Эпилог

– Папа, она забрала мою мельницу! И не отдает! – тычет Илья в сторону сестренки и смешно дует губы. – А ты ей еще и куклу новую купил. А мне ничего!

– Илья, у тебя игрушек полный дом. И уж кому-кому, но не тебе жаловаться на их отсутствие. Это во-первых. Во-вторых, Лика – твоя сестра и ты обязан с ней делиться. И в третьих, вместо того, чтобы договориться с сестренкой, ты идешь и жалуешься на нее. А это совсем не по-мужски!

Сын обиженно сопит, но огрызаться отцу не рискует. Каким бы любящим папой ни был Герман, но с Илюшей он ведет себя гораздо строже, чем с дочерью.

Анжелика стала его любимицей с рождения. Ангельская улыбка, голубые глаза, волнистые светлые волосы. Она покоряла с первого взгляда. Ей прощалось почти все. Любые шалости, капризы, выходки. Частично из-за возраста, но мне казалось, что и в дальнейшем дочка без труда сможет вить веревки из отца.

Иногда мне становилось обидно за сына. А вот мама была солидарна с зятем. Она тоже соглашалась, что девочек нужно баловать, а мальчиков растить сильными и мужественными.

– А вы уже видели? – выдаю себя, заходя в комнату и стараясь отвлечь их.

Сегодня я немного задержалась на работе. Бумажная волокита и отчеты порушили все планы быстрее вернуться домой. Я люблю свое дело, люблю заниматься с детьми, видеть их первые успехи в учебе, но семья для меня все же на первом плане. Карьеристкой мне не стать.

– Что? – синхронно поворачиваются ко мне Герман с Ильей.

– Муся родила. Четверо котят.

– Котята! – восторженно вопят дети, кидаясь на выход.

– Только не трогайте их руками! – кричу вслед.

– Я проконтролирую, – спешит вслед за ними мама.

После рождения Лики она приехала помочь и так и осталась. Нанимать няню отговорила, полностью взяв на себя ее обязанности, чем просто несказанно выручила. Доверять детей незнакомой женщине я все равно трусила.

Герман подходит ко мне, целуя в губы и улыбаясь.

– Как прошел день? – интересуется он.

– И все-таки мне кажется, что ты выгораживаешь Лику. Она иногда на самом деле наглеет. Особенно когда уверена, что папа ее поддержит.

– В ней я вижу отражение тебя. А на тебя ругаться я не могу, – шепчет он на ухо, пуская мурашек по всему телу. Прижимает к себе, нежно поглаживая ладонями мою спину и спускаясь ниже. – Я соскучился…

– Знаешь, я давно хотела тебя спросить.

– Эм? – прикусывает мочку уха.

– Помнишь, когда мы узнали, что я беременна, ты ни капли не сомневался, что это твой ребенок?

– Угу. – Продолжает облизывать и ласково покусывать мое ухо.

– И родилась Лика, действительно похожая больше на меня.

– Да. – Ведет языком по коже шеи, обжигая дыханием, но я держусь.

– Неужели ты мне настолько доверял?

– Неа, – честно признается Герман.

Я слышу смех его в голосе.

– Но…

– Откуда узнал? – Кравицкий немного отстраняется, заглядывая мне в лицо.

Самодовольно улыбается и трется колючей щетиной об мою щеку.

– Да!

– Ты точно хочешь знать правду? Боюсь, если я признаюсь, это подорвет мой авторитет в твоих глазах, – шутит он.

– Скажи! – капризно требую я.

Даже ногой топаю от нетерпения. Мне действительно интересно знать. Потому как обследование и анализы показали, что хоть у Германа и восстановилось здоровье, но шансы стать отцом естественным путем очень низкие.

Муж наигранно ведет бровями, делая вид, будто решает, говорить мне или нет.

– Перед тем как привезти тебя в дом, я установил камеры по всему дому. Во всех спальнях, в кухне, на лестнице, в коридорах. В каждом уголке. Даже в свою комнату. Я рисковал, пуская в дом чужого человека. Доступ к камерам был только у меня. В режиме реального времени. Двадцать четыре на семь. С записью прошедших семи дней. – Я удивленно открываю рот, что еще больше забавляет Кравицкого. – Да, я знал о каждом твоем шаге, разговоре, жесте. Что ты делала, с кем и когда. В свободное время наблюдал за тобой в прямом эфире, просматривал записи. Поэтому я знал, что ни с кем, кроме меня, у тебя ничего не было. Ну и после рождения, когда у Лики брали анализы на наследственные заболевания, родство подтвердилось.

– Ты следил за мной даже в туалете? – Несильно бью его кулачком в плечо. – Ты серьезно?

– Я же предупреждал, что правда будет шокирующей, – смеется муж.

– Ты… ты… вуайерист! Вот ты кто! Только не говори, что и сейчас подглядываешь за мной. Герман?

– Сейчас нет, – успокаивает он, переставая смеяться, но все еще улыбаясь. – Но ты подала мне идею. – Он снова проводит носом по моей щеке, касается языком губ.

– Какую? – теперь уже любопытно мне самой.

Несмотря на все мое показное возмущение, мне приятно признание мужа. Я чувствую, что следил он за мной не только как за посторонней в доме. Первое время – возможно. А потом интерес явно был мужским.

– Давай поставим камеры в нашей спальне? – выдыхает он мне прямо в рот.

– Нет.

– Несколько штук.

– Нет.

– Чтобы записывало с разных ракурсов!

– Герман! – сопротивляюсь из последних сил, но понимаю, что уже проиграла.

– Я знал, что ты согласишься, – мурлыкает он мне на ухо. – А пока пойдем ужинать. Чувствую, к ночи тебе понадобятся силы. – И добавляет шепотом так, что у меня ноги подкашиваются, а в груди расцветает весна: – Я очень соскучился!