Глава 47

Глава 47

Решение пожениться не было красивой вспышкой. Оно выросло постепенно — из усталости, из любви, из общего страха за Майю, из той странной, тяжёлой честности, которая между нами больше не выключалась. И всё же, когда Арсений произнёс это вслух, я всё равно застыла.

Это случилось поздно вечером, в его кабинете. Не в саду, не под звёздами, не с кольцом на колене. Очень в его стиле. Мы обсуждали новые условия встреч Инессы с Майей, спорили о медиаторах и снова разошлись на том, что он пытается держать на себе весь мир, а я пытаюсь не дать ему рухнуть под собственным весом.

— Вы не сможете всё это тащить в одиночку вечно, — сказала я.

— Я и не собираюсь вечно.

— Серьёзно? А выглядит именно так.

— Вы же рядом.

И вот после этих слов повисла та тишина, в которой уже невозможно отступить в остроумие.

— Да, — сказала я. — Я рядом.

Он посмотрел прямо.

— Тогда выходите за меня.

Я замерла. Сначала мне даже показалось, что я ослышалась.

— Вы… что?

— Выходите за меня, Ева.

— Вы вообще в курсе, что люди обычно хотя бы готовят почву перед такими вещами?

— Я думал, мы уже давно стоим на почве. Просто очень неровной.

Я нервно рассмеялась.

— Господи. Это что сейчас было? Предложение руки, сердца и совместной психологической катастрофы?

— Да.

Я смотрела на него и не знала, смеяться мне, плакать или врезать ему за эту фирменную невозможность говорить о самом важном без пафоса, но с абсолютной серьёзностью.

— Почему сейчас? — спросила я.

Он подошёл ближе.

— Потому что я устал жить так, будто вы здесь временно. Потому что не хочу, чтобы Майя думала, что всё хорошее в её жизни снова без имени и без гарантий. Потому что не собираюсь больше относиться к вам как к обстоятельству. И потому что я люблю вас. Этого достаточно?

У меня защипало глаза.

— Это слишком, — прошептала я.

— Возможно.

— И слишком страшно.

— Знаю.

— И совершенно не вовремя.

— Да.

— И вы всё равно это говорите.

Он кивнул.

— Да.

Господи. Вот что делать с мужчиной, который даже признание делает как удар в грудную клетку — без красивых прелюдий, но прямо в центр?

— А если я скажу нет? — спросила я тихо.

Он посмотрел так, что у меня сердце сбилось.

— Тогда я останусь рядом всё равно. Но уже в менее выгодной конфигурации.

Я всё-таки рассмеялась сквозь слёзы.

— Какая романтика. Чисто Воронцов.

— Я же предупреждал, что у меня всё через конструкцию.

Я медленно выдохнула. И поняла, что внутри нет паники. Страх — да. Огромный. Но не паника. Потому что как бы ни было страшно, ответ я уже знала.

— Да, — сказала я.

Он замер. Потом переспросил, будто сам себе не поверил:

— Да?

— Да, Арсений. Да. Но если вы сейчас отреагируете как-нибудь слишком спокойно, я передумаю из чистого принципа.

И вот тут он впервые за долгое время рассмеялся по-настоящему. Не коротко, не сухо, а так, что у него даже взгляд стал живым, молодым, почти мальчишеским.

— Я вас обожаю, — сказал он.

— Это я уже поняла.

Он взял моё лицо в ладони и поцеловал меня. Не так, как в саду. Не как человек, который больше не может сдерживаться. А как мужчина, который сделал выбор и получил ответ.

Когда он отстранился, я всё ещё смотрела на него и не могла до конца поверить, что только что согласилась стать женой мужчины, которого когда-то облила грязной водой.

— Майя нас убьёт, если узнает последней, — сказала я.

— Она вообще нас убьёт за многое, — согласился он. — Поэтому скажем ей завтра.

— Вы боитесь?

— Очень.

— Надо же. А я думала, вы только на врагов смотрите так, будто сожжёте их взглядом.

— На дочь я смотрю так, будто она меня уже победила.

— Это потому что так и есть.

Он наклонился, уткнулся лбом в мой висок и тихо сказал:

— Спасибо, что остались.

У меня перехватило дыхание. Потому что иногда в нём не признания были самыми страшными, а вот такие простые, почти бытовые фразы. В них всегда было больше любви, чем в красивых словах.