Глава 40

В кафе, куда меня притащила Эвелина, немноголюдно. Я аккуратно кладу пакет с продуктами на пол и осматриваюсь, понимая, что совершенно не соответствую этому месту в той домашней одежде, что я вышла. А вот Эвелина полностью соответствует. И месту и времени. И поведение у нее соответствующее. Она холодно приветствует официанта и просит латте с карамелью. – А вам? – Ничего, спасибо. Парень уходит, а я смотрю на Эвелину с интересом. Все же, несмотря на то, что о ней пишут в сети и что рассказывал Матвей, она роскошная женщина. Привлекательная, стройная… подходящая. Смотрю на нее и думаю, что вот на нее бы соседи Матвея никогда в жизни не посмотрели косо, потому что она целиком и полностью соответствует месту, где живет мой босс. – Вы скажете, зачем мы здесь? У меня… дела. – Какие? – она бросает взгляд на пакет с продуктами. – Не иначе как завтрак будешь Матвею готовить. – Это вас уже не касается. Я не знаю, почему пошла за ней. Поддалась эмоциям, мимолетному импульсу. Сглупила. Какая разница, что она сейчас скажет, если я вряд ли поверю хоть одному ее слову? Таким, как Эвелина Жерон доверять нельзя. Она же что угодно сейчас может наплести и про Матвея и про их отношения, лишь бы я поверила ей. – Я хочу вернуть свою дочь. И мужчину, который решил, что мне ни он, ни наш ребенок не нужны, – холодно говорит она. – А вам они нужны? Вы оставили ребенка… – Я его не оставляла! – недовольно цокает языком. – У меня были съемки, а Матвей, между прочим, тоже отец, как и я мать. Я как узнала, что он приехал – сразу привезла Дашеньку к нему. Я рассчитывала, у него проснутся отцовские чувства, а он… выставил меня! И ребенка забрал. – Она не Дашенька. – Как это? – натурально изумляется. – Вот так. Вы имени ребенку не дали, свидетельство ей не сделали. – В этом да, виновата, но я назвала ее Дашенькой. Как Матвею об этом должно было стать известно, понятия не имею. Видимо, по мнению Эвелины, он должен был догадаться. – Вы не верите мне, да? – спрашивает, рисуя на лице сожаление. Я напоминаю себе, что она актриса. Судя по ее успеху – неплохая, а может быть и очень даже хорошая. Не голливудская, но и у нас нынче неплохой кинематограф, не сплошные мыльные оперы. – Я верю поступкам. Ваши расходятся со словами. Знаете, в силу вашей профессии, только поступкам и можно верить. А вы оставили дочь. – Я оставила ее на отца! – Чего вы от меня хотите? И от моей подруги? Я знаю, что вы ей платите. – Больше не плачу! Мне нужно было, чтобы она узнала, кто вертится вокруг Матвея, но она большую часть времени оказалась бесполезной. Лишь вчера сказала мне, что подозревает тебя. И вот с самого утра я увидела тебя рядом с его домом. А ты и отпираться не стала. Получается, я сама себя сдала, но я и подумать не могла, что она не в курсе. Вот же ж… актрисулька! Пора было от нее бежать. Какая в самом деле разница, какой лапши она навешает на мои уши? Это ровным счетом ничего не изменит, потому что я доверяю Матвею, а ей – нет. Она оставила ребенка, она о нем не спрашивала длительное время, не появлялась, а тут вот… хочу вернуть? Не из-за боязни скандала, который может разразиться, когда все узнают, что никого Матвей у нее на самом деле не отбирал и ребенка она отдала добровольно? Я бы даже сказала навязала! – Знаете, Эвелина, мне пора. Думаю, вам стоит связаться с Матвеем напрямую. Я, знаете ли, ничего не решаю в вопросе воспитания его ребенка, а вам помогать не стану. – Мне не нужна помощь, – резко говорит она. – Мне нужно, чтобы ты исчезла! Сколько ты денег хочешь? Миллион? Два? Десять? – Сто, – усмехаюсь. – Дадите мне сто миллионов? Тогда я подумаю. Подхватив пакет, уношусь из кафе, как угорелая. Все же, какая-то ненормальная эта Эвелина! Оставила ребенка, предлагает деньги той, с которой теперь ее бывший мужчина. Какой-то сюр. Разве кто-то может взять деньги и остаться без любимого человека? Я даже останавливаюсь на середине дороги. Любимого? Господи, неужели я и правда втрескалась по самые уши в Матвея? И когда только успела? Я быстро перехожу дорогу, захожу на территорию комплекса, где живет Матвей и думаю, что Эвелину сюда пустили по причине того, что она наверняка часто бывала здесь раньше. Или же просто денег заплатила охране. В любом случае надо будет рассказать обо всем Матвею. И о том, что я пошла с ней разговаривать и о содержании разговора тоже. У меня теперь словно пелена с глаз упала. Я не могу толком понять, почему вообще пошла за Эвелиной. Может, у нее еще и способность к гипнозу есть? Поднимаюсь на лифте, захожу в квартиру, где меня встречает няня. – А Матвей Романович буквально только что вышел. Вы не пересеклись? – Нет. – А… минут пять прошло, успел уехать. Он очень сильно куда-то торопился. – Вот как… – Вы планировали что-то готовить? Я там на кухне ничего не трогала. – Я да, но… не буду теперь. Захожу к себе в комнату. Решаю не ждать вечера и звоню Матвею, но слышу лишь длинные гудки. Он не берет трубку, а затем присылает сообщение, что занят и перезвонит позже. По официальному тону понимаю, что это скорее автоматически настроенная рассылка и хмурюсь, не зная, что делать дальше. Нужно собираться на работу, что я и делаю, но то, что я переговорила с Эвелиной и Матвей еще об этом не знает, меня гложет очень сильно. Чувство, будто я сделала что-то такое за его спиной… непозволительное.