Глава 40.

Лика.

Дожилась ты, Личка: обманщица, предательница, лгунья, мошенница, а теперь еще и воровка. Докатилась – ниже некуда! Как теперь только выбираться из этой… дыры? Ситуация странным образом мобилизует меня – вместо истерики и слез я сосредоточиваюсь на вопросах следователя, отвечаю четко и подробно, наплевав на чувства и планы Виктора. Все, довольно! Мозер, Ольшанский, миллионы зелени… Насрать мне на них! Все, чего я хочу – восстановить честное имя и выносить ребенка. Сохранить работу и окончить университет. 

Телефон бесперебойно гудит: Виктор сыплет сообщения с угрозами, звонит, умоляет пощадить его, молчать и «дать время выпроводить Мозера восвояси». Он понимает, что фирма с арестованными счетами не сможет заключить договор.

«– !

Ну и в таком же духе. И так каждые пять минут. Но он-то меня не жалел? Наверняка это Ольшанский отправил Осборнам всю подноготную на «Фантом» – больше некому! 

– Вам кто-то настойчиво звонит. – Следователь нехотя отрывается от бумаг и констатирует факт. 

– Вот, взгляните. И приобщите, пожалуйста, угрозы моего мужа к материалам дела. – Разворачиваю экран и демонстрирую молодому лейтенанту гневные излияния Виктора. – Я ни в чем не виновата, а он… Кстати, проверьте адрес электронной почты, с которой Осборнам отправили письмо с реквизитами «Фантома». Уверена, это дело рук моего муженька! 

– Я верю вам, Анжелика Львовна. Думаете, вы первая такая? Только юридически «Фантом» ваш, и все, что происходило в фирме – ваша ответственность. Есть бумаги, ваша электронно-цифровая подпись и…

– А показания свидетелей есть? Вот увидите – никто из представителей фирм – партнеров не опознает во мне владельца «Фантома».

– А это и необязательно – есть ваша подпись, этого достаточно. – Обреченно протягивает лейтенант Востриков. Отхлебывает остывший напиток из чашки и с шумом возвращает ее на стол.

– Господи, и что же мне делать? Неужели, правда, садиться в тюрьму? Рожать ребенка в колонии, возвращать деньги ограбленным фирмам? Там же такие суммы… – сдавливаю виски пальцами и зажмуриваюсь – будущее видится мне серым и безликим. Как же он мог? Витя… 

– Вы беременны? – удивленно протягивает Востриков. Почесывает затылок и складывает пальцы в замок.

– Да. Я ушла от мужа чуть больше месяца назад. Он изменял. Бил меня. Много пил. Хотела развестись по-хорошему, – выдавливаю хрипло. – Мне ничего от него не надо было… Плевать на имущество, машины. Ничего – только свободу от него. Я ушла с одним чемоданом и… Жила в хостеле, потом устроилась на радиостанцию. 

– Анжелика Львовна, я вам сочувствую. Но есть юридическая претензия Осборнов и другой пострадавшей фирмы. И отвечать придется вам.

– И что, ничего нельзя сделать? Выходит, мне вправду придется сесть в тюрьму и отбывать срок за чужие махинации? Мне – беззащитной беременной женщине? А настоящий мошенник будет жить на свободе? Заключать договоры с европейцами и ездить на курорты? Это ваше правосудие? Это?! – пружина внутри меня оглушительно лопается. В горле вмиг вырастает противный ком из непролитых слез. Опускаю голову и впиваюсь взглядом в пыльную столешницу – бумаги, ручки, грязные чашки – в моей жизни такой же отвратительный беспорядок. И не я его устроила, не я! 

– Покажите его угрозы, – чуть смягчившись, добавляет Востриков. – И можете быть спокойны – пока идет следствие, счета фирмы Ольшанского будут арестованы, никакого договора с австрийцами ему не светит. Его причастность к «Фантому» мы тоже установим. 

– А я… Вы меня отправите в СИЗО? – дрожащим голосом протягиваю я.

– Нет. Подписки о невыезде будет достаточно. Вы же будете сотрудничать со следствием? 

– Конечно. Ой… – морщусь от тягучей боли в животе. Только не это, Господи! Пожалуйста, сохрани моего малыша, умоляю… – Больно.

– Анжелика, вам плохо? – Востриков неуклюже поднимается, стул под его тяжестью тонко скрипит. 

– Да… Я беременна, и мне… нужно в больницу. Живот странно тянет, и... Ой! Он стал твердый как камень.

– Сейчас скорую вызову. У вас есть родные и близкие? Хотите, я положу вас на диван и позвоню им? Родители, друзья.

– У меня особо никого… – Мне и в голову не придет звонить родителям – скорее выкидыш случится от их нравоучений!

– Есть! – вздрагиваю от знакомого голоса за спиной.

В дверях вырастает Джордан, а чуть поодаль, прямо за ним – Хапаев. 

– Иди сюда, Энджи, – Джо решительно подходит и подхватывает меня на руки. Старые половицы гулко поскрипывают под тяжестью его широких шагов. – Вы отпускаете Анжелику? – переводит он взгляд на следователя. 

– Конечно, поезжайте скорее в больницу. – Энергично кивает Востриков и облегченно плюхается на стул. – Я позвоню. Потом…

– Джо, ты приехал? – мой голос походит на тихий шорох. Кровь отливает от лица, не вижу себя со стороны, но почти уверена, что у меня белые губы… 

– Я хочу сам во всем разобраться. Не прощу себе, если ошибусь в выводах. – Сухо произносит Джо. Не целует меня, говорит сдержанно. Понимаю – не верит… Наверное, я бы тоже себе не верила.

– Спасибо, – только и могу вымолвить я. Расслабляюсь в его сильных руках и кладу голову на горячее плечо. 

– Магомед, едем пока в больницу. Разговоры подождут.

– Есть, шеф. 

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍