Глава 9

Демьян Аркадьевич относит меня в ближайший кабинет, усаживает на кушетку. Я расстёгиваю куртку.

— Давайте помогу, — он аккуратно вытаскивает мне руки из рукавов, стараясь не потревожить больное плечо. — Свитер тоже надо снять!

— Спасибо, это я уже сама, — пытаюсь отползти по кушетке в сторону, но меня тут же ловят.

— Оля, перестаньте, — качает головой мужчина.

Собираюсь начать возражать, но тут в кабинет торопливо заходит врач в зелёном медицинском костюме, за ним женщина в белом халате, наверное, медсестра.

— Что тут у нас такое? — подходит ко мне. — Рассказывайте, что произошло?

— На меня снег со льдом с крыши свалились, а ещё я ногу подвернула, — шмыгнув носом, сообщаю доктору.

— Демьян Аркадьевич, — мужчина оборачивается к моему боссу, — вы бы решили вопрос со снегом. Подсудное ведь дело!

Тот мрачно кивает, смотрит на мою больную конечность свирепым взглядом.

— Уволю к чертям собачьим! — рычит и выносится из кабинета.

— Ну вот, а теперь давайте смотреть ваши травмы, — врач кивает медсестре, и та начинает помогать мне раздеваться.

Спустя полчаса меня выкатывают в коридор на коляске. Здоровенную ссадину на спине обработали, на ушибленном плече придерживаю пакет со специальным льдом, нога туго забинтована — вывиха нет, но растяжение я заработала. Травматолог сказал, что пару дней надо будет делать холодные компрессы, а потом тёплые. Тогда же и ходить смогу.

— Оля! — возле ресепшен меня встречает Костя. — Мне папа сказал тебя здесь ждать! Он сейчас придёт, и мы домой поедем!

— Ясно, — собираюсь встать с коляски, но меня останавливает медсестра.

— Не вставайте! Вам нельзя пока!

— А как же я до машины…

— Ольга, вы же слышали, вам нельзя вставать, — в поле моего зрения появляется сердитый Кудинов. — Сейчас отнесу вас. Костя, прививка пока отменяется, не до того.

Мальчик сначала расплывается в улыбке, а потом смотрит на меня и вдруг хмурится.

— Нет, пап, — качает головой. — Давай сегодня. Я не хотел идти. Это из-за меня на Олю снег упал.

— Милый, ты тут совершенно ни при чём! — торопливо говорю, притягивая его к себе и обнимая за плечи. — Но решение правильное. Смысл тянуть? Просто сделай, и всё! А то придётся ждать и переживать.

Костя вздыхает и неуверенно смотрит на отца.

— Идём, я тебя отведу, — мужчина протягивает ему руку. — Ольга, подождите нас немного.

— Конечно, — киваю и ободряюще улыбаюсь ребёнку.

Спустя десять минут довольный Костя показывает мне игрушку, которую ему дали за храбрость. Демьян Аркадьевич пресекает все мои попытки встать и несёт к машине на руках, а потом так же на руках доносит до квартиры. Мне уже до того неловко, что сил нет на него глаза поднять, да только это оказывается не конец.

— Костя, — серьёзно обращается к сыну мой босс, — ты давай, как взрослый, сделай всё сам — переоденься, руки помой. А я помогу Оле, она сейчас сама не справится.

— Ага, — ребёнок скидывает ботинки, куртку и уносится к себе в комнату.

— Я справлюсь, — возражаю мужчине, на всякий случай вжимаясь в спинку диванчика, стоящего в коридоре, на который меня опустили минуту назад.

— Ольга, не глупите, у вас плечо болит, ногу напрягать нельзя — вы даже раздеться сами не сможете, — он опять подхватывает меня на руки.

— Куда?..

— Ко мне в ванную, — отвечает спокойно.

— Не надо! — начинаю дёргаться в его руках.

— Тихо, иначе уроню вас ещё! — меня прижимают крепче.

— Почему именно к вам?

— Просторная душевая, места много.

Мужчина со мной на руках проходит через свою спальню и осторожно опускает меня на табурет в большой ванной комнате.

— Так, сейчас держитесь за мои плечи и аккуратно встаёте на здоровую ногу, понятно? — спрашивает, опускаясь вниз и упираясь одним коленом в пол.

— Зачем? — делаю, что сказано, и тут он… берёт и начинает расстёгивать мои джинсы!

Взвизгнув, падаю обратно на стул.

— Оля! Вы что творите? Хотите вторую ногу повредить?!

— Демьян Аркадьевич! — меня начинает потряхивать. — Я сама смогу! Честное слово!

— Оля, ну хватит, ладно? — он пытается поймать мой взгляд, а я упорно отвожу глаза. — Вы же разумная девушка. Успокойтесь. И вообще, я всё-таки медицинский закончил. Воспринимайте меня, как врача.

— Вы закончили медицинский? — смотрю на него удивлённо.

— Да, — мужчина кивает. — Только по специальности работать не стал, в бизнес ушёл.

— А почему?

— Сначала вы разрешаете мне вам помочь, а потом я расскажу, — он прищуривается.

Помедлив, встаю.

— Вот на что вас можно поймать, на любопытство, — усмехается Демьян Аркадьевич, помогая мне стянуть джинсы. — Садитесь теперь обратно.

Снимает штанину с одной ноги, затем — очень осторожно — со второй, повреждённой.

— Руки вверх поднимите, — голос у него начинает звучать как-то по-другому.

— Плечо больно, — жалуюсь ему. — Не могу до конца поднять.

— Ладно, тогда давайте так, — он просовывает ладони мне под свитер, растягивает, помогая вытащить сначала здоровую руку, потом голову, и только потом уже больную.

— Я везунчик, — говорит вдруг, глядя на меня и улыбаясь. — Вы мне обещали, что я этого больше никогда не увижу.

Меня так бросает в краску, что лицо начинает просто полыхать. Очень хочется прикрыться, но, во-первых, нечем, а во-вторых, это кажется глупым — он ведь действительно всё уже видел.

— Оля, я до сих пор не поблагодарил вас, — шеф перестаёт улыбаться, смотрит на меня серьёзно, опять опускается рядом со мной, слегка поворачивает, рассматривая ссадину на спине.

— А давайте вы это сделаете, когда я буду одета? — вырывается у меня со стоном.

— Да, конечно, — произносит он медленно и проводит кончиками пальцев по ноющему плечу, заставляя кожу покрыться мурашками.

— Демьян Аркадьевич… — я почти шепчу и не знаю, что ещё сказать.

С одной стороны, мне нужно его остановить. А с другой… совсем не хочется!

— Я помогу вам с душем…

— Что?! Нет!..

Не успеваю возразить, как мужчина встаёт, делает шаг в сторону душевой, поворачивает кран и на него сверху летят брызги.

— А, чёрт! Забыл переключить.

Он встряхивает головой, обдавая меня мелкими капельками. Вытянув из брюк рубашку, быстро расстёгивает пуговицы и скидывает влажную ткань.

Мама, роди меня обратно!

Захлопываю рот с такой силой, что зубы издают отчётливый стук. Смотрю на это зрелище, не отрываясь. А мне-то всегда казалось, что неконтролируемое слюноотделение при взгляде на некоторых особей противоположного пола — это сказки. Так, Оля, срочно включай мозги, пока они все в трусы не стекли!

— Демьян Аркадьевич, вы меня соблазнить пытаетесь? — выдавливаю из себя.

— Получается? — он кидает на меня хитрый взгляд.

— Нет, — качаю головой, изо всех сил затыкая внутренний голос, который орёт: «конечно, получается, ещё как!»

— Жаль, — наигранный вздох, затем мужчина сгоняет с лица улыбку. — Оля, ногу я вам сейчас разбинтую, и вы осторожно встанете вот сюда! — показывает на кафельный пол душевой.

— Н-нет, спасибо, — шепчу, облизнув губы.

— Что опять не так?

— Мне сказали не снимать повязку, — не могу отвести взгляда от его груди и ровных мышц пресса, — потому что у меня не получится её правильно наложить.

— Я знаю, как правильно накладывать повязку, и всё сделаю.

— Мне не нужно в душ, — мотаю головой.

— Что, совсем? — он опять улыбается.

— Да, совсем, — выпрямляю спину, забыв, что из одежды на мне только бельё.

Его взгляд упирается в мои ключицы, соскальзывает ниже и тоже останавливается на несколько секунд.

— Ну что ж, — голос у него слегка хрипит, — тогда я отнесу вас в вашу комнату.

— Хорошо, спасибо, — облегчённо вздыхаю, вот только…

Никто и не думает одеваться. Меня просто опять поднимают на руки, прижимая к обнажённой груди. Кожа к коже. Почему он такой горячий?

— У вас температура? — ляпаю первое, что лезет на язык, и замечаю весёлый взгляд.

— М-м, ну, может быть, я немного перегрелся.

Я вспыхиваю и с трудом подавляю желание закрыть лицо руками. К счастью, Костя возится в детской — просто удивительно, как ребёнок не застал нас в таком виде. Меня сгружают на кровать в моей комнате.

— Не вставайте сами! — строго говорит шеф. — Я пойду сменю одежду.

Ага, так я прям тебя и послушалась!

Когда Кудинов возвращается, на мне уже надеты пижамные штаны и футболка.

— Оля, я же просил не вставать! Ну что мне вас, к постели привязывать?

Похоже, он понимает, что сказал, только спустя пару секунд. Возникшую между нами тишину можно резать ножом, такая она густая.

Мужчина, кашлянув, негромко говорит:

— Я закажу ужин, — и торопливо выходит из комнаты.

С трудом подавляю тяжёлый вздох. Нет, так не пойдёт. Надо срочно выстраивать дистанцию. Иначе всё это закончится очень-очень плохо… в первую очередь для меня!

Но как её выстраивать, когда о тебе так заботятся? Нам скоро привозят ужин, Демьян Аркадьевич относит меня на кухню, хотя я предлагаю принести мне тарелку в спальню. Такое ощущение, что он просто получает удовольствие, таская меня взад-вперёд! Затем ультимативным тоном требует, чтобы я отдыхала, а Костю он уложит сам.

И в результате мне остаётся сидеть в постели, кусая губы и прислушиваясь к мужскому голосу, доносящемуся из детской — он читает сыну книгу на ночь.

Задумавшись, не замечаю, как наступает тишина, а потом шеф заглядывает ко мне в комнату.

— Костя заснул, — говорит негромко.

Почему мне слышится подтекст в его словах?

— Хорошо, — отвечаю так же тихо.

Мужчина, поколебавшись, проходит внутрь, садится на диван, стоящий напротив кровати.

— Я обещал вам рассказать…

— Не надо, — прошу его тихо.

Я всё-таки решаюсь поговорить с ним, и делать это надо прямо сейчас — иначе потом будет хуже и тяжелее.

— Не надо, — повторяю, откашлявшись. — Мне не нужно знать. Демьян Аркадьевич, я считаю, что отношения между нами перешли недопустимую границу.

Заставляю себя смотреть прямо на него, и мне неожиданно становится больно — я вижу, как неуловимо меняется и становится холоднее выражение его лица. Всё происходит буквально на глазах — он моментально отстраняется и замыкается в себе.

— Вот как?

— Да, — киваю, пытаясь сохранить уверенность в голосе. — Вы мой работодатель. Я няня вашего сына. Мы не должны больше… Нам не стоит обсуждать личные темы, не касающиеся ребёнка.

— Я вас понял, — он резко встаёт.

— Подождите, у меня есть вопрос, который имеет отношение к Косте.

Мужчина смотрит на меня с каменным лицом.

— Что случилось с матерью мальчика? — спрашиваю его.

— Вас это не касается, — он высокомерно изгибает бровь.

— Вы в курсе, что ребёнку снятся кошмары? — спрашиваю его.

— Это происходит со всеми детьми время от времени, — отвечает равнодушно.

— Но не все дети лежат при этом молча, — возражаю упрямо. — Большинство идёт к родителям.

— Чего вы от меня хотите? — в голосе появляется злость. — Вам явно удаётся справляться без моей помощи, например, вытаскивать моего сына на улицу среди ночи! Это что, была какая-то инновационная терапия?

Вздрагиваю от его слов. Значит, он нас всё-таки видел.

— Костя был очень напуган. Это не просто страшный сон, — продолжаю пытаться достучаться до него. — Он ни разу не сказал мне ничего о маме, это ненормально в его возрасте! Вы же понимаете, что…

— Я объяснил ему её отсутствие, — перебивает меня мужчина. — Это не должно вас волновать. Всё остальное — моё личное дело! — язвительно выделяет последние слова и выходит из комнаты.

Выдыхаю и откидываюсь на постель. Кажется, я всё сделала плохо. Почему-то хочется плакать. Утыкаюсь носом в подушку и позволяю пролиться нескольким слезинкам, но быстро беру себя в руки и стараюсь успокоиться.

В конце концов, не я первая нарушила равновесие. Это сделал Кудинов — когда заподозрил меня в «попытке соблазнения». А если бы я не остановила его сейчас, кто знает, до чего мы могли бы дойти. И плевать, что мне самой хочется дойти до конца. Такие романы ничем хорошим не заканчиваются. Я в итоге останусь без работы и с разбитым сердцем. Нет уж, спасибо!

Вот только логичным моё поведение явно выглядит только для меня. Потому что ближайшие несколько дней мне открыто демонстрируют обиду и оскорблённое достоинство: разговаривают подчёркнуто свысока, да ещё и всячески пытаются показать, что моё место здесь — во втором десятке. Детский сад какой-то…

Положение осложняется тем, что первое время я не могу нормально ходить. Наступают и проходят выходные, но в понедельник мне тоже велят не нагружать ногу — рано. Костю в школу везёт отец, а потом ещё и работает из дома — не иначе, чтобы трепать мои и без того расшатанные нервы. С тоски и от безделья я все эти дни пропадаю на кухне, готовя завтраки, обеды и ужины и компенсируя таким образом свою временную нетрудоспособность.

Слава всем богам, к середине недели нога восстанавливается, и всё более-менее входит в рабочую колею. А затем шеф сообщает мне, что в конце месяца я пойду с Костей на новогоднюю ёлку.

— После утренника Костя поедет к Никите и проведёт у него новогодние праздники. Вы можете быть свободны на это время, — объясняет сухо.

— Поняла, Демьян Аркадьевич, — киваю. — Когда я должна вернуться?

— Третьего января. Я выйду на работу четвёртого.

— Хорошо, — поколебавшись, спрашиваю: — Тогда я могу не заезжать сюда после ёлки, а сразу ехать домой?

Мужчина равнодушно пожимает плечами.

— Как вам будет угодно.

— Я хотела бы ещё попросить у вас выходной, — начинаю несмело.

Мне неловко, потому что я и так долго не могла нормально исполнять свои обязанности, но нужно съездить в магазин. Купить подарок маме, и себе что-нибудь, а то на ту же ёлку мне даже надеть нечего. Понимаю, я няня, но и выглядеть симпатично под новый год тоже хочется.

— Можно даже не целый, половину дня, — уточняю, опустив глаза.

— Зачем?

Поднимаю взгляд и неуверенно смотрю на шефа.

— Мне нужно… — собираюсь объяснить детали, но потом решаю не вдаваться в подробности, — …по личным делам.

У него на скулах начинают ходить желваки.

— Ладно, послезавтра, — отвечает мне холодно. — Вторая половина дня ваша. Я сам заберу Костю из школы.

— Спасибо, — отвечаю тихо.

Вот только в нужный день наши планы резко меняются. Отвезя Костю на учёбу и прибираясь в комнате, бросаю взгляд на клетку с хомяком, который как-то чересчур тихо себя ведёт. Обычно в это время он шебуршит так, что во всей квартире слышно. Приглядываюсь и замираю.

— Ой, чё-ёрт! — тяну расстроенно.

— Ольга, вы ещё здесь? — в детскую заглядывает шеф. — Что случилось?

— Демьян Аркадьевич, — зову его почему-то шёпотом, не отрывая взгляда от клетки, — тут это… Мистер Крыс, похоже, того… ну, как там говорят, на радугу ушёл.

— На какую радугу? — непонимающе спрашивает мужчина и проходит внутрь, становясь рядом со мной.

— Сдох! — говорю в полный голос.

Мы смотрим друг на друга.

— Ну что ж, — он пожимает плечами. — Они ведь недолго живут?

— Да уж… основная задача хомяка — показать детям, что такое смерть, — говорю мрачно, вспомнив старый анекдот.

— Что?

— Да так, ничего, — разворачиваюсь и иду в комнату за сумкой. — Я пошла.

— Куда?

— У меня выходной, вы мне сами дали вторую половину дня сегодня.

— А кто Косте скажет про хомяка?

— Как кто? — не обращая внимания на Кудинова, который заходит в спальню следом за мной, забираю мобильный, зарядку, кладу это всё к себе. — Вы и скажете!

— Я?!

— А в чём, собственно, проблема? — поворачиваюсь к нему.

— Костя так носился с грызуном всё это время! Как я ему скажу?

— Словами через рот, — пожимаю плечами.

— Нет-нет, так не пойдёт! — мужчина пятится назад.

— Здрасьте, приехали, вы отец или кто? — пытаюсь протиснуться мимо него в коридор.

— Оля, вы куда?! Не бросайте меня! — он перегораживает мне дорогу.