Глава 9

Я никогда не испытывал таких душеразрывающих, мучительных чувств, как сегодня. Не злость, не разочарование, не обиду – нет. То, что я ощущаю именно сейчас, не поддается описанию.

Слишком много оттенков разных эмоций смешалось в ядерном коктейле, что плещется у меня внутри. И вместо того, чтобы сломать и наказать, я… протягиваю руку.

Зная, что могу пожалеть об этом, понимая, что нужно действовать по-другому. Жестко, серьезно, как и советовала Саша. Но каждый раз, когда вижу суррогатную маму вместе с моим сыном, что-то внутри меня сопротивляется. Тормозит, удерживая от опрометчивых шагов, и заставляет использовать более гуманные методы.

Как сегодня. Когда я снова пытался договориться. Достучаться до разума Софии. И в который раз выставил себя идиотом.

Простофилей.

Я пытаюсь не думать об этом. Сосредоточиться на дороге. На предстоящих деловых переговорах, что должны начаться уже через полчаса. Да хотя бы на том, сколько я потеряю, опоздай на них.

А учитывая то, что нам еще ехать до дома черт знает сколько, такой вариант развития событий вполне реален.

Но в этот момент мне откровенно плевать.

На бизнес, на деньги, на репутацию. На все, кроме моего сына и этой девушки. Его суррогатной мамы.

Я сорвался за ними, как только получил первый звонок от своих ребят о том, что София бросилась в бега. Что она пыталась обмануть слежку, используя проверенные ходы. Но не учла несколько факторов. Например, того, что ее бойфренда охрана тоже держала на контроле и отслеживала по всем каналам. Так что ее бегство в любом случае было ошибкой.

Глупым непростительным шагом. И я бы давно избавился от суррогатной мамы, если бы не одно но. Я не хочу ломать психику ребенку.

Сильнее сжимаю руль, стараясь не отвлекаться от дороги. И не смотреть так часто в салонное зеркало заднего вида.

Илья успокоился рядом с матерью, с интересом поглядывая в окно. Спрашивает у нее что-то.

Для своего возраста он хорошо развит. Как физически, так и умственно. Большинство детей в его возрасте только начинают говорить отдельные слова, а он уже вполне неплохо изъясняется короткими предложениями.

Мы общались с ним всего ничего, а сын уже понял, кто я, и назвал меня папой. Вспомнил, когда увидел на детской площадке, обрадовался.

Я консультировался со специалистами. И все они в один голос утверждали, что не стоит рисковать в таких ситуациях. В младенчестве и до определенного возраста ребенок сильно привязан к матери. Внезапное разлучение его с близким человеком может сильно ударить по психоэмоциональному фону, и последствия будут непредсказуемыми. Кто-то просто поплачет и забудет, а кому-то потребуется серьезная медицинская помощь.

Экспериментировать я не хочу. Не хотел. До сегодняшнего вечера. Пока выходка Софии разом не перечеркнула мое лояльное отношение к ней. И все планы.

Я пролетаю на красный свет, погрузившись в свои мысли, и не замечаю, как проезжаю перекресток. Чудом избегая аварии.

Выдыхаю, приходя в себя. Так недалеко до беды. Не нужно было в таком состоянии садиться за руль. Дальше просто сосредотачиваюсь на дорожном полотне.

Наконец впереди показываются ворота дома. Мы въезжаем на территорию особняка.

– Киса мяу! – радуется Илья, замечая на террасе кошку Саши.

Это какая-то дорогая помесь африканской кошки с домашней, за которую жена отвалила около десятка тысяч зеленых и которую таскала с собой везде. Начиная от простых встреч с подругами и заканчивая поездками в Европу.

Поэтому сейчас, глядя на пятнистого, можно смело утверждать, что его хозяйка где-то рядом.

– Выходите. Приехали, – констатирую, останавливая машину.

– Мама, киса! Мам? – дергает ее сын.

София недоверчиво смотрит в сторону дома. Я понимаю ее опасения, но церемониться и уговаривать нет ни времени, ни желания.

– Да, солнышко, вижу, – выдавливает обреченным голосом. Она не торопится выходить, словно надеется, что ее отвезут обратно. – Что дальше?

– Я распоряжусь выделить комнату. Для Ильи подготовлена детская.

София растерянно переводит взгляд на меня:

– А вы?

– А я уже опаздываю на встречу.

– Я здесь не останусь.

– Пожалуйста. Я не держу. Вы можете быть свободны хоть сейчас. Но Илья останется здесь.

– Нет!

– Тогда вам придется согласиться с моими условиями, – отрезаю беспрекословно. – Иначе вы больше не увидите сына вообще.

Дальше спорить не вижу смысла. У нее есть два выхода, и выбор только за ней.

Она едва заметно кивает, будто и так была готова к чему-то подобному. Помогает Илье вылезти из машины, а после выходит сама.

Пацан тут же вырывается, заинтересовываясь котом, бежит к газону, вытягивая вперед ручки.

– Илюша, стой. Подожди!

– Марсель! – в унисон раздается голос Саши. – Чей это ребенок? Откуда? Охрана! Уберите это безобразие отсюда!

От ее визга шарахаются все. Кот, ребенок, Соня. Даже охрана начинает паниковать. Но, заметив меня, тушуются. Останавливаются в двух шагах, растерянно переводя взгляды между собой. Шестым чувством угадывая, что мальчишка здесь оказался не просто так. И он важнее любимого животного хозяйки.

– Все в порядке, – делаю знак рукой, чтобы никого не трогали.

Илья жмется к матери, показывая на то место, где еще минуту назад стоял пятнистый, что-то говорит ей. Но на меня уже смотрит с недоверием.

Саша не вовремя. Со своими бзиками в отношении питомца.

– Марсель, мальчик мой! Напугали тебя, маленький! – слышу со стороны беседки.

Жена выходит с котом на руках, возмущенно глядя в нашу сторону. Цокает каблуками, издалека давая прочувствовать градус недовольства. Конечно! Посягнули на святое!

Но как только подходит ближе и узнает, кто перед ней стоит, сразу меняет выражение лица.

– Сыночек! – тянет она радостно. Так приторно, что у меня скулы сводит. – Герман, ты наконец-то забрал его?! Боже, как я переживала. А няню предупредили? Она в курсе, что уже сегодня выходит на работу? Почему ты мне ничего не сказал? Не предупредил? – засыпает вопросами.

И при всей своей радости почему-то не спешит подходить к сыну. Хотя я предполагал нечто подобное.

Саша никогда не выказывала заинтересованности детьми, и даже когда мы планировали ребенка, инициатива исходила в первую очередь от меня. Она до последнего пыталась сопротивляться. Кошечки, подруги, светские мероприятия – это ее. А вот к детям, к сожалению, такой тяги она не испытывала.

Я видел это, но надеялся, что при рождении сына в ней взыграет материнский инстинкт, проснется любовь к малышу и мы сможем стать полноценной семьей. Но, увы, пока подобного за ней не наблюдаю. Либо же я слишком критичен.

– Няня будет позже. Пока передай, чтобы подготовили комнату для Софии рядом с детской.

– Что? Для кого? Для нее? – тычет пальцем в сторону суррогатной мамы.

София молчит, опустив голову и глядя на сына. Делая вид, что разговор идет не о ней.

– Для нее! – повторяю с нажимом.

Надеюсь, хоть жена не будет портить мне нервы и задавать глупые вопросы.

– Но…

– Делай, что говорю. Я буду к ночи. На ужин можешь не ждать. У меня дела.

– Герман! Герман, подожди. Стой! – Саша бросает своего любимчика кота и бежит к машине. – Любимый, что все это значит? Ты же не собираешься селить эту девку у нас дома? Ну, дай ей денег, раз уж так хочешь казаться добрым! Мы же не знаем, что она выкинет в этот раз! Какую аферу решит провернуть теперь уже тут, под нашим носом! Я не позволю! Тем более ты же видишь, что она способна на все? Сегодня решила сбежать с нашим ребенком, завтра обчистит наш особняк.

– Откуда ты знаешь, что она решила сбежать? – цепляют ее слова.

О том, что София мчится из города на всех парах, были оповещены только я и мои ребята из службы безопасности. Причем всего несколько человек.

– Я не знала, – хлопает она глазами, меняясь в лице. На долю секунды, но я успеваю заметить эту перемену. Кто-то слил ей информацию в обход меня. Не то чтобы новость была из разряда сверхсекретной, но сам факт мне не нравится. – Я предположила, – тут же оправдывается Саша. – Да тут и не надо быть ясновидящей, чтобы догадаться, что она выкинет нечто подобное. Это же ясно как божий день! Я предупреждала. Я буквально кричала тебе об этом! Только ты зачем-то пытаешься разглядеть в людях что-то хорошее. Герман, с момента аварии я тебя не узнаю! Что с тобой происходит? Почему ты готов слушать кого угодно, кроме меня? Как можно доверять этой проходимке?

– Идея с органами опеки была твоя? – вспоминаю обвинения Софии.

Хотя я почти не сомневаюсь. Вряд ли девушка без веских причин оперировала бы такими вещами.

Саша прикусывает губу.

– Я хотела узнать, в каких условиях живет мой ребенок, – не отрицает она. – Имею право. В конце концов, пока ты бездействовал, я пыталась хоть что-то сделать! И, между прочим, отчет был просто ужасающий.

– Почему не сказала об этом мне?

– А когда? – взрывается жена. – Ты вечно занят, весь в делах, к тебе не подступиться! Важные переговоры, поездки, ужины с партнерами. Ты даже, когда домой приходишь, ночуешь в другой спальне! Разве я не права?!

Мне нечего ей возразить. Последние месяцы я так и живу. Потому что, кроме работы, другого ориентира в жизни больше не вижу. Это не Сашина вина, но, увы, ей тоже приходится вариться во всем этом.

Однако сей факт не дает ей права действовать от моего имени за моей спиной. Я еще вернусь в данной теме. А пока…

– Саша, я все сказал. София остается у нас. Как надолго, сказать не могу. И это не тебе решать. Я больше скажу: даже не мне. Она тут в интересах здоровья нашего сына. Поэтому, будь добра, смирись и прими как должное. Самое главное сейчас – не травмировать психику ребенка. Вспомни советы специалистов. Окружи его заботой, любовью, вниманием. Сделай так, чтобы Илья начал считать матерью тебя, а не ее. И тогда можно будет говорить о том, чтобы избавиться от ее присутствия. Я доступно объяснил? – когда я говорю об уходе Софии, внутри вспыхивает странная волна недовольства. Какое-то собственническое чувство, не желающее расставаться… со своим?

Саша прожигает меня взглядом. Кусает губы, понимая, что возразить ей нечего. Она прекрасно осознает, что я прав и в данном случае действую верно. Но смириться все равно тяжело.

– Пообещай мне, что вышвырнешь ее сразу, как только исчезнет необходимость в ее присутствии? Сразу же!

Я медлю с ответом. Перевожу взгляд в сторону Софии, которая словно забыла о нашем существовании. Она сидит рядом с Ильей на корточках и что-то рассказывает ему, улыбаясь и указывая пальцем на фигуры из стриженого кустарника. Красивые черты лица расслаблены, а глаза буквально светятся неподдельным трепетом по отношению к ребенку.

Я на мгновение замираю, впитывая исходящие от них с сыном флюиды нежности и эмпатии.

Это просто материнская привязанность. Она пройдет, убеждаю сам себя. Илья с рождения считал ее матерью, и наша задача сейчас – исправить эту ошибку. Я не хочу вредить сыну, но чувствую, что будет непросто.

– Герман? – нетерпеливо одергивает Саша.

Приводя меня в чувство.

– Мне пора ехать, – отзываюсь механически. – Я и так потерял слишком много времени. Вернусь – поговорим.

И захлопываю за собой дверь автомобиля.