Глава 23

Павел, собирая информацию на Асю, конечно же, собрал всё и на того, с кем девушка встречалась.

Савелий с говорящей фамилией Мыло. Профессорский правнук, рос в окружении только женщин — матери, бабки и прабабки. Вот как раз та, что “пра”, и была профессором. Она же и была главой этой странной семьи.

Савушка, несмотря на свой возраст и стабильную, неплохо оплачиваемую работу, до сих пор жил со всеми своими родственницами.

Для мужчины его возраста это было странно, тем более что своя квартира у него имелась. Не пустовала, правда — он её сдавал.

Мог себе позволить жить отдельно, но не жил. Неужели так любил своих родственниц?

Собрав чуть больше информации о Савелии Мыло, Павел сделал вывод — нет, не из-за любви к своим родственницам он продолжал с ними жить.

Исключительно из-за любви к себе самому — мало того, что там жили три женщины, так в профессорском доме имелась еще и домработница.

Савелий рос и, как результат, вырос избалованным и эгоистичным, что, однако, не мешало ему успешно продвигаться по карьерной лестнице. Вот и продолжительная командировка за океан тому подтверждением.

Услышав сегодня от Антиповны “твой жених”, Павел сначала напрягся. Ну вдруг Ася любит это недоразумение в штанах? Мало ли, всякое же бывает.

Но её реакция и то, как она уложила свою светлую головушку ему на грудь, ответила на все его вопросы — нет, не жених.

Не считает она его таковым, не любит и быть вместе не хочет. А раз так, то, значит, он, Павел Лебедев, имеет полное право разрулить ситуацию, в которую попала его женщина.

Именно так — Ася теперь его, и всяким там Савелиям он её не отдаст. Таких правильных и светлых, как она, одна на миллион. И он свой бриллиант нашел и уже никому не уступит.

Они вышли из дома за руку. Павел, словно боясь, что девушка сбежит, крепко держал ледяную, несмотря на духоту, ладошку Аси в своей горячей.

Запер дом, и всё так же сильно хромая спустился с лестницы и шагнул к огромному джипу, стоящему под навесом.

Распахнул перед девушкой дверцу, припечатав:

— На машине поедем.

Дома Павла и Антиповны разделяло всего четыре участка. Она хотела было возразить, что можно и пешком дойти, но, подумав о том, что у мужчины слишком болит нога, а его усилившаяся хромота указывала именно на это, одернула сама себя.

— Хорошо, — согласилась и послушно юркнула в высокую машину.

Мужчина сел за руль, активировал механизм открывания ворот, завел двигатель и аккуратно выехал со двора.

Ася, набрав в легкие побольше воздуха, выпалила:

— Павел, пообещай мне, пожалуйста, что не будешь вмешиваться в мой с Савелием разговор!

— Хорошо, — пообещал подозрительно легко, даже не дослушав всех аргументов девушки.

Будучи уверена, что услышит от мужчины вопрос, и даже не один, девушка приготовилась приводить убедительные доводы в пользу своего заявления.

Но вопросов не последовало. Совсем.

От неожиданности Ася захлопнула рот и подозрительно посмотрела на мужчину, сидящего за рулем.

А Павел, который в этот момент смотрел на то, как закрываются ворота, вдруг перевел взгляд на неё и спросил:

— Скажи, а это правда, что ты умеешь печь печенье, в которое можно записочки с пожеланиями вкладывать? — Увидев удивленный взгляд девушки, рассмеялся и пояснил: — Танюшка рассказывала. Говорила, что ты обещала найти рецепт и испечь.

— Умею. Правда, давно не пекла, боюсь, не помню точную пропорцию ингредиентов. Надо у бабули рецепт уточнить.

— Уточнишь сейчас? Испечем завтра? — глаза мужчины искрились предвкушением.

— Уточню. Испечем, — ответила несколько заторможено, подспудно понимая, что во всем этом кроется какой-то подвох.

— Обещаешь?

— Обещаю.

— Отлично! — Лебедев улыбнулся и припарковал автомобиль у забора дома Антиповны. — Приехали.

Автомобиль Савелия стоял тут же, перегородив въезд во двор. Он сам сидел в машине с презрительно поджатыми губами и барабанил пальцами по рулю.

Фары огромного джипа, припаркованного Павлом перед машиной Савы, освещали и салон автомобиля Савелия, и его самого.

Ася знала и это недовольное выражение лица своего бывшего любовника, и эту его манеру стучать пальцами по рулю — все это говорило о том, что внутренняя тонкая организация мужчины получила смертельную рану. А самому Савелию нанесли незабываемую обиду.

Павел не стал глушить двигатель, припарковал машину и, прежде чем выйти из-за руля, бросил Асе:

— Подожди, я открою тебе дверцу.

Он не только открыл ей дверь, он и руку подал, помогая выбраться из своей высокой, под стать ему самому, машины.

Савелий, увидев наконец Асю, вышел из своего автомобиля, но, прежде чем шагнуть к своей невесте, открыл заднюю дверцу и взял с сиденья большой букет из темно-бордовых роз.

К слову, именно эти цветы и именно такого цвета любила Роза, мать Савелия, но не Ася. Но это же уже были мелочи, правда? Главное же — величина букета и торжественность момента, верно?

Во всем этом было ещё кое-что — подари Савелий такой букет, пусть бы даже и не из её любимых цветов, раньше, два или три месяца тому назад, и она бы точно впечатлилась.

Но сейчас девушка была впечатлена другим — самодовольным взглядом, который Савушка бросил на Павла.

И во всем обличии мужчины, одетого в дорогой костюм, и в величине огромного букета в его руках, читалось превосходство. Вот, мол, деревенщина, смотри и учись, как надо!

Савелий, держа большой букет на сгибе локтя собственной руки, нацепив на лицо улыбку, двинулся к Асе.

Девушка, собрав в кулак всё своё самообладание, глубоко вздохнула, медленно выдохнула и приготовилась встречать своего несостоявшегося жениха.

Однако ни её планам, ни планам Савушки не суждено было сбыться — и виной тому был Павел.

— Асенька, ты обещала печенье завтра испечь, а для этого хотела у бабули уточнить рецепт, помнишь? — услышали они тихий голос мужчины.

Ася, думая, что ослышалась, повернулась к Павлу, но сказать опять ничего не успела — калитка распахнулась, из неё вышла Антиповна и, игнорируя обоих мужчин, обращаясь исключительно к своей внучке, спросила:

— Это какое печенье-то, внуча?

— То, в которое записочки с пожеланиями кладут, — ответил за девушку Павел.

— А, поняла, Пашечка, поняла! — закивала понятливо старушка и, ухватив девушку под локоток, попыталась утащить её за собой к калитке, приговаривая при этом: — Пойдем, внуча, в дом. Пусть тут мужчины сами, без нас поговорят. Не женское это дело — в мужские-то разговоры встревать.

Ася стояла не шевелясь, но услышала от Павла спокойное:

— Вы ведь еще с Савелием не начали говорить, верно? Выходит, я вас не прерывал и не вмешивался, так? То есть я свое обещание выполняю, а ты?

Ася выдохнула рассерженным ёжиком, а Павел напомнил:

— Теряем время, Асенька!