Глава 24

Алиса Глеб не изменился, как мне почему-то показалось. Скорее, мастерски притворялся, что теперь для него важно чужое мнение и принятые другими решения… Все совсем не так. Ему есть дело только до своей точки зрения. Проснувшаяся надежда растаяла. Вот и сейчас мужчина пытается надавить на меня. Угрожает, что сделает тест. Мол, никуда ты не денешься. Я и так уже начала закипать, когда поняла, что Глеб все это время не верил мне. А играл со мной. Якобы проявлял заботу. На самом деле – расчетливо ждал, чтобы нанести неожиданный удар, от которого не увернуться. Сейчас же… Завожусь бесповоротно. – Что вы себе позволяете?! – строго, повысив тон, цежу слова. Взгляд ни то, что не отвожу. Наоборот, смотрю прямо в глаза. Еще злит неудача. Да, я точно не лучшая актриса. Но все равно бесит, что мужчина раскусил, не поверил. Сам Глеб сейчас бесит! – Вы для чего нас сюда пригласили? – продолжаю, не сбавляя тона. – Чтобы в чем-то обвинять?! Признаваться не собираюсь. Из-за моего громкого, и не соответствующего радостной тут атмосфере голоса, остальные тут же обращают внимание на наш разговор. Маша, как и ребята, останавливает свои игры. Все смотрят на нас. – ТАК вы хотели позаботиться о моем покое и отдыхе?! Сердце бешено дергается. В висках стучит. На душе горько из-за того, что успела обмануться. И обидно. И больше за Машу, чем за себя. Очень не хочу, чтобы она была свидетелем этого всего, чтобы ее веселое настроение омрачилось, а желание остаться у Глеба оказалось несбыточным. Но меня уже не остановить. – Как вы вообще смеете мне угрожать? Кто вы такой, чтобы так ко мне относиться?! – мой палец смотрит на мужчину. Внутри клокочет ярость. – Маша… – не отводя полыхающего взгляда от мужчины, обращаюсь к дочке. И тут чувствую, как в мои ноги уткнулось что-то мягкое. Опускаю глаза. Это моя малышка. Выражение сильного беспокойства на ее лице. Она боится. Прижимается ко мне, так, словно пытается отгородить от Глеба. Пытается защитить. – …скажи до свидания дядям, – продолжаю я уже тише. – Мы уезжаем к себе домой. Нам тут не рады. Машины глазки набухают от еще не высвободившихся слез. Ей так хотелось тут поиграть. Возможно, она уже увидела в Глебе своего папу. Еще бы. С ней ни один мужчина еще столько времени вместе не проводил. Не заботился. Не покупал подарки. Папа, о котором она мечтала. Да, и чего себе врать? В тайне сама надеялась, что Глеб когда-нибудь (лучше раньше) найдет нас, и он будет другим, изменится. Пусть и не верила в эту надежду. И вот она окончательно разбита. – Вы никуда не пойдете, – жестко отрезает Глеб. – Это еще почему?! – вскрикиваю через слезы. Сама не понимаю, когда они успели появиться. – Станете силой держать? – Алис, что за чушь несешь?! – возмущается мужчина. – Я так не поступаю. Ты знаешь. – Ничего не знаю! И знать не хочу! – выкрикиваю. – ВЫ, Глеб, не знаю как вас по отчеству, видимо, привыкли все за всех решать. И заставлять всех делать только то, что ВАМ нужно. С нами это не пройдет! Я обнимаю дочку. Корги вертится у ног Маши и переводит взгляд с одного человека на другого. Хвостик собаки теперь виляет не так уверено. Сарделька, словно что-то чувствует. И во взгляде читается: «все ли хорошо?». – Алис, – неожиданно тон Глеба меняется. Он не такой жесткий. – Я обещал. Мужчина смотрит мне в глаза. В нем нет приказа. Там просьба. Что? Мне не снится? – Я обещал этой девочке, что вы побудете у меня. Вместе. Обещал, что мы вместе залезем в домик на дереве. Домик на дереве… Что-то помню такое. Глеб говорил про него, когда мы встречались. Ему его отец сделал. Снова становится обидно за мою дочку. А ей отец сделает домик на дереве? Она точно бы этого хотела. Маша всхлипывает, уткнувшись мне в ноги, словно чувствует мои мысли. – И дело не в том, что я обязан выполнить обещание, раз его дал, – продолжает Глеб. – Я очень хочу это обещание выполнить. Игорь и Роман отводят взгляды. Они точно не привыкли, чтобы их босс просил, а не говорил, как будет или приказывал. А я замираю, не зная что предпринять. Вернее, знаю. Нужно просто взять и уйти. Так будет лучше. А то, как всегда, растаю. Поверю словам мужчины, а потом мне станет больно. И мне и Маше. Нужно уйти. Но… Внутри все противится. Хочет остаться. Дать дочке возможность побыть с отцом. Самой пообщаться еще с Глебом. Дать ему шанс. – Мамочка, – в очередной раз всхлипывает малышка. – Давай еще останемся. Я тут так хочу поиграть. Глеб будет себя хорошо вести. Обещаю. Потом, моя крошка оборачивается к мужчине и спрашивает его со слезами на глазах: – Правда? Тот кивает в ответ, тихо соглашаясь: – Правда. И уже мне: – Я не буду больше поднимать темы прошлого. Когда он говорит ТАК, я знаю, что это обещание. И он его сдержит. Сильный вздох непроизвольно вырывается наружу помимо моей воли. Очень надеюсь, что это не будет большой ошибкой.