Глава 20
Сашу я ждал с особым предвкушением. С каждым днем крупица по крупице собирая все новые и новые факты о своей жене.
Я настолько расслабился за годы совместной жизни, настолько был уверен, что от близких людей ждать подвоха не стоит, что не замечал творящегося у меня под носом беспредела. Не ощутил, когда и как мне вонзили нож прямо в спину. Не разглядел предательства родной жены.
Но хуже всего оказалось другое. Сложнее всего мне пришлось смириться с другим. С тем, что Сашу испортили не большие деньги, тусовки, власть и практически безнаказанная вседозволенность. Нет. Саша изначально была такая. И это я понял только сейчас. Когда влюбленность прошла и с глаз спала пелена.
Я привык доверять жене, считал ее своим тылом. И рушить мир, который создавал годами, слышать, как под ногами хрустит битая крошка долгих, местами счастливых отношений, было невыносимо.
В первый момент хотелось разнести весь дом к чертям. С одним единственным вопросом: чего? Чего ей не хватило из того, что я ей давал, отчего Саша решила пойти по столь скользкой дорожке?
Она не догадывалась, к чему все приведет? Не просчитала последствия? Была уверена, что обман не вскроется и никто ничего не узнает?
Увы, но чем больше я рылся в фактах, копал, искал причины, тем сильнее убеждался в том, что она действовала сознательно. Просто в какой-то момент судьба внезапно поменяла фаворитов и удача оказалась не на ее стороне.
Сейчас я даже благодарен Саше. За повод, за жизненный урок, за свободу и возможность связать свою жизнь с тем человеком, к которому лежит душа. Вряд ли я сам пошел бы на такой шаг, как развод. Все-таки нас связывало общее прошлое, какие-никакие чувства, годы вместе. Рушить то, что создавалось с большим трудом, всегда страшно.
И хоть я интуитивно чувствовал, что наши отношения охладели, что так дальше продолжаться не может, но решиться в один момент взять и разрубить этот узел оказалось делом далеко не простым. Тем более теперь нас связывал ребенок.
За то время, пока жена не выходила на связь, я успел успокоиться, взвесить все за и против и прийти к мнению, что все, что ни делается, – к лучшему.
Саше не нужен ребенок. Значит, осталось договориться в материальном плане, и я свободен. По крайней мере, других причин, из-за которых наш развод мог бы затянуться, я не видел.
– Охрана! – выныривая из мыслей, слышу краем уха.
Внутри что-то неприятно ёкает от той паники, что сквозит в знакомом голосе.
Это Саша. Кричит из дома. И туда же я отправил Соню с ее мамой.
Нехорошие мысли стрелой проносятся в голове.
Воры?
Пожар?
Форс-мажор?
Твою ж мать!
Мне хватает нескольких секунд, чтобы преодолеть расстояние в пару десятков метров и едва не вышибить дверь.
– Что здесь происходит?! – Залетаю вовнутрь, – Кто? Что? – выпаливаю на одном дыхании. – Саша?!
Жена смотрит на меня расширенными зрачками. Открывает беззвучно рот и тычет в сторону лестницы. Неподалеку стоит напуганная Раиса Григорьевна. Сони нет.
– Да что, черт побери, тут творится?!
– Ваша жена пыталась выставить нас за дверь. Соня побежала за Илюшей, – наконец вносит некоторую ясность мама Софии.
Я перевожу взгляд на Александру, натыкаясь на возмущенный взгляд.
– А что она здесь до сих пор делает? – смотрит с вызовом. – Ты говорил, несколько недель…
– Где Илья? – щелкает что-то в голове.
Саша смотрит на меня стеклянным взглядом, сглатывает слюну и вскидывает подбородок. Я не ошибся. Она пошла ва-банк.
– Он в безопасности, – неестественным тоном отзывается Саша. – Оставлять его здесь было…
– Илюшенька! – охает Раиса Григорьевна, хватаясь за сердце. – Боже мой! Мальчик наш…
– Саша… – угрожающе подхожу вплотную.
– То есть мне ты уже не веришь? – криво усмехается она. – Что происходит, Герман? Чужая женщина, укравшая нашего ребенка, избивающая других детей, ведущая асоциальный образ жизни, стала для тебя важнее родной жены? У меня есть доказательство…
– Об этом мы поговорим позже. Где Илья?
– Вот когда разберешься с очередной проблемой в виде своей любовницы – ты думал, я ничего не знаю? – тогда и поговорим, – разворачивается она с видом победительницы.
В груди просыпается вулкан. Становится невыносимо жарко. Нервы натягиваются до предела.
– Александра! – Хватаю ее за плечи, разворачивая к себе. – Это что за игры? Ты хоть отдаешь себе отчет, что творишь?
Я знаю, что она не горела желанием заводить детей, я видел, что и после появления Ильи в Саше не проснулись материнские чувства, но то, что она может использовать ребенка ради мести, мне и в голову не могло прийти.
– Я-то? Прекрасно! А ты чем думал, когда решил от меня избавиться? Я столько лет убила, чтобы соответствовать званию твоей жены, кроила и перекраивала себя, чтобы нравиться тебе, строила из себя дурочку, играла по твоим правилам, чтобы… что? Чтобы, наигравшись, ты вычеркнул меня из своей жизни и нашел себе новую игрушку? Не-ет, дорогой! Не на ту напал! Я так просто не сдамся.
– Тебя никто не заставлял делать все твои операции.
– Не ври сам себе, дорогой. А мне – тем более.
– Это была твоя инициатива. Я всего лишь выполнял ТВОИ капризы, – пытаюсь привести ее в чувство.
Но Сашу несет:
– Ну конечно, а что ты еще можешь сказать в свое оправдание? Это ведь даже не я. Ты сам создал всю эту ситуацию, когда написал завещание.
– Что? Как ты…
– Узнала? – перебивает она, довольно улыбаясь. – Узнала. И очень расстроилась, Герман. Я-то надеялась, что ты оценишь мои жертвы. А оказалось, что, как бы я ни старалась, как бы ни выворачивала себя наизнанку, мне не светит ровным счетом ни-че-го.
– Не говори глупостей.
– А как это назвать? В случае твоей смерти ты выделял мне жалкое месячное жалование, на которое я разве что маникюр могла бы позволить себе, и то в самом дешевом отеле. И лишь в случае, если бы я родила тебе ребенка, только тогда, и даже не я, а этот отпрыск мог стать полноправным наследником всех твоих миллиардов. А я всего лишь имела бы право ограниченно распоряжаться деньгами до его совершеннолетия. Так, значит, да? Таким образом ты отблагодарил меня за все годы, что я жила для тебя?
В голове тут же запускаются шестеренки. Завещание я написал после аварии. Спустя полтора года. И в скором времени Саша чудесным образом отыскала нашего сына живым и невредимым.
– То есть, если бы не завещание, я бы так и не узнал о существовании Ильи? – спрашиваю осторожно.
Она цинично усмехается, небрежно поправляя прядь волос.
– Тебе так важен этот ребенок? На что ты готов ради него?
– Саша! – сжимаю кулаки, чтобы не сорваться.
Впервые за много лет моя выдержка трещит по швам. И я откровенно не понимаю, на что рассчитывает жена.
– Тише, дорогой. Нервные клетки не восстанавливаются. Не стоит так рисковать. Ничего с твоим ненаглядным сыночком не случится, если мы сумеем договориться.
– Ты выбрала неверный способ достижения цели, – цежу сквозь зубы.
– А вот тут я поспорю, – тянет она самодовольно. – Деньги можно заработать, а вот зачать наследника у тебя уже не получится, – давит на больное.
Вскрывая почти зажившую рану.
Напоминая о том, что мне пришлось пережить в прошлом.
– Ты же понимаешь, что я не выпущу тебя отсюда, пока ты не скажешь, где Илья.
– А я уже никуда и не тороплюсь. Мне терять нечего. – Она странно улыбается и разводит руками.
Впервые за много лет я не узнаю Сашу. Это не тот человек, с которым я прожил добрую часть своей жизни. Она ведет себя не так, говорит не то, смотрит сквозь меня. Передо мной словно ее сестра-близнец. Внешне – один в один, только внутренняя начинка другая.
Она даже не слышит, что я ей говорю.
– Саша, давай ты сейчас скажешь, что пошутила, отыграешь все в обратную сторону, и я забуду об этом инциденте. В противном случае…
– Да мне плевать! – внезапно срывается она фальцетом. – Ты решил избавиться от меня? Думал, я проглочу и соглашусь? Позволю растоптать себя? Так вот знай, дорогой: ничего у тебя не выйдет. Я уничтожу все, что тебе дорого! Все, о чем ты мечтал, что берег, хранил, лелеял. Сотру с лица земли!
Я вижу краем глаза, как Раиса Григорьевна пятится к стене, бледнея от услышанного. Да и сам чувствую неладное. Сашу штормит так, что она противоречит сама себе.
Еще минуту назад жена говорила о том, что хочет договориться. Сейчас же ее разрывает от неконтролируемой ярости, граничащей с истерикой.
На виски давит невидимая сила. Стягивает стальным обручем.
И в этот самый момент смартфон сигнализирует об смс.
Так не вовремя.
Я не хочу сейчас никого слышать. И уж тем более не готов обсуждать рабочие моменты. Но какое-то шестое чувство побуждает все-таки отреагировать и прочесть сообщение.
Я быстрым движением достаю девайс из кармана, снимаю блокировку. На экране старый номер моего безопасника. Того самого, которого я уволил за связь с Сашей и внес в черный список.
Мы разошлись врагами, но тем не менее мстить я ему не стал.
У меня была возможность поставить крест на его дальнейшей карьере, стереть в порошок, испортить жизнь так, чтобы он до конца своих дней проклинал тот день, когда решился на предательство. Но в итоге, взвесив все за и против, я отпустил его всего лишь с разбитой рожей и парочкой выбитых зубов.
Не знаю почему, но мне не хотелось ломать ему жизнь. Поэтому я просто вышвырнул его с должности и отпустил на все четыре стороны.
Все-таки Сашу никто не принуждал и ее роль ничуть не меньше во всей этой грязной истории, если не больше. Глупо сваливать все на одного человека, когда виноваты оба.
Рабочий номер Игоря я заблокировал сразу. А про его личный, который он использовал в основном для связи с семьей, почему-то забыл.
Странно, что бывший безопасник именно сейчас решил вспомнить обо мне. Да и тем для разговоров у нас не осталось.
Может быть, он случайно?
Машинально нажимаю кнопку «открыть сообщение» и зависаю.
Буквы пляшут перед глазами, соединяясь в издевательские фразы.
«Твой сын у меня. С ним все в порядке. А вот Саше нужна помощь. Не трогай ее».
Да что, черт побери, происходит?!
Нет, я понимаю, что, скорее всего, они до сих пор встречаются. И Илья наверняка находится с людьми Игоря.
Но что значит «Саше нужна помощь»?
Не успеваю я об этом подумать, как следом на телефон приходит еще одно смс.
«Я привезу мальчишку и все объясню. Постарайся не провоцировать Сашу. Это важно! Буду через полчаса».
Твою ж мать!
У меня нет сейчас времени разгадывать ребусы. Можно попытаться позвонить, но вначале стоит закончить разговор с женой.
Она не дура, чтобы не понимать последствий. И надеюсь, ее угрозы так и останутся словами, сказанными на эмоциях.
Я на мгновение прикрываю веки, отвлекаясь буквально на доли секунды. Сдавливаю двумя пальцами переносицу.
– Герман, где Илья? – раздается полный боли голос Сони, спешащей вниз со второго этажа. – Его забрали! Ты обещал, что сын останется со мной! Обещал!
Я распахиваю глаза, вздрагивая от ее крика, но не успеваю среагировать. Все происходит молниеносно.
Перед глазами тенью с бешеной скоростью мелькает силуэт Саши, вскрикивает Раиса Григорьевна, слышится звон битой посуды. И завершает картину кубарем летящее вниз с лестницы тело.