творимый тут хаос воспринимается подарком для этой неугомонной малютки. А подарки от чистого сердца дарить приятно. И приятно наблюдать, когда твой подарок приносит такие положительные эмоции. Да, и мысли мои все же сосредоточены сейчас на другом. Сидя в «первом ряду» перед «представлением хаоса» подвожу маму Маши к нужному вопросу. – Не хватает круассана, который мы заказывали в кафешке у моего офиса, правда? Сказав это, аккуратно перевожу взгляд на Алису. Та, с удовольствием отпив раф, и мечтательно глядя куда-то вдаль, вдыхает аромат кофейного напитка из кружки и согласно кивает: – Ага. Ну, вот. А то «не помню», да, «не помню». И только после ответа, глаза Алисы заметно расширяются. Поняла, что выдала себя. Ну, с самого начала мне не очень верилось в эту странную амнезию. Но решил не давить, дать прийти в себя после аварии. Подготовиться к разговору со мной. А то, что он в любом случае состоится, она ни могла не знать. Сейчас же Алиса, пытаясь скрыть испуг, смотрит на меня. Хочет понять мою реакцию. А я ее и не скрываю. Но не вижу смысла кидаться обвинениями. Спрашиваю то, что меня намного сильнее интересует: – Почему не рассказала мне о Маше? Ну, давай, ответь правду. – В смысле не рассказала? – после продолжительно заминки интересуется девушка. Делает вид, что совершенно не понимает, о чем я. – Что именно мне нужно было рассказать? И почему? – продолжает игру. – Она что-то сделала? Взгляд отводит. Пальцы рук сцепляет вместе. Совершает ими непонятные движения. Да, Алиса, врушка и актриса из тебя не очень. Глаза и мимика все выдают. – Я про то, что Маша – моя дочь, – решаю сказать прямо. – Что-о-о?! – Алиса оборачивается ко мне. Не, ну так широко распахивать от удивления глаза, как-то ненатурально. – Как она может быть вашей дочкой? – девушка продолжает игру. При этом оглядывается на Машу. Слышит ли наш разговор? – Я вас даже не знаю! Как вы могли такое предположить? Лучшая защита – это нападение. Вот и Алиса к нему переходит. – Знаете, что? – чуть не шипит возмущенно. Но я не дою договорить простой и спокойной фразой: – Я же тест все равно сделаю. А после того, как Алиса замолкает, пытаясь переварить мной сказанное, добавляю: – Есть ли смысл тебе продолжать отрицать? Давай, не будем тратить наше время.