Глава28
КАРИНА
Смотрю на неожиданного гостя, жду ответ на мой заданный вопрос. Молчит, внимательным взглядом обводит моё лицо, словно сравнивает меня ту – жизнерадостную, до безумия любившею его друга, и меня нынешнею. Знаю, что похудела, о появившихся морщинках вокруг глаз прекрасно знаю, о том, что взгляд больше не искриться, без укладки, без макияжа, тёмные круги под глазами, губы искусаны.
- Может перестанешь меня рассматривать и ответишь на вопрос? – говорю Гордею, мне не удобно от его рассматривания.
- Прости, - слегка покашливает, словно горло прочищает, - я в гости, - переминается с ноги на ногу, коротко отвечает на вопрос.
От его ответа хочется рассмеяться.
- В гости вроде приходят по приглашению, родственники там, друзья, а ты Гордей мне не родственник, и как оказалось не друг, да и не был ты им, наверное, никогда, - чувствую, как губ касается грустная улыбка.
В душе проснулась обида, обида на этого человека, и на всех общих с Кириллом друзей. Меня никто не поддержал тогда, все встали на сторону бывшего, меня же просто записала в предательницы. Без суда и следствия вынесли приговор! А я нуждалась в их поддержке, нуждалась в простых словах утешения! Я надеялась, что придёт хоть кто-нибудь и крепко обнимет, скажет, что верит мне.
Горячая одинокая слезинка срывается из уголка глаза, и стремительно обжигая кожу лица, скатывается на подбородок, где встречается с моими пальцами.
- Карин, - тихий, взволнованный шёпот друга Кирилла, и мужчина делает шаг ко мне.
- Не подходи, - выставляю руки ладонями вперёд, - зачем ты пришёл? Кто тебе дал адрес? – посыпала на него вопросы, - это Кирилл? Ты по его поручению здесь?
На удивление Гордей слушает меня, отходит обратно на шаг назад, и прячет руки в карманах брюк.
- Я пришёл навестить тебя и твою дочку, в какой больнице вы находитесь, мне хороший знакомый пробил, - стал отвечать, - и Кирилл здесь не причём, он даже не знает, что я здесь. Мне его разрешение не нужно. Я хотел прощение попросить, Карин, - неожиданно произносит мужчина.
Смотрю на него и не понимаю, за что он собрался просить прощение?! Видимо мой вопрос отразился на лице, так как Гордей поспешил продолжить.
- Карин, прости меня, что я тогда не пришёл тебе на помощь, я был уверен, что ты не примешь моей помощи, и поэтому не стал навязываться. Прости, что поверил в твой отъезд с любовником, - вновь поддался вперёд, - я на дне рождении Виталика не смог промолчать и высказал всё Кирюхе, он не вправе был с тобой так поступать, даже если бы измена и правда была, он поступил ни как мужик. Если бы я только знал тогда, как именно он с тобой поступил, то обязательно помог тебе, я бы не позволил тебе уехать, а ему бы не позволил издеваться над тобой. Я всё это время надеялся, и верил, что у тебя всё хорошо, что ты где-то с любимым человеком. А оказалось, - широкие ладони сжались в кулаки, желваки на скулах дёрнулись, а серые глаза закрылись всего на пару секунд.
- Ты просто поверил и встал на его сторону, как и все остальные, так что не стоит оправдываться, - качаю головой.
Его слова задели, захотелось поверить, но от этого удерживало его признания в том, что он поверил в мой отъезд с любовником, а значит и в измену поверил.
- Я не вставал на его сторону Карина, никогда не вставал! Мы теперь не те друзья, что раньше, мы перестали ими быть из-за тебя. Я сейчас не обвиняю тебя, ты только не подумай, я просто говорю, как есть! Мы с Кириллом больше не лучшие друзья, да и вообще мы больше не друзья, - с его губ срывается короткий смешок, - мы вчера подрались, он сука признался во всём, что сделал тебе, как вынудил покинуть город, как отказался от собственного ребёнка несколько раз. Его диагноз не оправдания, можно было всё проверить, а он просто взял и выгнал тебя, - глаза мужчины потемнели, и только сейчас заметила рассечение в уголке рта, и ссадину над бровью и вокруг глаза желтоватый след от синяка.
- Можно, но он поступил иначе. И я очень рада, что Кирилла больше нет в моей жизни, так же, как и бывших, фальшивых и трусливых друзей. Зря ты пришёл Гордей, ту обиду и боль, что сидит у меня в груди не убрать одним словом «прости»! Я тогда осталась одна, брошенная, униженная, выброшенная что не нужная вещь! Я так ждала вас, - горькая усмешка на губах, - а вы все отвернулись от меня. Я не хочу больше слушать твоих оправданий, они глупые и ненужные мне. Ты пришёл сюда только после того, как подтвердилось отцовство Кирилла, ты не пришёл сюда после свадьбы твоего друга…
- Я не был на его свадьбе! – перебивает Гор, - я не знал о твоём появлении в городе до вчерашнего дня! Можешь не верить мне Карин, но я всегда был на твоей стороне. Я тогда совершил большую ошибку, - вздрогнула от его слов, такие же говорил Кирилл, - нужно было отыскать тебя, узнать всё ли хорошо и признаться, что люблю тебя, а я отпустил, струсил! Не захотел слышать отказ, ты же меня и не видела совсем, я рядом стоял, а ты не замечала, свихнулась на этом Кирилле! А я подыхал! Когда узнал, что ты уехала, даже выдохнул, правда ненадолго, - нервный шаг в сторону, - стало хуже, когда понял, что даже видеть тебя не могу, разговаривать…. Я люблю тебя Карин, слышишь? Люблю с первого взгляда, с первой твоей улыбке, которая предназначалась не мне! Скажи Карин, у меня есть шанс? – чужие ладони ложатся на мои плечи.
Поражённая словами Гордея, смотрю на него немигающим взглядом.
- На что? - произношу скорее на автомате.
- Стать частью вашей семьи?
Растерянно смотрю на друга Кирилла и не могу поверить в услышанное. Любит? Хочет стать частью нашей семьи? Вот так просто пришёл и заявляет, что любит! Кидает оправдательную речь своей трусости, жалуется, как ему было плохо! Как он якобы подыхал! Не верю! Ни единому слову!
- Уходи! – говорю и не узнаю собственный голос.
Он настолько холоден, что кажется сейчас на стенах появиться изморозь.
- Карин, - стонет мужчина и на его лице застывает гримаса грусти и печали.
- Уходи Гордей, - качаю головой, и веду плечами - давая понять, чтобы убрал свои руки, - когда любят, то не бросают в беде, - качаю головой, - ты поверил Кириллу, поверил в моё предательство, ты усомнился во мне, о какой любви ты говоришь? К сожалению, я не знаю, как выглядит настоящая любовь мужчины, - горько усмехаюсь, - меня такое чувство обошло стороной. Кирилл, как оказалось не любил меня, это я любила его, а он просто позволял себя любить. Но и ты не любишь меня, не любишь Гордей, - качаю отрицательно головой в то время, как мужчина напротив зажмуривает крепко глаза, и наконец убирает свои ладони с моих плеч.
- Ты всё ещё любишь его? – открывает глаза, смотрит вопросительно, - ты просто любишь его, и поэтому отталкиваешь меня? Он не вернётся к тебе Карина! – неожиданно повышает голос, - не вернётся, потому что не бросит свою жену! Не бросит мать своего ребёнка! С ней он не поступит, как с тобой! Он не выбросит её на улицу! Не жди его Карина! Он больше сюда не придёт!
- А я его и не жду, - отвечаю, смотря на взбесившегося Гордея, - давно не жду, - делаю шаг в сторону и обойдя застывшего на месте мужчину, подхожу к двери палаты, открываю её.
- Карин! Карин подожди! Я… я обман…
Не дослушиваю, переступаю порог палаты, закрываю за собой дверь и облокотившись на неё спиной, буквально сползаю по ней вниз.
- Карина? – испуганный голос Алёны, и девушка оказывается рядом, - что такое? Плохо? Врача?
Плохо? Очень! И больно! От услышанных слов больно! Они, что острые иглы вонзились в мою кожу, и забрались далеко вовнутрь – пробивая себе путь к моей и так израненной душе и кровоточащему сердцу.
Отмахиваюсь от Алёны, знаю, что поступаю не красиво, но мне нужно побыть одной. По ту сторону двери тишина, кажется, Гордей ушёл. С трудом поднимаюсь на ноги, бросаю взгляд на спящую дочь, и плетусь к двери маленькой душевой.
«…Не бросит мать своего ребёнка! С ней он не поступит, как с тобой!».
Беременна! Жена Кирилла беременна! Как давно он об этом знает? Как давно он знает, что здоров? Или может он всегда мог иметь детей, а тогда просто избавился от меня? Не захотел от меня ребёнка и выкинул, грязно обвинив в предательстве? А на свадьбе! Он же при стольких гостях объявил о своём бесплодии! Или эта игра? Очередная грязная игра против меня, и если бы не Айн…
Горло сдавливает от рвущегося наружу крика, но я сдерживаю его, нельзя, чтобы кто-то услышал меня, нельзя! Но как же больно!
Не чувствую ног, захожу в ванную комнату, закрываю за собой дверь. Большое зеркал напротив отражает всю гримасу боли на моём лице и в глазах. Боже! Сколько можно врать самой себе?! Мои чувства не исчезли, я всё ещё люблю Кирилла. Люблю подонка, что растоптал меня!
- Ненавижу! – шепчу, смотря в зеркало, в уголках глаз скапливаются первые слезинки.
Сколько их ещё будет в моей жизни? Сколько ещё боли выдержит моё сердце?
Не снимая одежды, пошатываясь переступаю порог душевой, тянусь к вентилю с горячей водой. Мне холодно. Этот холод другой, он замораживает меня изнутри.
«…Он больше сюда не придёт!», - раздаются в голове слова Гордея.
Я должна радоваться такой новости, но вместо этого тихо скулю. Становиться невыносимо обидно за Арину, за мою маленькую девочку. Ещё вчера Кирилл готов был забрать родную дочь, и уже сегодня мне говорят, что он больше не придёт. Очередная игра! Он просто издевался надо мной! Моя кроха ему не нужна, никогда не нужна была.
«Он не выбросит её на улицу!».
На голову обрушивается поток холодных капель, что через пару секунд становиться теплее и теплее. Одежда быстро становиться мокрой, тяжёлой, ноги не держат, и я оседаю на дно душевой, прижимаю к груди колени, зубами закусываю ребро ладони.
- Думаю вам сейчас это нужно, - смущённо произносит Алёна, кивая головой в сторону небольшого столика, что стоит в углу палаты.
Я только вышла из душа, завёрнутая в одно полотенце, сменной одежды собой в душ не брала, не до неё было. Я успокоилась, если можно так сказать. На душе уже не больно, не тоскливо, там пусто, словно горячая вода вымыла всё, что клокотало у меня внутри. Я несколько раз обдумала всё случившиеся, и поняла, что не имею право убиваться по прошлому! Нужно бороться за будущие, а моё будущие это Арина, моя маленькая девочка.
- Что там? – спрашиваю няню, подходя к узкому шкафу за одеждой.
- Успокоительное, мне его друзья на день рождения подарили, а у меня всё повода не было его открыть, - хмурюсь на слова девушки.
Зачем дарить успокоительное? Странные друзья у нашей няни. Взяв нужные вещи, возвращаюсь обратно в ванную комнату и уже через пару минут выхожу одетой.
- Карин, вы только не подумайте, я таким не увлекаюсь, просто увидела вас в таком состоянии, и решила, что это поможет, - шёпотом затараторила няня.
Подхожу к столу, на котором стоят две керамические кружки темно-коричневого цвета и распечатанная плитка горького шоколада. Ещё не успев нырнуть носом в одну из кружек, догадалась, что за «успокоительное» предлагает мне Алёна.
- Ты знаешь, я сейчас не против такого успокоительного, - поворачиваюсь к застывшей посреди палаты девушки, - ты чего там застыла? – спрашиваю няню.
После моих слов, Алёна шумно выдыхает, словно не дышала до этого и проходит к столу, присаживается на один из стульев.
- Честно скажу, боялась вашей реакции, вдруг вы бы меня за такое выгнали, я правда не…
- Так, стоп! – перебиваю девушку, - Алён, прекрати оправдываться, я не слепой человек, и прекрасно вижу, что ты не любительница горячительных напитков. А это, - киваю на кружки, что наполнены наполовину тёмно-красной жидкостью, - будем считать, как ты выразилась «успокоительным», - улыбнулась девушке.
Наверное, моя улыбка вышла кривоватой, так как Алёна поджала губы, и отвела взгляд в сторону, где стояла кроватка Арины, в которой она сейчас и спала.
- Она не просыпалась? – кидаю взгляд на часы, что висят на стене.
- Нет, - отрицательно качает головой возвращая взгляд на меня.
- Уже три часа не просыпается, устала моя маленькая, - вспоминаю последние ночи.
- Температура спала, вот она и отсыпается, но думаю её через полчасика нужно разбудить, иначе ночью спать не будет, - беря в руки плитку шоколада и ломая его на дольки, произносит няня.
- Да, ты права, но так не хочется её тревожить, - смотрю на мирно спящую малышку через прутья кроватки.
Дура! Какая же я дура! Нашла из-за кого рвать своё сердце! Вот за кого я должна переживать! Только она может переворачивать мой мир!
Не нужны мы ему! Ну и бог с ним! Мы и без него проживём! Теперь мне даже дышать легче! Арину у меня никто не заберёт, она только моя! Про Гордея даже думать не хочу, трус и ещё раз трус, такой мужчина нам не нужен.
Делаю первый глоток, и полость рта наполняет терпкий вкус. Знакомый вкус, вкус из прошлого, которое мне не стоит вспоминать. Там как оказалось нет ничего светлого, только обман и предательство.
- Только бы к нам сейчас Степан Станиславович не зашёл, а то он меня за такое уволит, - тихо хихикает Алёна через десять минут, разрывая тишину.
- Скажем, что я тебя заставила, - подношу большой палец к губам, слизывая с него растаявший шоколад.
Больше ничего не успеваю сказать, так как в дверь стучат. Алёна вздрагивает, её глазки округляются, а я же хмурюсь. По ту сторону двери явно находиться посторонний человек, так как медперсонал заходит без стука.
Встаю со стула, жестом показываю Алёне сидеть на месте, а то она уже подорвалась и готова бежать открывать неизвестным гостям. Не торопясь, подхожу к двери, берусь за ручку и толкаю дверь от себя. Когда же она полностью открывается, то мой взгляд врезается в мужчину, что стоит в пару шагов от меня, замираю.
- Здравствуй Карина, - произносит мужчина, смотря на меня взволнованным взглядом.
- Здравствуйте, что вы здесь делаете? – произношу в ответ, и с огромным удивлением отмечаю, что не испытываю и грамма страха, нет волнения, всё это исчезло.
Может «успокоительное» так подействовало? Больше половины я всё же выпила.
- Я…, я хотел поговорить, - запинается мужчина, рукой потирает свою шею.
Волнуется? Таким я этого мужчину ещё никогда не видела.
- Не имею такого желания, - сообщаю мужчине.
О чём нам разговаривать с отцом Кирилла?
- Карин, не торопись пожалуйста, давай поговорим, девочка? Я…, мне так стыдно, не гони меня, выслушай, прошу! – смотрю на Георгия Алексеевича и не узнаю его.
Передо мной стоит не тот властный мужчина, что кидал слова угрозы в день свадьбы его сына, не Глава огромной компании, предо мной сейчас стоит несчастный человек с потухшим взглядом и сединой в волосах, которую я не заметила при сдаче анализов для ДНК. Не знаю почему, но мне становиться его искренне жаль.
- Хорошо, проходите, - отступаю в сторону, даю зайти мужчине в палату.
Георгий Алексеевич переступает порог палаты и тут же крутит головой, осматриваясь, тихо здоровается с Алёной, которая успела уже спрятать кружки с «успокоительным», так как их нет на столе. Алёна здоровается в ответ, направляется на выход из палаты.
- Я пойду погуляю, если что звоните, - шёпотом говорит няня, равняясь со мной.
- Хорошо, - закрываю дверь за девушкой и поворачиваюсь обратно к мужчине.
Отец Кирилла останавливается, сделав всего пару шагов, его взгляд направлен на кроватку Арины.
- Можно? – поворачивается ко мне, спрашивает, как я поняла, разрешение подойти к детской мебели.
Всё, что могу так это кивнуть в знак согласия, в груди расползается какое-то щемящие чувство, не дающие отказать мужчине. Смотрю, как медленно Георгий Алексеевич подходит к кроватке, заглядывает в неё, и резко хватается за переднюю часть мебели, словно под ним пол пошатнулся. Кроватка качнулась, от чего моя крошка зашевелилась, проснулась. Мне хорошо видно Арину через деревянные прутья, спинки кроватки не закрыты. Моя малышка лениво приоткрыла сонные глазки, причмокнула пухлыми губками, зевнула, и на пару секунд её взгляд задержался на мужчине, который в это время замер статуей, и кажется не дышал.
Арина первая прервала их недолгие гляделки, запрокинула ручки с сжатыми пальчиками в кулачки себе за голову, и попыталась потянуться, выпячивая животик кривя губки. Секунда и по палате разнеслось хныканье крохи предвещающие громкий плачь.
Быстро подхожу к кроватке, чем заставляю отойти мужчину чуть в сторону, чтобы дать мне возможность взять Арину на руки, и не дать заплакать. Горлышко ещё воспалено, и не стоит его раздражать ещё больше.
- Чшшш, я тут, не надо плакать, - наклоняюсь над кроваткой, показывая себя малышке.
Глазки радостно засияли, малышка заулыбалась, издавая восторженные агукание, задёргала ручками и ножками, просясь взять её на руки. Вся сонливость исчезла в миг.
- Иди сюда моя маленькая, - улыбаюсь в ответ и протягиваю руки к дочери, вытаскиваю её из кроватки, разворачиваю и спинкой прижимаю к своей груди, поворачивая личиком к гостю, что стоит в пару шагов от нас.
Оторвав взгляд от светлой макушки Арины, поднимаю глаза на мужчину и поражённо застываю.
Крепко сжатый кулак одной руки прижат к губам Георгия Алексеевича, вторая рука лежит на груди в районе сердца, лицо мужчины покрасневшие, а из глаз, в которых читается боль текут слёзы. Я первый раз вижу, как плачут мужчины, маленькие мальчики не в счёт.
- Георгий Алексеевич? - шёпотом зову мужчину, от растерянности голос сел.
- Прости меня дурака старого, - сиплым голосом заговаривает мужчина, убирая кулак от губ, - что же мы наделали, - хватается свободной рукой за кроватку, покачивается, гулко охая.
- Георгий Алексеевич?! – испуганно вскрикиваю, чем пугаю Арину.
Дочка вздрагивает, но, к радости, не начинает плакать, а я хватаюсь за руку мужчины, которой он растирает грудь в районе сердца. Приступ! Пронзает догадка.
- Георгий Алексеевич, держитесь, я сейчас позову врача, - торопливо говорю мужчине, и кладу малышку обратно в кроватку, с ней быстро не получиться добежать до кабинета врача, если никого не встречу в коридоре.
Арина хнычет, уже хочу взять её обратно, как отец Кирилла протягивает к ней руку, и пальцами ласково проводит по мягкому, светлому волосу. Улыбка с гримасой боли на лице мужчины хлещет по пяткам плетью. Выскакиваю из палаты, кручу головой в одну и другую сторону длинного коридора и не заметив никого в медицинском одеяние, срываюсь с места, бегу в сторону кабинета Степана Станиславовича.
Пульс грохочет в ушах, сердце готово вырваться из груди проделав так огромную дыру, глаза застилает мутная пелена. Слёзы! Страшно! Страшно, что этот мужчина может не пережить приступа. В памяти проноситься кадры прошлого. Снова оно не даёт мне покоя, как от него избавиться?
Георгий Алексеевич всегда относился ко мне, как к родной дочери, относился, пока его сын не выбросил меня из своей жизни! Он встал на его сторону, как и полагается родителям, становиться на сторону детей! Но можно же было со мной поговорить! Встретиться! Наконец перепроверить здоровье Кирилла! Но никто этого не сделал! За меня некому было заступиться! Никто не пришёл к ним в дом и не отстоял мою честь! Потому что от меня отвернулась та, что должна была встать на мою сторону, как это сделал отец Кирилла в его сторону.
Но это не значит, что я могу дать мужчине умереть! Его поступок на его совести, моя же совесть будет чиста.
- Степан Станиславович! – кричу, заметив доктора.
Мужчина вышел из своего кабинета и явно намеревался идти в другую сторону.
- Карина? Что случилось? – быстрым шагом направился мне навстречу.
- Там Георгию Алексеевичу плохо, это отец Кирилла, он пришёл и… и у него приступ сердечный, - кричу мужчине, когда он ловит меня в свои руки.
- Идём, - разворачивает меня обратно и слегка подталкивает, - Марина! – гремит голос доктора, - Колодцева в триста четвёртую! – практически бежит мужчина, бросая появившийся непонятно откуда девушке в белом халате, - это кардиолог, детский, но кардиолог, - кидает на меня быстрый взгляд, поясняет мужчина.
А мне всё равно, детский он или взрослый, главное, чтобы он помог Георгию Алексеевичу. Кажется, у моей крошки появился настоящий и единственный дедушка. Приступ мужчины говорит сам за себя, он искренне раскаивается.
- Георгий Алексеевич! – вскрикиваю, стоит только переступить порог палаты и увидеть мужчину на полу.
- Володя быстрее, здесь, кажется, инфаркт, - гремит голос Степана, а я не сразу замечаю ещё одного доктора в палате.
Страх за дедушку Арины сковал все тело и душу.