Глава 9

Глава 9

После ужина нас перевели в гостиную для общей беседы. Я мечтала только об одном — пережить этот вечер без новых унижений, камер и эмоциональных подножек. Но, как выяснилось, судьба, Влад и богатые люди вообще не умеют останавливаться вовремя.

— Итак, — объявил Влад, развалившись в кресле с планшетом, — нам нужно сформировать первый круг знакомства. Без пафоса. Без фальши. Хотя бы по возможности.

— Это ты не по адресу, — заметила Марго. — Здесь половина комнаты — профессионалы по впечатлению.

— Поэтому и прошу минимальной фальши.

— Начни с себя, — посоветовала я.

— Я уже идеален, мне не надо.

— Тяжёлая стадия, — вздохнула я.

Арсений сидел чуть в стороне, но, как всегда, оставался центром даже молча. Майя устроилась на ковре с конструктором, делая вид, что не слушает. Хотя слушала всё. Дети всегда слушают всё.

— Ладно, — сказал Влад. — Простой вопрос. Зачем вы здесь? По-настоящему.

— Ради Арсения, конечно, — первой улыбнулась Виолетта. — Мне импонирует мужчина, который умеет брать ответственность.

Я чуть не подавилась воздухом.

— Что? — тут же заметила она.

— Ничего. Просто вы очень быстро начали говорить рекламными слоганами.

— А вы, видимо, думаете, что хамство делает вас искренней?

— Нет. Искренней меня делает жизнь. Хамство — это просто упаковка.

Арсений прикрыл глаза на секунду, как человек, которому срочно нужен либо отпуск, либо транквилизатор. Алина заговорила следующей — спокойно, мягко, профессионально. Марго — ярко и честно, с признанием, что любит сложные истории. Когда дошла очередь до меня, я уже заранее ненавидела весь этот круглый стол исповедей.

— Я здесь, потому что мне заплатят, — сказала я.

Тишина.

Чистая, ясная, звенящая.

Виолетта улыбнулась с плохо скрытым удовлетворением. Алина посмотрела внимательнее. Марго — с интересом. Арсений — не моргая.

— Честно, — довольно сказал Влад.

— А вы чего ждали? «Судьба свела нас на лестнице, и я поняла, что создана для элитного материнства»? Нет. Мне нужны деньги. И это всё.

— Не всё, — тихо сказал Арсений.

Я резко повернулась.

— Вы так уверены?

— Да.

— И что же ещё?

Он выдержал паузу.

— Вы слишком злитесь на чужое одиночество, чтобы дело было только в деньгах.

Воздух в комнате изменился. Стал плотнее, тяжелее, опаснее. Потому что он попал. Просто и точно. В ту часть меня, которую я вообще никому не показывала.

— Не льстите себе, — сказала я холодно.

— Я и не себе.

— Тогда кому?

— Вам.

Я встала резко.

— Мне нужен воздух.

— Ева, — окликнул Влад.

— Без меня продолжайте. У вас тут и так хватает красиво говорящих.

Я вышла в сад через стеклянную дверь, не дожидаясь ничьего разрешения. Ночь была прохладной и тихой, пахла мокрой травой и дорогими цветами, за которыми, наверное, ухаживал отдельный человек с профильным образованием. Я обхватила себя руками и смотрела в темноту, пытаясь отдышаться и одновременно не думать о том, как легко этот мужчина только что пробрался мне под кожу.

— Вы всегда так убегаете, когда кто-то оказывается ближе к правде, чем вам нравится?

Ну конечно. Кто бы сомневался. Я даже не обернулась.

— А вы всегда идёте следом, когда вас не звали?

— Да.

— Маньяк контроля.

— Катастрофа с ногами.

Я медленно повернулась. Он стоял в нескольких шагах — без пиджака, с расстёгнутым воротом рубашки, и в этой чуть более расслабленной версии опасности было даже больше, чем в его идеальном парадном виде.

— Что вам надо? — спросила я.

— Понять, что вы делаете с моей дочерью.

— Ничего.

— Она тянется к вам слишком быстро.

— Это не ко мне вопрос.

— Именно к вам.

— Ошибаетесь. Это к вам.

Он сощурился.

— Поясните.

Я выдохнула.

— Ей не меня не хватает, Арсений. Ей не хватает живого тепла. Смеха. Простоты. Человека, который будет рядом не как персонал, не как расписание, не как функция.

— И вы решили, что можете дать это за один день?

— Нет. Это она решила, что может взять. Дети быстрее взрослых понимают, к кому можно подойти без страха.

Слова повисли между нами.

— Вы обвиняете меня? — спросил он тихо.

— Нет. Я говорю, что вам страшно.

— Уже второй раз за день вы приписываете мне страх. Это начинает утомлять.

— А меня утомляют люди, которые считают страх слабостью, пока он не начинает ими управлять.

Он подошёл ближе.

— Вы очень много себе позволяете.

— А вы очень много себе запрещаете.

— Вы не знаете, о чём говорите.

— Зато вижу, как вы смотрите, когда Майя ко мне тянется. Будто кто-то пришёл и тронул то, что вы охраняли слишком долго.

На этот раз я зашла слишком далеко. Поняла это сразу по его лицу. Оно стало абсолютно неподвижным. Опасно неподвижным.

— Возвращайтесь в дом, — сказал он.

— Нет.

— Это не спор.

— А мне всё равно.

Он сделал шаг ещё ближе. Теперь между нами почти не было воздуха. Только тишина. И эта чёртова, запретная искра, которая вспыхивала каждый раз, когда он оказывался слишком близко.

— Вам нравится меня злить? — спросил он почти шёпотом.

— Очень.

— Почему?

Я подняла подбородок.

— Потому что только так вы хоть немного становитесь человеком, а не памятником власти.

В его глазах резко потемнело.

— Осторожнее.

— С чем? С правдой?

— Со мной.

И вот тут по спине пробежал холодок. Не от угрозы. От того, как это прозвучало. Не как фраза — как предупреждение. Как будто он и сам не до конца понимает, что во мне его задевает, и от этого злится ещё сильнее.

Я могла отступить. Любой нормальный человек отступил бы. Но я — нет.

— А вы, Арсений, — тихо сказала я, — осторожнее с тем, на что смотрите слишком долго.

Мы замерли. Секунда. Вторая. Третья. И если бы кто-то сейчас спросил, что именно происходит, я бы не смогла ответить. Ненависть? Притяжение? Взаимное желание победить? Или та опасная смесь, после которой люди перестают контролировать собственные решения?

Стеклянная дверь за спиной открылась.

— Опа, — голос Влада разрезал момент как нож. — А вот и наш любимый жанр: «я вас ненавижу, но почему-то вышел следом».

Я резко отступила. Арсений выпрямился мгновенно, будто ничего не было.

— Влад, — сказал он спокойно. — Ты когда-нибудь умрёшь от собственной несвоевременности.

— Нет. Я на ней зарабатываю.

Я тяжело выдохнула.

— Спасибо, — сказала я Владу с сарказмом.

— Всегда пожалуйста. Там Майя требует показать ей, как ты рисуешь тревожных котов.

— Что?

— Ты теперь легенда.

Арсений прикрыл глаза и очень тихо произнёс:

— Господи, за что.

А я вдруг поняла, что улыбаюсь. И это было очень, очень плохим знаком.