Глава 8

— Зрение? — в моём голосе искреннее удивление. — Я даже подумать не могла… Но… Ни разу не видела вас в очках.

— И не увидите, — он морщится, — ненавижу очки.

— У вас близорукость или дальнозоркость?

— Близорукость. И астигматизм, — вздыхает мужчина. — Я ношу линзы.

Приподнимаюсь на стуле, наклоняюсь вперёд над столом, вглядываюсь ему в глаза и теперь действительно замечаю прозрачные линзы на радужной оболочке.

— Какой красивый у вас цвет глаз, такой голубой оттенок, — говорю задумчиво.

Тут же, осознав, как близко нахожусь от его лица, сглатываю и, отшатнувшись назад, плюхаюсь обратно на стул. Вспоминается, как он отказался читать Косте книжку, сославшись на усталость. Видимо, просто линзы уже снял к тому времени.

Шеф неловко пожимает плечами, отпивает чай из чашки.

— Почему линзы? — спрашиваю первое, что пришло на ум. — Почему вы не сделаете операцию?

— Боюсь, — следует на это неожиданно честный ответ, и я даже не сразу соображаю, как реагировать на такое откровение.

— Я бы, наверное, тоже боялась, — подумав, соглашаюсь. — Как-то глаза — это всегда страшно. Вас дразнили в детстве из-за очков?

Он кивает.

— Из-за очков, из-за хороших оценок, из-за того, что чересчур худой и хлипкий, в общем, ботаник — типичная история.

Я вижу, что продолжать ему не хочется. Может, уже и вообще пожалел, что разоткровенничался. Поэтому встаю, мою и убираю чашку, а затем говорю спокойно:

— Тогда вы точно понимаете, почему я заморочилась с этой поделкой. Косте и без того хватает неприятностей в школе.

— Что вы имеете в виду? — шеф подбирается.

— Вы помните, что вас вызывали к директору перед отъездом?

— Совсем забыл, — он морщится, отодвигает чашку. — Надо поехать завтра.

— Не обязательно, — качаю головой, — я со всеми разобралась.

— С кем вы разобрались?

— С директрисой и с замначальника генштаба, сыну которого Костя заехал по лицу.

— С кем?!

— А что вас удивляет? — оборачиваюсь к нему, складываю руки на груди.

Демьян Аркадьевич скользит по мне взглядом с головы до ног и обратно, а потом вдруг весело ухмыляется.

— Знаете, а ничего меня не удивляет! — говорит довольно. — Мне даже жалко немного этих бедняг.

Насмешливо фыркаю, глядя на него.

— Нет, серьёзно, — продолжает веселиться босс. — Если учесть, какую взбучку вы задали мне… Кстати, у вас прекрасная фигура, — выдаёт невпопад.

— Да и у вас с утренней физиологией всё неплохо, — отвечаю язвительно.

Он опять отводит глаза, но я чувствую, что уже устала разбираться в перепадах его настроения.

— Спокойной ночи, Демьян Аркадьевич, — иду к выходу из кухни.

— Да уж, спокойной… — раздаётся еле слышное бурчание.

С утра довольный Костя прикрепляет к ветке двух птичек, и мы сдаём в школу готовую поделку.

Несколько дней проходят спокойно. В клинике в конце года куча дел, поэтому шеф пропадает на работе. Контракт, кстати, мы с ним подписали. Правда, пункт про оладьи он не внёс, но я решила не вредничать и не напоминать. Вообще готовка осталась по моему желанию. Демьян Аркадьевич попросил не напрягаться, если времени не хватает, и заказывать еду из ресторана.

Зарплату он предложил вполне достойную и сразу выплатил аванс, который я почти целиком перевела маме. Скоро новый год, пусть близнецам подарки купит.

В один из вечеров, когда все, кроме меня, уже спят, начинает валить снег. Крупные белые хлопья сразу покрывают промёрзшую землю пушистым ковром. Ветра нет, и я долго смотрю в окно на первый этой зимой снегопад. Потом, услышав шуршание, решаю зайти в детскую, и неожиданно встречаюсь глазами с Костей.

— Ты почему не спишь? — спрашиваю у него шёпотом, присаживаясь рядом.

Убираю с его лба растрёпанную чёлку, попутно потрогав кожу. Температуры нет.

— Плохо себя чувствуешь? — пытаюсь понять, потому что мальчик не говорит ни слова.

Тут он внезапно подскакивает в кровати и обнимает меня за талию, уткнувшись лицом куда-то в грудь.

— Милый, ты что? — обнимаю его в ответ, слегка покачивая. — Страшный сон? Испугался чего-то?

Костя кивает, но продолжает молчать. Решаю не давить на ребёнка, и мы просто сидим в тишине.

— На улице снег пошёл, — говорю спустя какое-то время. — Хочешь посмотреть? Очень красиво!

Подходим к окну, откидываем штору и смотрим на снегопад — он как будто ещё усилился, хлопья падают так густо, что всё вокруг даже светлеет.

— Знаешь, что? — гляжу на мальчика с улыбкой. — А пойдём тихонько выйдем на улицу? Это же первый снег!

— А можно? — ребёнок смотрит на меня загоревшимися глазами. — Уже ведь ночь! А в школу не опоздаем завтра?

‍— Но если мы не увидим первый снег, мы можем опоздать на всю зиму, — на ходу меняю фразу из известного мультика. — Ведь каждый снег — единственный в жизни! Идём!

Мы быстро и тихо одеваемся, аккуратно прикрываем дверь и спускаемся по лестнице, чтобы не вызывать лифт и не шуметь.

— Какая красота! — выдыхаю, когда мы оказываемся в центре двора.

Костя жмурится и высовывает язык, ловя крупные снежинки. Потом начинает ходить вокруг меня кругами, оставляя узоры из тёмных следов на нетронутой снежной поверхности.

— Знаешь, если прислушаться, можно услышать, как падает снег, — говорю ему. — Вот ты встань, не двигаясь, закрой глаза и слушай!

Мы оба замираем на минуту, вслушиваясь в шорохи зимней ночи.

— Ну как? — открываю глаза и смотрю на разрумянившегося ребёнка.

— Здорово! — он широко улыбается.

Улыбаюсь в ответ, поворачиваюсь к дому, нахожу взглядом окна квартиры и внезапно ловлю какое-то движение. Как будто штора дёрнулась… Или показалось из-за снегопада?

— Ну что, пойдём? — спрашиваю Костю. — Сейчас можно выпить ещё немного тёплого молока и лечь спать.

— А ты можешь… — мальчик мнётся, но потом решается сказать, — побыть со мной? В моей комнате?

— Конечно! — отвечаю ему и задумываюсь.

Что-то во всём этом есть нехорошее. Вот только что? Почему он молчал? Чего испугался? И главное — насколько часто это случается? Его отец ни разу не упоминал о том, что у ребёнка проблемы со сном.

Нам удаётся тихо и без всяких сложностей вернуться домой и выпить молока. Похоже, шеф так выматывается на работе, что ночью спит без задних ног. Ну и славно.

Я укладываю Костю и держу его за руку, пока он не засыпает. Понять бы, что такое с ним происходит. Может быть, это как-то связано с отсутствием матери или со школой… Странно в этой ситуации вообще всё! Ведь Демьян Аркадьевич говорил мне — он в курсе, что с его ребёнком сложно справляться. Но почему у меня-то с Костей практически никаких трудностей? Мальчишка добрый, воспитанный, легко идёт на контакт.

В общем, загружаюсь я по полной. Ворочаюсь, не могу заснуть, иду на кухню выпить воды, возвращаюсь, и всё равно ничего не получается. Задрёмываю только под утро и, естественно, спустя пару часов встаю уставшая и невыспавшаяся.

Впрочем, не у одной меня, похоже, была тяжёлая ночь, потому что на кухне меня встречает мрачный мужчина с синяками под глазами. Магнитные бури сегодня, что ли? Или снег пошёл, погода поменялась?

— Доброе утро, — с трудом заставляю себя сказать, потому что это даже близко не так.

— Доброе, — меня обжигают взглядом и отворачиваются.

Мысленно машу рукой и решаю плюнуть на непонятное недовольство. Не я ему настроение портила, не мне его и исправлять. Поэтому просто наливаю себе чай и сажусь за стол, силясь продрать глаза и проснуться, наконец.

— Ольга, Косте по графику прививку пора ставить, — обращается ко мне шеф после нескольких минут молчания. — После школы привезите его в клинику.

Мы оба смотрим за окно. Наш с Костей «побег» на улицу состоялся очень вовремя: температура быстро изменилась, и остаток ночи шёл ледяной дождь. А сейчас опять валит снег. Теперь там то ли сугробы подо льдом, то ли лёд под сугробами. Короче, ужас. На дорогах сегодня будет чёрте что.

— Хорошо, я поняла, — киваю мужчине, и он опять отворачивается.

О планах я сообщаю мальчику, когда забираю его из школы. Костю перспектива укола не радует от слова совсем, кроме того ребёнок явно не выспался и устал, поэтому мне приходится урезонивать и успокаивать его всю дорогу до клиники.

— Я не пойду, — в конце концов заявляет мне Костя, когда мы уже подходим к широкому крыльцу под козырьком.

Глаза у него на мокром месте, и я притормаживаю, присев рядом с ним на корточки.

— Милый, ну это же не так страшно, как ты думаешь!

— Всё равно не пойду, — ребёнок шмыгает носом, и губы у него начинают дрожать.

Будь моя воля, я бы отложила это всё. Мы устали, погода ужасная, настроение ни к чёрту. Ну и сделали бы эту прививку через пару дней. Встаю и отхожу от мальчика на пару шагов, задумчиво смотрю в серое небо. Может, пойти к Кудинову и объяснить ему, что сегодня неудачный момент… Или не стоит идти у ребёнка на поводу?

Рассеянно скольжу взглядом по зданию клиники и вдруг, как в замедленной съёмке, вижу, что с крыши срывается широкий снежный пласт. Падает на козырёк, сдвигая налипшую на нём ледяную массу, и всё это начинает скользить вниз…

— Костя!

Рывком бросаюсь вперёд, подворачиваю ногу на льду, который сегодня везде. Щиколотку пронзает острая боль, но успеваю, наклонившись, оттолкнуть мальчика в сторону.

Удар принимают на себя плечо и часть спины, я, пошатнувшись, теряю равновесие и оседаю на тротуар.

— Оля! — с двух сторон кричат мне.

Один голос Кости, второй… А, это же Юра. Водитель подбегает ко мне, но я смотрю только на плачущего ребёнка.

— Милый, не надо так переживать, со мной всё в порядке, — говорю, стараясь не морщиться.

Болит нога, болит плечо, немного саднит спину. Куртка смягчила удар, но синяк наверняка будет грандиозный. Повезло ещё, что это не острые сосульки, и что прилетело не по голове.

— Я просто немного ушиблась, но всё хорошо, — продолжаю успокаивать мальчика.

— Тебе не больно? — всхлипывает Костя.

— Совсем чуть-чуть, — с усилием улыбаюсь.

— Оль, тебе помочь встать? — вокруг меня суетится Юра, явно не зная, что делать.

— Не надо, Юр, лучше позови кого-нибудь из клиники, я, кажется, ногу повредила, — говорю ему негромко. — И отведи Костю к Демьяну Аркадьевичу, нечего ему тут мёрзнуть.

— Давай, парень, идём быстрей, надо, чтобы Оле помогли, — Юра протягивает Косте руку, а тот вдруг, вытерев нос рукавом, срывается и сам бежит внутрь.

Водитель торопится за ним, но его чуть не сбивает распахнувшейся настежь дверью.

— Оля?!

Ко мне подскакивает Кудинов в одной рубашке, за ним маячит замурзанная Костина мордашка. Быстро он…

— Где больно? — спрашивает мужчина, опускаясь рядом со мной.

— Щиколотка, — очень хочется заплакать, но я сдерживаюсь, опасаясь, что напугаю Костю, — Плечо, спина.

— Что случилось? Плечо со спиной почему?

— Пап, на Олю снег свалился сверху, — выпаливает Костя прежде, чем я успеваю объяснить. — Она меня толкнула, а на неё упало.

— Костя, открой дверь и подержи, — оглянувшись на сына, говорит шеф, просовывает руку под мои колени, второй придерживает за спину. — Обхватите меня за шею. Можете?

— Да, — поднимаю руки, обнимаю его и слегка шиплю от боли в плече.

— Потерпите чуть-чуть! — он встаёт со мной на руках и осторожно несёт внутрь. — Травматолога сюда, быстро! — повышает голос, оказавшись внутри.