Глава 24

— Ба, ну вот как так-то? — возмущалась Ася, абсолютно бездумно перелистывая тетрадь с бабулиными рецептами всего и сразу.

Та, к слову, все рецепты помнила наизусть, но тетрадь всё равно у неё имелась.

Антиповна, понаблюдав за внучкой, кашлянула и поинтересовалась:

— Внуча, а ты какой рецепт-то ищешь?

Ася, опомнившись, замерла на той странице, где сейчас была открыта старая тетрадь, и вчиталась в написанный там текст.

— О! Так вот этот же! — удивленно качнула головой и потянулась за телефоном.

Достала его, сфотографировала нужный ей рецепт и захлопнула тетрадь.

— Всё, ба! Я пошла!

— Погодь, там мужики еще вроде не закончили, — попыталась было остановить внучку Антиповна, вглядываясь в мужские фигуры, что маячили за её забором.

— Ничего, не велика проблема! При мне договорят. У нас там так-то ребенок один спит в доме. Не хватало еще, чтобы Танюшка проснулась, поняла, что одна, и напугалась! — с этими словами она выскочила из дома, а потом и за калитку, и уже там, обращаясь сразу к обоим, закончила: — Думается мне, я имею право знать, о чем это вы тут так долго разговариваете.

Глядя сейчас поочередно то на одного мужчину, то на другого, Ася обратила внимание на то, как по-разному они себя ведут.

Лебедев стоял, расправив плечи, с идеально ровной спиной, расставив ноги на ширину плеч и сложив крепкие руки на собственной груди.

Вся его поза говорила о том, что он уверен в себе.

Пока Ася шла от дома до калитки, она слышала голос Павла, он что-то тихо говорил Савелию. Но что именно, девушка, к сожалению, не расслышала.

В тот момент, когда она вышла из калитки, Павел уже замолчал и сейчас явно ждал ответа от её несостоявшегося жениха.

Савелий же, несмотря ни на свой дорогой костюм, ни на свои туфли ручной работы, выглядел жалко. Волосы, которые всегда были у мужчины уложены в идеальную прическу, сейчас были взъерошены, его взгляд метался по сторонам, а сам он был бледен.

Неестественная бледность мужчины была заметна даже в свете фар двух машин.

Даже букет в руках Савы выглядел как-то жалко. Нет, с ним ничего не случилось, все цветы были целехоньки, но Савушка явно не знал, что с ними делать и куда их деть.

Услышав слова девушки, оба мужчины тоже отреагировали по-разному.

Павел открыто и тепло улыбнулся, как если бы не видел девушку целую вечность, а не эти несколько минут, расцепил на своей могучей груди руки и сделал шаг в сторону Аси.

Ступил он при этом на больную ногу.

Сава же, едва только увидел Асю и услышал её вопрос, тоже обрадовался ей, но совершенно точно по другой причине — от девушки не ускользнуло то, как облегченно он выдохнул.

— Можно вытащить девушку из деревни, но невозможно вытащить деревню из девушки! — выплюнул зло Сава. — Зря я не верил словам матушки о том, что ты мне не пара! Что ж, это только твой выбор! Оставайся с этим своим деревенщиной-инвалидом! А могла бы уже через неделю лететь со мной в Штаты!

— Куда лететь? — Ася не сразу поняла, о чем говорит мужчина.

— Нет, я тебе всё-таки сегодня втащу! — выплюнул Павел и развернулся к Савушке, занося для удара сжатую в кулак руку, но был остановлен Асей.

— Паша, нет! — она повисла на крепкой мужской руке. — У него регистратор в машине есть! Поверь, он обязательно на тебя заявление в полицию напишет и эту запись приложит! Подумай о дочери! С кем она будет?

— Да, быдло, подумай! Если, конечно, есть чем! Хотя, наверное, думать — это же совсем не твое, верно? Проще сразу в морду дать!

Услышав эти слова того, у кого, похоже, напрочь отсутствовал инстинкт самосохранения, Павел передумал бить городского пижона.

Даже как будто успокоился и задал Саве странный вопрос:

— А твои родные в курсе, что ты продал свою квартиру, а через три дня и машину продаешь? Нет? А что так? Боишься, что они тебя не отпустят от своих юбок?

— Что-о-о-о? — голос Савелия перешел на фальцет.

— А твой работодатель тоже не в курсе? — продолжал удивлять своей осведомленностью Павел.

— Ты откуда это узнал, деревенщина? Да я на тебя всё равно в полицию заявление напишу! Да ты у меня за клевету сядешь!

— Ну кто из нас сядет — это еще вопрос, — Лебедев усмехнулся одной половиной рта. — Лично я смогу доказать свою правоту, а ты? Как ты прабабке своей объяснишь, куда делась её золотая звезда героя, которую она получила за подвиг во время войны? Ты ведь уже и покупателя на неё нашел. Правда, не в Штатах, а здесь, у нас, но какая разница, да, Савушка? Главное, денег побольше с собой увезти.

— Савелий, это правда? — Ася смотрела на своего бывшего и понимала, что правда. — Да как же так можно? Она же совсем молоденькая была, когда жизнью своей рисковала! Что б ты, я, мы все жили! А ты…

— Не вижу смысла оправдываться! Ты веришь этому мужлану, а не мне, своему жениху! — Сава попытался расправить узкие плечи и задрать обиженно подбородок. — Что ж, всего хорошего, Агнесса! Кстати, счет за все ужины, концерты и театры я тебе позже пришлю.

— Что? — растерянное от Аси.

— За что-за что? — насмешливое от Павла.

— Ну ты и чмо! — выдохнула девушка брезгливо. — Присылай! Заплачу! Подавись своими деньгами!

— Асенька, солнышко, ты садись пока в машину, нам ехать уже пора, — Павел легонько увлек девушку за собой и распахнул перед ней дверцу, предлагая сесть, — а я тут кое-что еще спросить у твоего женишка хочу.

Не дав девушке задать вопрос, Лебедев захлопнул за ней дверцу и в два шага преодолел расстояние, разделяющее его и Савелия.

Не касаясь перепуганного и вновь побледневшего мужчины и пальцем, навис над ним скалой и едва слышно, так, что слышал только сам пижон, спросил:

— А почем нынче на рынке секс-услуг девственность, не подскажешь?

— Ч-ч-чт-т-о-о? — заикаясь, выдавил Сава и как-то странно весь сжался.

— Да не твоя, извращенец! Женская! Ты же у Аси первым мужчиной был, верно? Ушлые дамочки на этом деньги зарабатывают, а тебе по большой и чистой любви досталось. Вот и запомни это, урод! — Павел выпрямился и уже громче договорил: — Пошел вон отсюда! Живо! Чтоб я видел, как ты уезжаешь! И да, если узнаю, что ты ей что-то прислал из тех счетов или, не дай бог, сообщение написал или тем паче позвонил, поверь, я найду возможность тебя и в Штатах достать!

Дважды Саве не надо было повторять, он пулей, с букетом наперевес, влез в машину, кинул его на соседнее сиденье, нервно сдал назад, резко развернулся и, подняв столб пыли, рванул на выезд из деревни.

Павел, проследив за тем, как удаляется авто городского пижона, сел в свой джип, аккуратно сдал назад, развернулся и в полной тишине повел машину к дому.

Все так же в полной тишине они с Асей вошли в дом и одновременно прислушались. Несмотря на звенящую тишину, Павел вытащил телефон, активировал в нем программу и, прижав к своему горячему боку Асю, показал ей спящую сладко Танюшку.

— Спит, — девушка, увидев спящую девочку, улыбнулась, — даже позу не поменяла.

— Ась, а давай мы с тобой чайку выпьем, а? Я ж там тортик привез. Или лучше мороженку, а? Любишь ванильное, политое сверху вишневым сиропом?

— Люблю!

— Да? И мы с Танюшкой только такое любим, — обрадовался мужчина и потащил девушку на кухню. — Вот сейчас и устроим пир. Имеем право отметить, как считаешь, а?