Глава 22

– А может, сразу скорую, Олеж? – меня снова охватывает паника при взгляде на притихшую Лизку. – Я просто понятия не имею, как себя вести и что делать в таких ситуациях. И вообще…

Быстро все это тараторю и закусываю губу, не зная, что сказать дальше.

Олег выгибает бровь.

– Поль, выдохни. Все нормально. Сейчас дадим жаропонижающее, а потом будем контролить. Если не будет снижаться, то обязательно вызовем.

Его голос звучит настолько успокаивающе, что я начинаю потихоньку расслабляться.

– Я эмчеэсник, помнишь? Я немного понимаю в оказании первой помощи и все такое. И уж за температурой маленькой шмакодявочки я смогу последить. Да, Лизунь? – Олег перехватывает малышку у меня из рук. – Лекарство будем пить, чтоб головка не болела?

Заглядывает в сонные глаза Лизки. Она поднимает на него доверчивый взгляд, от которого у меня в груди сердце замирает.

– Думаю, она готова из твоих рук принимать все что угодно, – хмыкаю и достаю шприц для дозировки. – Кажется, самая маленькая доза как раз для её возраста.

Пробегаюсь по инструкции, чтобы убедиться, права ли я.

– Давай, а то сейчас наш Лизок уснет и ей ничего невозможно будет дать, – Олег поглаживает Лизу по головке и покачивается с ней вместе.

– Ну ты таким темпом её очень быстро укачаешь, – тороплюсь и отмеряю жаропонижающее.

Лизка безропотно все выпивает и прикрывает глаза.

– Может, ее сразу в кровать утащить и посидеть с ней?

– Давай.

Олег, со всей возможной для взрослого мужчины осторожностью, укладывает Лизку и хмыкает, когда видит, какие баррикады я соорудила с одной стороны кроватки.

– Ну что? – хмурюсь, обхватывая себя. – Я пыталась сделать тут все безопасно для такого маленького ребенка. Светка утащила кроватку с собой.

Олег подтягивает меня за пояс пижамных шорт к себе и утыкается в живот.

– Ты молодец. Лучше опекуна для Лизки и придумать нереально.

Лизка крепко стискивает его руку и медленно моргает. А Олег терпеливо ждет, пока она окончательно уснет.

– Прости, что я тебя среди ночи подняла. Услышала, что ты уже вернулся, и рискнула. Да и бежать, по сути, не к кому, только к тебе.

Олег поднимает голову, и мы встречаемся взглядами. В полумраке комнаты его глаза почти черные. Но я не могу отвести от него взгляд.

Расцепляю его руки и присаживаюсь возле него, чтобы быть с ним на одном уровне.

– Молодец, что прибежала именно ко мне. Наказал бы, если бы не ко мне.

Вздергиваю брови.

– Жданов, это что такое? Собственник просыпается?

Олег усмехается и придвигается ко мне почти вплотную. Стоит мне немного наклониться, и я уткнусь в его нос.

– А он и не засыпал рядом с тобой. И мне не стыдно за это.

– И тем не менее ты тогда ушел.

– Ледышка, – проводит костяшкой пальца по щеке, наклоняя голову, – мы же решили, что это осталось в прошлом. Никто не застрахован от ошибок, увы.

Прикрываю глаза, погружаясь в ласку. Его тепло передается вместе с прикосновением, и мне становится так хорошо, что забываю обо всем.

Есть только мы втроем, а то, что за пределами комнаты, – пустое. Не такое важное.

– Я рада, что все это оказалось неправдой.

Олег хмыкает и окончательно притягивает меня к себе. Устраиваюсь между его бедер, откидывая голову на плечо. Олег опирается спиной на стену, смотрит на Лизку и переводит на меня взгляд.

– Я только жалею, что пять месяцев был без тебя.

Мне нечего ответить. Поэтому решаю переключить внимание на посапывающую Лизку.

– Тогда Лизки могло не быть, – вырывается прежде, чем я успеваю обдумать эти слова.

Олег угукает, стискивая мою талию.

– Тебе удобно? – чувствую, как он ищет позу поудобнее.

– Нормально, – упирается лбом о мое плечо и делает глубокий вдох.

– Пойдем в зал, или в кухню. Чаем тебя напою. Сегодня пирог приготовила с яблоками.

Олег довольно мычит.

– Пирог ночью – это сильно, конечно. Особенно для спасателя.

Цокаю.

– Ой, да что там будет от одного кусочка, – отталкиваюсь от пола и протягиваю руку Олегу.

– С этого все и начинается.

Фыркаю и с довольной улыбкой смотрю, как Жданов вкладывает руку в мою ладонь.

Кряхчу в попытке поднять его.

– Что такое? Не под силу меня, как Лизку, дернуть?

– Да уж, ты побольше будешь и потяжелее.

Олег пружинистым движением поднимается во весь рост.

Прикладываю ладонь ко лбу Лизки и выдыхаю. Даже так ощущаю, что температура становится ниже. Но все же ставлю градусник.

– Сейчас посмотрим, как лекарство действует.

Ощущения не подводят, и на градуснике уже все не так критично.

– Что там? – Олег пытается заглянуть через мое плечо, но только недовольно цокает.

– Тридцать семь и пять.

– Нормально, но завтра поедем в больницу. Будем разбираться, в связи с чем это случилось.

Разумное решение.

Накрываю на стол, сама наливаю стакан воды и откидываюсь на спинку.

– Хитрая, ты, значит, за собой следишь. А меня откармливаешь, – но, судя по довольной жующей мордашке Жданова, он совсем не против.

– А ты будто упрекаешь.

Угукает.

– Нельзя так вкусно готовить, Ледышка.

Замолкаем. Я кручу стакан на столе, не решаясь задать вопрос, который меня волновал весь день.

– Ну что ты ерзаешь? – замечает мое состояние Олег. – Спрашивай уже.

Поднимаю на него глаза. Делаю вдох.

– Что там с Димой?

Шумный выдох. Олег отставляет пустую посуду и зарывается пальцами в волосы. А я вообще перестаю дышать в ожидании его приговора.

Но, видя лицо Олега, я могу без слов понять, что все плохо.

– Хорошего мало. Ему светит десятка.

Шокировано открываю рот. Из меня вылетает какой-то непонятный писк.

– Чего?

– Десять лет тюрьмы, Поль.

– Что он натворил? – голос садится до хриплого шепота.

– Мошенничество в особо крупных. Сговор. Короче, полный букет, – Олег проводит ладонями по лицу и с шипением выпускает весь воздух из легких. – Я понятия не имею, что делать, Ледышка.

– Ты с ним встречался?

Кивает.

– И что он?

Грубый смешок.

– Просит вытащить его оттуда. Но я не знаю. Он даже не отрицал, что это все сотворил.

Я будто сама чувствую всю боль, которая сейчас засела в Олеге. Что бы ни сделал Дима, он его брат. Родной человек. Кровь одна.

И Олег им дорожил всегда.

– А это реально?

– Не знаю, Поль. Он заслужил…

– А ты сам сможешь спокойно жить, если не поможешь?

– Хороший вопрос, на который у меня нет ответа, – потирает бровь, сверля меня пристальным взглядом.

– У тебя сейчас пирог засохнет, если не перестанешь на меня так смотреть, Олег, – я стараюсь переключить его внимание.

А то под таким взглядом мне становится сложновато контролировать сердцебиение. Сердце будто стремится к нему, а я боюсь, Олегу сейчас совсем не до меня.

У него кроме нас с Лизкой столько на плечи рухнуло.

– О чем задумалась?

Распахиваю глаза, удивленно моргаю.

– Почему ты думаешь, что я задумалась? – неловко усмехаюсь.

Олег качает головой, засовывая в рот последний кусочек выпечки, и откидывается на стуле.

– По глазам вижу, что куда-то улетела. Далеко.

– Думаю, что тебе сейчас не до нас с Лизкой будет. Надо Диме помогать.

Олег выгибает бровь.

– Ну-ка встань со стула, – кивает на меня подбородком.

– Зачем это?

– Давай, давай. Покажу что-то.

Мотаю головой, сильнее отодвигаясь от Олега. Он хмыкает и встает сам.

– Что тебе нужно? – сдерживаюсь, чтобы не засмеяться.

Олег хватает меня за руку и дергает на себя. Ойкаю, и не успеваю среагировать, как он падает на свой стул, усаживая меня на колени.

– Чтоб я такого больше не слышал, – смотрит серьезно в лицо.

И мне становится немного стыдно. Опускаю глаза, но меня цепляют за подбородок и поднимают голову. Снова встречаюсь с глазами Олега, в которых пляшут смешинки.

– У меня всегда вы будете важнее всего.

Сжимаю губы.

– Не говори того, чего не сможешь воплотить.

Олег выгибает бровь.

– И с чего ты делаешь такие выводы, Ледышка?

– У нас уже один раз не получилось ничего, – практически шепчу эту фразу, от которой по рукам ползут мурашки, – ещё раз будем проверять?

– Будем. Мы оба уже научены горьким опытом. И глупо сейчас отрицать наши чувства, которые никуда не делись, Поль. Я же вижу, что тебе тоже не все равно, – обхватывает меня за шею, притягивая к себе, – я понял свою ошибку. Тогда я действовал на эмоциях, а сейчас, когда уже умудрился тебя потерять и без тебя побыть, я буду осторожнее с выводами.

– Ты спросил у Димы, зачем он это все провернул? – мне становится интересна причина, хотя до этого момента я не особо задавалась вопросами, как и почему.

Олег сжимает губы.

– Я ему и про Лизку не сказал. Подумал, что он недостоин такой новости. Про нас тоже не узнавал. У нас было десять минут, и там уж не до исповедей, – опускает глаза.

– Ну да, логично, – становится стыдно, что не подумала, – прости.

Острый взгляд пронзает лицо. Олег ухмыляется.

– Это я должен у тебя просить прощения, что не вытряс из Димона всю правду про нас. Но…

Обхватываю Олега за шею и кладу указательный палец на его губы.

– Не оправдывайся. Я понимаю прекрасно, что ситуация и место не лучшие.

– Я узнаю, – мотает головой Олег, отрывая мою руку от своего лица, и целует ладошку, – веришь?

– А нужно ли, Олеж? Это прошлое, и мы его не изменим уже. Что случилось, то случилось. Остается только принять и жить дальше. А Диме уже воздалось за все.

Олег прикрывает глаза, сглатывает.

– Я даже представить себе не мог, что все вот так сложится, Поль, – шепчет с надрывом, – и как теперь дяде Жоре об этом говорить?

Закусываю губу.

– Как-то придется. Не говорить же несколько лет, что Дима где-то просто гуляет. Да и лучше горькая ложь…

Олег усмехается.

– Да уж, удар для дяди Жоры. Но отмазывать он его точно не будет, даже если остались связи.

– А вдруг…

– Нет, Полин, – мотает головой и говорит достаточно жестко: – «Если человек заслуживает, то он оказывается в тюрьме. А заслуживает ли он, уже разбирается следствие». Слова дядьки, когда ещё работал.

– А вдруг Дима не заслуживает?

Олег закусывает губу.

– У следствия все доказательства. И он не отрицал, Полин. Но дядьке, конечно, нужно сообщать как-то. Блин, – ерошит волосы и смотрит на меня таким беспомощным взглядом, – хорошо хоть, вы у меня есть. Такие красивые и хорошие.

– А Лиза, – замолкаю, чтобы перевести дыхание, – Ты не передумал насчет Лизы? – спрашиваю, а у самой внутри все замирает.

– Не понял…

– Ты все так же готов брать за неё ответственность?

Олег прищуривается.

– И даже больше, после того как её папашка встрял по полной. Кто ещё о ней позаботится?

– Я, – надуваю губы.

Олег хмыкает.

– У ребенка должны быть два родителя, Ледышка. Так правильно. Да и меня она уже покорила.

Обнимаю его за шею и прижимаюсь носом к щеке.

– Спасибо, не сомневалась в тебе, – бормочу, целуя шершавую щеку.

Олег довольно урчит, стискивая меня в руках.

– Ещё, – выдыхает, а я хмыкаю, но просьбу выполняю.

Поворачивает голову.

– А теперь губы. Слабо?

– Наглеешь, – закусываю губу.

– Пользуюсь моментом, – и сам же, не дождавшись, впивается в губы.

– Останешься? – отрываюсь от него с большой неохотой.

Олег облизывает нижнюю губу и довольно жмурится.

– Оставишь?

Киваю.

– Даже если бы не оставила, заставил бы передумать.

– Вот ты… – шлепаю его по руке.

Олег поднимается со стула со мной на руках.

– Куда вас доставить?

Пожимаю плечами.

– В зал? – проговариваю, а у самой сердце ускоряется. – Лизку только надо проверить. Как она там.

Я так давно не ощущала его тепло, и теперь от одной мысли все тело обдает жаром.

Кивает.

– Проверим, обязательно. Но ты её там так забаррикадировала, что она захочет – не свалится.

Выгибаю бровь, Олег перехватывает мой взгляд и фыркает.

– Ты её плохо знаешь. Если она захочет, она сбежит откуда угодно. Удивительная проворность для восьми месяцев, знаешь ли. Но я про температуру.

Олег кивает.

На носочках крадусь к спящей Лизке и прикладываю ладонь к лобику. Уже не такая горячая, значит, лекарство сработало.

Ставлю градусник и выпрямляюсь. Олег сгребает меня сзади, утыкаясь носом в изгиб шеи. Становится щекотно, но я держусь, чтобы не захихикать.

– Я скучал по тебе, Поль, – водит носом по коже, чем сбивает все мысли в один снежный ком, – несколько раз порывался приехать.

– И что же тебя останавливало? – закусываю губу, прислушиваюсь к равномерному сопению Лизки.

Чувствую, как Олег дергает плечами.

– Тормозил себя тем, что ты с другим.

Угукаю.

– С братом твоим.

Смешок.

– Да уж, теперь и не знаю, удастся ли спросить, почему он все это заварил и какая ему была выгода.

Обхватываю руки Олега, которые лежат на талии, и прислоняюсь сильнее к груди.

– Давай просто забудем. Было и прошло.

– Да просто самому интересно. Но да, забудем. И начнем сначала. Начнем же?

Градусник пищит, а Олег ухмыляется.

– Ну прям вовремя.

Проверяю результат и расслабляюсь.

– Тридцать семь и два, – показываю градусник Олегу.

Накрываю Лизку пледиком и проверяю подушки. Все ли надежно подпирают малышку.

По-хорошему, кроватку бы ей свою, чтобы уже точно она была в безопасности, а не подставленные стулья и подушки.

Олег тянет меня на выход.

– Ну так что?

– Начнем, – произношу единственно правильное слово и вижу, как плечи Олега расслабленно опускаются, – только вот нужно ли тебе самому это все?

– В каком смысле? – голос Жданова садится и звучит довольно угрожающе.

– Я тебе говорила. Я понимаю, что об этом рано и все такое, – машу рукой, – но со мной не будет нормальной семьи.

– В каком смысле?

Повторяется. Дает мне возможность дать заднюю, но я должна убедиться, что он понимает, что может нас ждать в будущем.

– Не надо мне сейчас взглядом угрожать, Олеж.

Вздыхаю и облизываю губу от волнения.

– Объясни, я не врубаюсь, что ты сейчас хочешь до меня донести.

– Если ты захочешь своих детей, то я не смогу их родить, – больно такое говорить, глядя в лицо любимому мужчине.

Резкий вдох Олега.

– Сюда иди, – и сам наступает, заставляя меня отступать, пока не упираюсь в край дивана. Олег придерживает меня за талию, наклоняется. – Я пока не попробую, не поверю.

– Чего не попробуешь? – закашливаюсь.

– Ребенка с тобой зачать, – рычит мне на ухо, – услышала меня?

– А если не получится, – ком в горле становится больше, мешая нормально дышать.

Сама не осознавая того, вгоняю в руки Олега ногти, и он шикает.

– Получится, Ледышка. В конце концов, медицина здорово шагнула вперед. Ну и у нас будет Лизка. Я её теперь Димону не отдам: не заслужил.

Подавляю вдох и упираюсь лбом в надежную грудь Жданова.

– Потом не говори, что я не предупредила, – бормочу, а саму немного отпускает.

Потому что не дали пинка, как бездомной собаке, а пригрели на груди.

– Поль, мне главное, что ты у меня есть и будешь рядом, – Олег проводит ладонями под моим топом, – а теперь целуй.

– В комнате, между прочим, ребенок, – а у самой улыбка разъезжается сама по себе.

Олег невинно хлопает глазами.

– Так я и не собираюсь ничего плохого делать, и ребенок не пострадает, честное слово.

– Ну, ну, – хмыкаю, но все же шагаю к Олегу и оказываюсь в крепких объятиях.

– Ледышка моя, – зарывает пальцы в волосы, притягивая мою голову к себе. – Моя, поняла?