Глава 21

Павел, всё так же продолжая молчать, щелкнул парой клавиш, и на экране рядом с фото семейной пары появилось еще одно. На втором фото был он сам с Танюшкой на руках.

Теперь Ася уже совершенно точно видела, что девочка совсем не была на него похожа. Как говорится, ничего общего. Как же она раньше-то не замечала?

— Танюшка мне не родная, — прозвучал в тишине комнаты его глухой голос, — я её удочерил. Её биологическими родителями являются Егор и Антонина.

На экране сменилась картинка и появилось новое фото — Павел, Егор и еще один парень, совсем еще юные, стоят обнявшись. Все трое в штанах цвета хаки, в армейских берцах и в майках-тельняшках. Фото было сделано на фоне гор.

— С Егором и Владимиром мы вместе служили. Сначала в армии, потом по контракту в горячих точках. Первым из армии ушел Чернов, — Лебедев кивнул на парня, стоящего слева от него, — через год ушел и я. А Егор остался служить.

Павел помолчал, Ася тоже не говорила ни слова. Этот рассказ мужчине, не привыкшему откровенничать, давался непросто.

— Он спас Тоню. Его группа отбила автобус туристок у террористов. Дело было в одной из бывших союзных республик. Случилась очередная попытка захвата власти. Девушки ехали на какой-то музыкальный конкурс. Думаю, тебе не надо рассказывать, что ожидало этих женщин, не отбей их наши ребята у тех сволочей, — голос Павла звучал сухо.

Но по огромным сжатым кулакам, лежащим на столе, по желвакам, гуляющим по скулам, Ася понимала — все его эмоции бушуют внутри.

Девушка только попыталась представить себя на месте тех девушек, и сердце чуть не выпрыгнуло из груди от ужаса. Она обняла себя руками и осталась сидеть в кресле.

— Тоня с Егором сразу стали жить вместе, не было долгих ухаживаний и гуляний под Луной. Люди свободные и взрослые. Всё сразу друг про друга поняли. Они оба детдомовские, родных-близких нет ни у того, ни у другого. Поженились, когда узнали, что Тоня беременна. Мы с Черновым гуляли на их свадьбе. То, первое, фото как раз с их торжества, — подтвердил Павел догадку Аси.

— А примерно через месяц после их свадьбы я получил травму. Пытались убить Владимира, но прилетело мне.

— Травму или ранение?

Павел дернул бровью, удивившись вопросу, но ответил:

— Был подрыв автомобиля, в котором я и еще один парень ехали на деловую встречу. Нас там ждали. Владимир очень сильно подпортил репутацию одному барыге, и тот, забыв, что на дворе давно уже не лихие девяностые, решил отомстить. Но Чернов вышел из машины в последний момент. Те, кто нас ждал, не могли предугадать, что так получится, — Павел хмыкнул и растер больную ногу. — Водитель погиб на месте, а я получил ожог левой ноги. Они пришли добивать, но решили, что я уже мертв. У меня высокий болевой порог, поэтому я смог не шевелиться в тот момент, когда моя нога горела.

Ася, представив эту картинку, ахнула и тут же закрыла рот ладошками.

Лебедев улыбнулся одной половиной рта, помассировал больную ногу и пояснил, неожиданно смутившись:

— Такие травмы не болят на смену погоды. Но у меня это психосоматика. Моя болит. Стоит мне психануть, и вот, крутит и выворачивает. В бане мне становится легче, там я расслабляюсь, и меня отпускает.

— Да, бабуля говорила, что ты приходишь париться в баню.

Ася и сама не поняла, как у неё так легко вырвалось обращение к этому сильному мужчине “ты”. Но, с другой стороны, после того совсем не целомудренного поцелуя глупо было бы продолжать ему выкать.

Павел коротко кивнул и продолжил рассказ:

— Я потом долго восстанавливался. О том, чтобы и дальше работать у Чернова, не было и речи. Володька не выгонял, я сам ушел. Какой из меня, к черту, начбез, когда я хожу, опираясь на тросточку? Пока думал, чем заниматься по жизни дальше, решил съездить к Егору с Антониной — они воплотили в реальность свои мечты — купили домик на берегу Черного моря. Не важно, что маленький, главное, что свой и в пяти минутах ходьбы от пляжа и воды.

Павел неуклюже встал со своего места и, хромая сильнее, чем еще несколько минут тому назад, подошел к окну и встал к девушке спиной, засунув кулаки в карманы спортивных штанов.

Заметив его усилившуюся хромоту, Ася подумала: “А ведь и правда. Психосоматика”.

В кабинете мужчины источником света была только настольная лампа, за окном давно уже стемнело. Во дворе дома горели фонарики, давая достаточно освещения, но вряд ли Павел хоть что-то видел.

По его напряженной спине, по усилившейся хромоте и по затянувшемуся молчанию Ася догадалась, что мужчина собирается с духом, чтобы продолжить свой рассказ дальше.

— Егор мог не ездить в ту командировку. Там обошлись бы и без него, но Тоня, видя, что он не находит себе места, махнула рукой и отпустила. Рожать ей было только через месяц, бы успел вернуться к родам… — мужчина выматерился сквозь зубы. — Он и успел… Вернулся… В цинковом гробу. Она его не хоронила, у неё начались преждевременные роды, едва ей позвонили и сообщили о том, что он погиб.

Павел опять замолчал, а Ася сидела, оглушенная его рассказом.

— Антонина родила Танюшку, сказала акушерке, принимавшей у неё роды, имя — Егор его сам выбрал для дочери, и умерла. Как мне потом рассказала та самая акушерка, она не хотела жить. Совсем. Они её и уговаривали, и грозили чем-то там, только чтоб родила. Схватки, родовая деятельность идет, а она не помогает. Говорит, только и твердила, мол, это она виновата в том, что Егора убили. Ей рожать надо, тужиться, а она с мужем говорит, обещает, что они совсем скоро увидятся.

Павел опять замолчал, потом, всё так же глядя в окно, а по факту, в никуда, договорил:

— Я хоронил их в один день. Я не мог сдать Танюшку в Дом малютки. Чернов напряг свои связи, и мне позволили её удочерить. Девочка не знает о том, что неродная мне. Никто кроме Володьки, и теперь тебя, не знает об этом. Люди по своей натуре злы. Особенно дети. Её и так в детском саду дразнят, говорят, что она…

— С изъяном, — договорила Ася, вспомнив, о чем ей рассказывала девочка, жалуясь на рыжего Мишку в тот день, когда они так удачно столкнулись.

— Вот о чем и речь, — Павел наконец повернулся к Асе и сейчас удивленно смотрел на неё. — А откуда ты…

Но девушка не дала ему договорить, перебила, вспомнив, что ведь еще в тот день хотела узнать у бабули, чей это сын:

— Скажи, а ты знаешь родителей этого Мишки?

— Знаю. Говорил уже с ними. Но там непробиваемые в своей упертости и закостенелости люди. Бесполезно, — он качнул в бессилии головой.

— А кто? — продолжала упорствовать в своем любопытстве Ася.

— Гавриловы. Ольга и Виктор. А тебе зачем? — всё-таки не вытерпел, спросил. — Знаешь их?

— А Ольга рыжая, да?

— Да, сын в мать.

— Ну так я и думала! — Ася совершенно неожиданно рассмеялась, удивив этим Павла. — С изъяном, значит. Ну-ну! Вот же зараза! Ну погоди! Поговорю я завтра с тобой! Сама нагуляла сына от брата своего же мужа, а Танюшку обсуждает!

— Что?? — брови Павла медленно, но верно поползли вверх. — Стесняюсь спросить, а ты откуда это знаешь?

— Бабуля рассказала, — усмехнулась девушка. — Даже не спрашивай меня, откуда она это знает. Я понятия не имею! Правда!

Павел усмехнулся и качнул головой.

Ася же, вмиг став серьёзной, встала из кресла, в котором сидела, и, медленно ступая, глядя Павлу в глаза, двинулась в его сторону. Не дошла пары шагов, остановилась напротив и всё так же, глядя ему в глаза, твердо проговорила:

— Спасибо, что поделился, что рассказал вашу с дочкой историю. Танюшка твоя дочь, и это всё, что надо знать всем остальным. Так будет оставаться ровно до того момента, пока ты не посчитаешь возможным рассказать ей правду. У тебя замечательная девочка. Я прикипела к ней всей душой. Уходила от вас, и сама потом ревела в подушку, чтобы бабуля не видела. У неё и так сердце слабое, ты же и сам это знаешь. — Он кивнул, признаваясь, что да, знает. — Паш, я бы очень хотела стать… Попытаться стать Тане мамой…

— Так стань ею! Я уверен, что из тебя выйдет самая правильная мама! — не дал он девушке договорить. — Она уже пару раз, когда мы были с ней вдвоем, оговорилась, назвав тебя мамой Асей.

— Правда? — девушка напряженно всматривалась в мужчину, стоящего напротив.

— Да! — Павел в один шаг преодолел расстояние, разделяющее их, сгрёб Асю в свои объятия и шепнул в самое ушко девушки, заставив его мгновенно покраснеть: — Ты особенная, ты хоть сама-то это понимаешь?

Ответить она не успела, её телефон завибрировал входящим звонком. Она нахмурилась, достала телефон, а увидев на экране имя, тут же ответила:

— Ба? Что-то случилось?

Павел по-прежнему обнимал Асю, а потому услышал:

— Внуча, тут к тебе молодой человек с веником из роз приехал. Говорит, что он твой жених.