18. Яна.

С понедельника, у нас в садике началась конкретная подготовка к празднику осени.

– Леди Осень, будешь ты, потому что я для такого образа совсем не подхожу, – поставила меня Ирина Викторовна перед фактом.

– И что же с тобой не так? – спросила я, не зная, как относиться к своей новой роли.

– В моих тёмных волосах никакой золотистости не проглядывается, если ты не заметила, – не задумываясь ответила она. – Я до твоего появления, договаривалась с воспитательницей из параллельной группы, но ей за сорок и Наталья Юрьевна, слегка расположена к полноте, думаю, такая осень, как ты, детям больше радости принесёт, – продолжала убеждать меня Ирина Викторовна. – Так что ты – идеальный вариант, – удостоверившись, что это не попытка задобрить меня, я согласилась, потому что не собиралась строить отношения на её чувстве вины.

После обеда Ирина Викторовна ушла, взяв с меня обещание, что я не забуду скинуть свадебные фотки на телефон, чтобы завтра показать ей.

Никита приехал за нами в седьмом часу, и за полчаса. пока мы ждали родителей двух девочек, рассказал мне результат поездки к адвокатам.

– Суд назначен на следующий вторник, повестку Светке уже отправили по электронной почте, – у меня было ощущение, что он чего-то недоговаривает, но мне было страшно спрашивать об этом Никиту.

Наш разговор продолжился дома, когда Соня уже уснула.

– Оказалось, что отец Дениса, Сергей Николаевич, дружит с судьёй, там даже придраться не к чему, ведь он адвокат по уголовным делам,    а судья занимается гражданскими, – вроде бы новость была хорошая, но я почему-то не услышала надежды в его голосе. – Твой отец и Денис, тут же его подключили, как только Артур Александрович, судья этот, заявил, что на суде должна быть возможность встречи ребёнка с матерью, – у меня внутри всё похолодело и я спустилась по стенке на пол, возле которой стояла до этого.

– Что это значит? – спросила я, чувствуя, как паника растёт внутри меня.

– Сергей Николаевич сказал, что судья хочет увидеть по реакции ребёнка, кто из нас прав, – мои мысли путались в голове. – я до последнего надеялся, что Соньку не придётся в это впутывать, – Никита сидел передо мной на корточках со стаканом воды в руках.  

– И что нужно делать? – я подняла глаза на него и попыталась забрать стакан, трясущейся рукой, но Никита не выпускал его, держал всё время пока я пила.

– Успокоиться, наверное, – он поставил стакан на стол и поднял меня с пола. – Вы просто зайдёте с Соней во время суда в зал, её спросят, знает ли она Светку и в независимости от того, что Соня ответит, вы сразу же уйдёте, – объяснил Никита, прижимая меня к себе, а я чётко понимала, что наша жизнь снова может разрушиться, если я срочно, что-нибудь не придумаю, но вслух говорить ничего не стала.

Утром Никита предложил мне остаться дома, чтобы отдохнуть, но я не согласилась.

До самого сон часа, Ирина Викторовна поглядывала на меня озадаченно, хотя я была уверена, что моё поведение ничем не отличается от вчерашнего.

Мы попросили Маргариту Павловну, чтобы она присмотрела за спящими детьми, а сами пошли в ближайшее кафе.

– Ты нереально красивая! – не скупилась коллега на комплименты, рассматривая наши свадебные фотки, пристроившись рядом со мной за столиком. – Я вот смотрю и думаю, ну не можете же вы поругаться на второй день, после свадьбы, по вам не вооружённым взглядом видно, как вы любите друг друга, – она продолжала задумчиво разглядывать снимки не глядя на меня.

– Нет, конечно, – запротестовала я.

– Знаю, что я вовсе не тот человек, с которым тебе захочется откровенничать, просто сил больше нет смотреть, как ты пытаешься сделать вид, будто у тебя всё хорошо, – я уже поняла, что мысли о предстоящем суде, не дали раскрыться моим актёрским способностям.

– Что ты знаешь про мать Сони? – спросила я на прямую, раз уж меня разоблачили. – Ты ведь долго была очарована Никитой, наверное интересовалась, куда делась его бывшая жена? – Ирина Викторовна опустила глаза, видимо восприняла мой грубый тон на свой счёт.

– Его мама, Екатерина Ивановна, сказала, что сноха умерла при родах, – услышав такое, я засмеялась, правда не очень весело.

– Почему-то я не удивляюсь, – это было вполне в духе Екатерины Ивановны.

Не вдаваясь в подробности, рассказала проницательной коллеге свою проблему.

– Так значит, я тебе напомнила эту Светку? – спросила она настороженно.

– Да, и теперь ты сама понимаешь, что тебе до неё далеко, – мне вообще не нравилось, когда мы в разговоре возвращались к нашему конфликту. – Я со вчерашнего вечера с ума схожу, представляя, что будет с Соней, после встречи с этой мамашей, вдруг на ней это как-то отразится, будет какая-нибудь психологическая травма? – Ирина Викторовна слушала меня нахмурив брови, потом пододвинув тарелку, она начала молча есть, я даже растерялась. – И что это значит? – обескураженно спросила я.

– Ты тоже поешь, тебе нужны силы, – спокойно ответила Ирина Викторовна.

– Да мне в глотку ничего не лезет, – возмутилась я.

– Прости, я просто пытаюсь сформулировать мысли, если тебе ещё нужно моё мнение, – она виновато улыбнулась. – Мозговая деятельность, сжирает кучу энергии, так что тебе надо поесть, хотя бы через силу, – я пододвинула тарелку, подумав, что Ирина Викторовна права.

– Если бы мне не нужно было твоё мнение, я бы не стала тебе ничего рассказывать, – ответила я.

– За последний год дети очень изменились, в этом возрасте у них начинает работать мозг, – она отодвинула тарелку. – Эмоции и чувства очень мешают мыслительному процессу, и дети это инстинктивно отодвигают на задний план, чтобы чему-то научиться, некоторые становятся откровенно циничными, за счёт этого добиваются больших успехов, по сравнению со сверстниками, – я слушала с интересом, хотя не очень понимала, для чего Ирина Викторовна мне это рассказывает. – Соня, может быть, не такая бесчувственная, но я бы и неженкой её не назвала, многие мальчишки не хотят с Соней даже спорить, заранее зная, что она возьмёт верх, – я подумала, что Соня похожа на своего папу и невольно улыбнулась. – А ещё дети очень забывчивые, особенно неинтересная информация быстро вылетает у них из головы, и Соня тут ничем от других не отличается. Я люблю за ними наблюдать, поэтому знаю о чём говорю, – я пыталась всё это связать воедино, но у меня ничего не вышло. – Я вижу, как ты себя накрутила, приписывая свои чувства Соне, ей-то как раз не о чем переживать, вы с Никитой Соню любите, и она об этом знает, а всё остальное ребёнка может и не заинтересовать, если вы ей правильно преподнесёте, ну, то есть, нудно и скучно, – Ирина Викторовна практически разжевала мне и в рот положила план моих дальнейших действий.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Ты очень облегчила мои страдания, – поблагодарила я её.

– Я буду рада, если вам это поможет, только не отмахивайтесь от Сониных вопросов, она девочка далеко не глупая и может что-нибудь заподозрить, то есть, заинтересоваться, – предупредила Ирина Викторовна.

– И что же я по-твоему, Соне должна сказать? Не думаю, что тут правда нужна, это будет слишком, – рассуждала я вслух.

– Что-то более-менее логичное, то, что удовлетворит любопытство пятилетнего ребёнка, Соня тебе верит, даже мамой называет, – она поймала мой настороженный взгляд и засмеялась. – Я конечно рада за вас и всё такое, но уже совсем тебе не завидую и ни капли не хочу на твоё место, теперь меня моё место вполне устраивает, – я тоже засмеялась, понимая, о чём Ирина говорит.

Мы договорились, что я завтра буду на выходном, а в четверг мы проведём генеральную репетицию праздника осени.

Никита позвонил вечером и сказал, что ждёт нас в машине.

Я сразу поняла, что ему скорее всего не понравится мой разговор с Ириной Викторовной, и даже мелькнула мысль промолчать.

Никита сознательно не захотел подниматься, чтобы со своей поклонницей лишний раз не пересекаться, это точно.

Вернувшись домой, я отменила своё решение, потому что не считала, что сделала что-то неправильное, поговорив с человеком, который, всё-таки разбирается в детях. И ещё, я была, уверенна, что ничего само по себе не утресётся.

Мы повторили стихотворение с Соней, перед сном, глаза у неё были сонные, поэтому сказка на ночь не потребовалась.

Никита, как всегда ждал меня на кухне, где я ему и выложила про сегодняшний разговор с Ириной Викторовной. Слушая с непроницаемым лицом, Никита не перебивал меня.

– Эта воспиталка, на поверку оказалась не такой уж и глупой, – высказал он своё мнение с ухмылкой, видимо всё ещё злясь на неё, за то что трепала мне нервы.

– Ирина Викторовна, тупела из-за любви к тебе, думаю меня ждёт та же учесть, – ответила я с сарказмом.

– Это не любовь была, а больная одержимость, я знаю только одну девушку, которая меня любит, – Никита притянул меня к себе. – Хотя она теперь тоже воспитательница, – я засмеялась, обнимая своего наглого мужа. – И что ты об этом думаешь? – спросил он задумчиво не выпуская меня из объятий.

– Думаю, что Соня очень на тебя похожа, – серьёзно ответила я, хотя понимала, что Никита совсем не об этом спрашивает.

– Это да, она даже тебя выбрала, себе в мамы, без моей подсказки, – я закрыла глаза, чувствуя, как слёзы просятся наружу, а он поцеловал меня в волосы.

Я всё ещё была счастливой, прижимаясь к любимому и несмотря ни на что.

Утром мы увезли Соню в садик и Никита привёз меня обратно к дому.

– Сегодня в нашей фирме, открытие нового магазина, может приедешь? – спросил он, когда я отстёгивала ремень безопасности.

– Если я откажусь, ты сильно на меня обидешься? – спросила я с виноватым видом.

– Нет, я не умею на тебя обижаться, – ответил Никита с улыбкой. – Просто подумал, что ты будешь весь день одна, фигни какой-нибудь себе напридумываешь, – я засмеялась, услышав знакомое выражение.

– Не переживай, я буду занята, мне нужно почитать кое-что и попытаться сделать неизбежную встречу со Светкой, как можно безболезненнее для Сони, а главное без последствий, – успокоила я Никиту.

Дома я сразу включила ноут, переодевшись, я прихватила с собой йогурт с яблоком и начал читать советы психологов, что нужно делать в похожих ситуациях.

Ближе к обеду я поняла, что ничего не нашла для себя подходящего, все были исключительно правильные, вплоть до того, что пусть ребёнок лучше получит психологическую травму, но врать ему ни за что нельзя.

Поняв, что наш случай совершенно индивидуальный, я сидела и смотрела на экран, тупо убирая с него вылезшую рекламу, не зная, что мне ещё придумать.

Тут вылезли наушники, во весь экран, я даже психанула сначала, от такой наглой навязчивости, но потом я увидела детскую модель и в голову пришла свежая идея.

Я прочитала характеристику, оказалось, что плеер встроен прямо внутри наушников и их не к чему подключать не надо. Это было, то что надо!

Соню заинтересовать, задачей было простой, мне даже не надо быть навязчивой, как та реклама.

Я забрала Соню из садика раньше, чем обычно и предупредила об этом Никиту по телефону.

Мы пошли в торговый центр, нужна была ешё аппликация груши на платье и зелёный бант, чтобы дополнить костюм фрукта на праздник осени.

Мы нашли всё очень быстро, в одном отделе и уже возвращаясь обратно, я увидела, те самые наушники со смешными ушками.

– Смотри, какие забавные, – показала я на них Соне. 

– О! Какие классные! – её восторг был очевиден.

– Тебе нравится? – переспросила я для вида.

– Да, очень! – Соня не сводила с них глаз.

– Давай их купим, – предложила я.

– Ура! – обрадовалась она, а моя радость была двойная, потому что мой план сработал.

Никита вернулся, когда мы были уже дома.

В моей бывшей комнате, я скачивала песни на флэшку, которые она мне назвала.

– Папа! Смотри, какие мне мама наушники купила! – Соня показывала Никите новое развлечение.

– Круто! – отозвался он.

– Пока хватит двадцати песен, потом вспомнишь другие, тоже твои любимые и мы их добавим, – сказала я, вставляя флешку в плеер.

Услышав музыку в наушниках, Соня забыла про наше существование.

– Я так понимаю, это не просто игрушка? – спросил Никита, когда ел на кухне и заодно внимательно наблюдал за мной.

– Представляю, какой Светка устроит душераздирающий спектакль на суде, я даже за свою-то психику опасаюсь, не то что за Сонину, так что если во время натянуть ей наушники, то Соня ничего лишнего не услышит, – озвучила я свою идею. – Я думаю, пусть ребёнок лучше слушает “Барбариков” с “Машей и Медведь”, чем психозную охренею этой дуры, – добавила я. – А ты, как думаешь? – я подняла на него глаза.

– Я думаю, что без тебя бы пропал уже, – с улыбкой сказал Никита и подошёл ко мне. – И любовь тебя нисколько не тупит, наоборот ты стала изобретательнее, – он прижал меня к себе, а я косилась на дверь, надеясь, что Соня не зайдёт, именно сейчас. – Теперь мы вооружены до зубов, – по голосу Никиты я поняла, что он пытается шутить, скрывая своё волнение.

– Осталось самая малость, с Соней поговорить перед судом, и это обязательно должен сделать ты, – сказала я серьёзно, отстранившись от мужа.

– У меня что-то с воображением туго, смутно представляю, как я ей объясню причину похода в суд? – он сел обратно за стол и нахмурившись уставился на кружку с недопитым кофе.

– Примерно, то же самое, что и мне, – предложила я, Никита посмотрел на меня с недопониманием, продолжая хмуриться.

– А поконкретней? – переспросил он.

– Ну, вроде того, что зайдёте, ответишь и уйдёте, – напомнила я.

– А ты уверена, что Соньку это устроит? – с сомнением спросил Никита.

– Конечно, все остальные ответы, самые трудные, мы будем сочинять после суда, смотря что Светка успеет наговорить до того, как я успею натянуть наушники, надеюсь успеть вовремя, чтобы нам врать поменьше пришлось, – я несмело улыбнулась, ещё было непонятно, устроил ли его мой план.

– Звучит неплохо, – наконец Никита снова улыбнулся и с нежностью посмотрел на меня. – Я говорил тебе, что очень сильно тебя люблю, – он встал и поцеловал меня в макушку, я подняла голову, подставляя губы и тут же получила желаемое. – Сегодня я до тебя доберусь, – пригрозил он шутя.

Обнаружив Соню в детской, мы молча стояли в дверях и переглядывались. Она сидела в наушниках за столом и что-то рисовала.

– Соня, – позвала я громко, но она не отреагировала.

– И ты считаешь, это нормальным? – Никита посмотрел на меня.

– Не будь занудой, плеер у Сони только сегодня появился, скоро он ей надоест, – ответила я с улыбкой. – Должен надоесть, но это не точно, – добавила я озадаченно, он засмеялся и оттолкнувшись от косяка, ушёл обратно на кухню.

Перед сном, Соня упрашивала меня, чтобы я оставила наушники на ней, но после предупреждения, что она может их сломать во сне, Соня всё же отдала плеер.

– А в садик завтра можно их взять? – спросила она неуверенно.

– Не думаю, тебе некогда их будет слушать, да и остальные ребятишки, тоже захотят такие же, – объяснила я.

Поднимаясь утром в группу, я держала Соню за руку и думала, как хорошо, что я согласилась на эту работу, она отвлекает меня от тяжёлых дум.

Репетиция праздника осени, прошла на отлично.

В актовом зале,я заметила картонное дерево, с разноцветными, бумажными листьями.

– Это будет яблоня добрых советов, – сказала Ирина Викторовна, поймав мой заинтересованный взгляд.

– Яблоки с шуточными текстами, мы развешиваем перед праздником, чтобы никто заранее не прочитал, – ответила она.

Что именно будет написано в этих советах, я не стала уточнять, чтобы не портить сюрприз.

Утром в пятницу, Соня пять раз напомнила Никите, что праздник начнётся в три часа, он поклялся, что ни за что не опоздает.

Переодеваться в костюм осени , мне помогала Маргарита Павловна, когда Ирина Викторовна увела наряженных детей в актовый зал.

Я вышла в раздевалку к большому зеркалу, чтобы посмотреть на своё отражение критическим взглядом.

Ярко-оранжевое платье в пол, с пришитыми листьями по подолу и прозрачные, светло-жёлтые рукава, зрелище было сочное.

Запихав ноги в свои белые, свадебные туфли, я подумала, что они будут выделяться, но платье оказалось достаточно длинное и туфли было не видно.

Надев на голову венок из пластмассовых фруктов, я услышала чёткий голос Ирины Викторовны доносившийся из зала и пошла быстрым шагом на звук начинающегося праздника, приподнимая подол, чтобы не наступить на него.

Не успела я подойти к кулисам, как услышала те самые слова, после которых леди Осень в моём лице, должна появиться.

Выходя из-за тяжёлых портьер, я для себя отметила, что зрителей было много, потому что сзади даже стояли, видимо мест не хватило. Никиту мне искать было некогда, но я надеялась, что он не опоздал, как обещал.

Я воскликнула с удивлением, что урожай в этом году чудесный и поглядела на детей с улыбкой. Соня увидев меня, едва сдерживалась, чтобы не запрыгать от радости.

Дети рассказывали свои стихи, а я смотрела на родителей, Никита стоял в проходе и снимал праздник осени на камеру, сбоку, рядом с ним, я заметила Елену Фёдоровну, она с нескрываемым интересом наблюдала за детьми.

Потом мы спели песенку, в честь осени и пригласили родителей, поучаствовать в конкурсе, вместе со своими детьми.

Я сказала, что вязаный шарф в осеннюю пору, вещь необходимая и пообещала, что буду тёплой, если увижу, что все приготовились к встрече со мной, в смысле с осенью.

Нужно было смотать с рук своего ребёнка, вязальные нитки в клубок, кто быстрее из участников это сделает, тот лучше готов к холодам.

Мамы, как водится были активней, папы старались отсидеться.

Никита отдал камеру Елене Фёдоровне, чтобы она продолжала снимать и позвал Соню, которая с самого начала конкурса, выразительно смотрела на него.

С победоносным криком “ура!”, Соня известила всех о том, что они опередили соперника.

Праздник, продолжавшийся около часа, подходил к концу. Ирина Викторовна пригласила всех к яблоне добрых советов.

– Давай, ты возьмёшь яблоко и прочитаешь вслух, а я буду снимать, – попросил Никита.

– В вашей семье растёт гениальный ребёнок, не отставайте от него, – я села возле Сони на корточки и прочитала.

– Ну вот, Яна, теперь нам есть к чему стремиться, – прокомментировал он, а мне от понимания, что мы семья, стало по-настоящему тепло на душе.

Как только мы вернулись домой, Соня позвонила Екатерине Ивановне, рассказывая ей про праздник, она пообещала показать видео, когда бабушка вернётся. У меня было ощущение, что Соня её заманивает, наверное, соскучилась.

В субботу долго спать не получилось, потому что мы ждали гостей. Заказали еду из ресторана, готовить не было времени, да и сил тоже.

Слава, Даша и Кирилл приехали в третьем часу, стол был уже накрыт.

Даша рассказала главную новость, что моему папе, который был так же её адвокатом, в деле по разделу квартиры, удалось договориться с их жадным отцом, через его юриста.

– Он согласился на наши условия, – с восторгом сказала Даша. – Я не представляю, как у Леонида Захаровича получилось, но мы выплатим ему всего четвёртую часть от стоимости квартиры и то по гос цене, – добавила она с радостью.

– И сколько это по деньгам, если не секрет? – спросил Никита, глядя на Славу.

– Почти миллион, – ответил он не так радостно, как Даша.

– Я возьму кредит, у себя в банке, – я только сейчас узнала, где она работает, вернее догадалась.

– Значит, ваша проблема решена, – сказал Никита, как-то странно улыбаясь и тут же позвал Славу выйти с ним на кухню.

Кирилл с Соней рассматривали награды её отца, стоя возле стеклянного шкафа.

– Миллион, это всё равно много, – сказала я.

– Если бы не твой отец, то пришлось бы выплачивать больше двух или продавать квартиру, – ответила Даша. – Слава хочет продать свой дом, но я не соглашаюсь, – добавила она и покосилась на брата, видимо не хотела, чтобы он узнал, а я не знала, что сказать в поддержку.

Поводов для веселья у нас не много нашлось, но я попыталась всё же перевести разговор на другую тему и мы посмотрели запись праздника.

Уехали они поздно вечером, ночевать отказались наотрез, сколько мы не уговаривали.

Никита сказал, что Слава с Дашей нас увезут в суд и будут ждать, пока мы не вернёмся обратно.

Я слушала его сидя на кровати, сложив ноги по-турецки и осознавала, что этот страшный день, приближается неумолимо.

Уставившись в одну точку, я пыталась представить самый неприятный исход, чтобы смочь защитить Соню, но ничего на ум не приходило.

– Ты справишься, вот увидишь, – Никита подёргал меня за коленку, чтобы вывести из ступора.

– И что мы будем делать, если Светку не лишат материнских прав? – я подняла на него глаза, оставаясь в неподвижной позе.

– Будем платить ей деньги, чтобы она не приближалась к Соньке, а через какое-то время снова подадим в суд, но это крайний случай, – Никита потянул меня за руку и я не сопротивляясь легла на его плечо. – Если бы ты снова не появилась в моей жизни, я наверное, никогда бы не решился ни на какой суд, но сейчас я уверен, что у нас всё получится, раз мы вместе, значит чудеса случаются, – он сильнее прижал меня к себе, а я изо всех сил заставляла себя поверить мужу, хотя получалось не очень.

Провалившись в тяжёлый и тревожный сон, я не знаю сколько проспала.

– Яна, проснись, – открыв глаза, я всё ещё всхлипывала, лицо было мокрое от слёз и я не сразу поняла, что происходит.

– Что случилось? – оглядываясь по сторонам, спросила я.

– Ты плакала во сне, тебе тебе что-то приснилось, – Никита сидел рядом и нахмурившись вглядывался в моё лицо, я заметила, что на улице было ещё темно.

– Я видела, как Светка уводит Соню за руку и смеётся, глядя на меня, потом говорит, что это она, а не я Сонина мать, а я стою и не могу сдвинуться с места, – рассказывала я и слёзы непроизвольно опять покатились по щекам, хотя я же уже поняла, что это сон.

– Это просто твои страхи, – он начал вытирать мне лицо. – Такого точно никогда не случится, я тебе это гарантирую, – Никита лёг со мной рядом. – Посмотри на меня, – наши лица были очень близко.

– Ты её мама, Соня тебя выбрала, она тебя почувствовала, а Светка оказалась инкубатором, – сейчас он меня не успокаивал, как обычно и я знала, что Никита прав.

Весь воскресный день, мы были в городе, сводили Соню на её любимые батуты, посидели в кафе, лишь бы дома не оставаться, а то опять в ожидании напридумываю всякой фигни.

Потом Никита предложил съездить в магазин, на открытие которого он меня недавно приглашал.

– Это твой магазин? – спросила Соня у Никиты, оглядываясь в огромном торговом зале, со всевозможной спортивной одеждой и инвентарём.

– Не мой, а наш, – поправил он дочь.

– И мой, что ли тоже? – удивлённо переспросила она. – И мамин ещё? – Соня посмотрела на меня и забавно хохотнула.

– Конечно, – улыбаясь, подтвердил Никита.

Она потянула меня в сторону, Соня увидела знакомые цвета хоккейной формы и остановившись, внимательно её разглядывала.

– Здесь здорово, просторно, – сказала я, поднимая голову к высокому потолку.

– Это намного лучше, чем склад на окраине города, – добавил муж, задумавшись о чём-то о своём.

По пути домой, мы заехали в другой магазин, уже за продуктами и он был не наш.

В понедельник мне странным образом было спокойней, чем до этого. Может, после Никитиного магазина, я убедилась своими глазами, что ему будет чем платить Светке, если решение суда окажется  не в нашу пользу и даже улыбнулась своим мыслям.

Вечером, как мы и договаривались, Никита позвал Соню на разговор.

– А Ирина Викторовна знает, что я завтра не приду в садик? – выслушав отца, спросила она.

– Конечно, я её предупредила, – ответила я, до этого не вмешиваясь.

– А в туда, можно а наушниках? – глядя на меня, спросила Соня, Муж тоже посмотрел на меня, покачав головой, видимо удивлялся, тому, как хорошо работает мой план.

 Представь себе да, только ты их отключишь и можешь оставить на шее, когда мы будем заходить, – она улыбнулась, довольная, что наконец-то выпросила желаемое и убежала в свою комнату.

– Всё оказалось проще, чем я думал, – с улыбкой заметил Никита. – Сонька даже не спросила про светку ничего, – продолжал он поражаться своему везению.

– Не расслабляйся, это просто пока она её не видела, завтра станет всё по-другому, – предупредила я.