Глава 4

Я чувствую, как подкатывает истерика. Слезы застилают глаза, но я стараюсь говорить четко, чтобы не упустить ни единой детали.

Рассказываю про песочницу, про изгородь, про свои безуспешные поиски. Марк слушает, не перебивая, его лицо каменеет с каждой секундой.

Когда я заканчиваю, он отпускает мои плечи, словно обжегшись.

А потом он срывается с места и как загипнотизированный принимается ходить по тем местам, которые я уже осмотрела.

Мы прочесываем каждый уголок садика. Игровую, спальню, туалетные комнаты, раздевалку.

Зовем Еву, надеясь услышать ее звонкий смех в ответ.

Но в ответ – только тишина. Тяжелая, давящая тишина, которая с каждой минутой усиливает мой страх.

– Альбина, это не смешно! Где Ева?! – Марк срывается на крик.

Я не виню его. Я и сама готова кричать от ужаса.

– Марк, успокойся. Я сейчас же посмотрю записи с камер видеонаблюдения, – меня запоздало осеняет. – Может, хоть что-то увидим, – выпаливаю, судорожно набирая номер охраны.

– Охрана! Сейчас же к охране! – кричит мужчина, выбегая из группы.

Я бегу следом, спотыкаясь на каждом шагу. Мы врываемся в маленькую будку у ворот. Охранник, молодой парень, отрывается от экрана телефона и удивленно смотрит на нас.

– Девочка, на вид четыре-пять лет! Розовое пальто! Выходила за ворота? – Марк выплескивает на него поток гневных вопросов.

– Не видел… – тянет охранник растерянно.

– И ничего подозрительно ты, разумеется, не замечал? – рычит Марк и буравит охранника взглядом, в котором плещется нетерпение и нарастающее отчаяние.

Охранник моргает, словно пытаясь проснуться.

– Э-э… нет, вроде бы. Все как обычно.

– Как обычно?! – взрывается Марк. – Покажите записи с камер! Немедленно!

Парень суетится, словно его поджарили. Он мечется у монитора, неуклюже перематывая видео. Время тянется невыносимо медленно, каждый щелчок магнитной головки эхом отдается в моей голове.

Я стою, словно парализованная, уставившись на размытые силуэты, пляшущие на экране. Молюсь. Молюсь, чтобы увидеть ее. Еву.

Марк с силой хватает охранника за плечо, заставляя его вздрогнуть.

– Что это там, в углу? – мужчина указывает на неясную тень, скользнувшую по периметру кадра.

– Секунду, сейчас увеличу.

Минуты тянутся как часы. Охранник возится с записями, а я чувствую, как пот струится по спине. Марк буравит меня взглядом.

Я знаю, что он винит меня. И он прав. Я отвечаю за Еву. Я должна была ее уберечь.

Наконец, охранник останавливает запись. На экране – наша группа.

Ева сидит на ковре, увлеченно строит башню из кубиков.

Потом, когда половина группы расходится, мы собираемся на прогулку.

– Момент, – охранник переключается на уличную камеру.

Я вывожу малышей, они стайкой кружат вокруг меня.

Я помню этот момент. Я помню, как подошла мамаша Пети, с вечными претензиями по поводу его завтрака.

Я отвернулась всего на секунду, чтобы выслушать ее жалобы…

И вот, на экране – Ева стоит возле изгороди. Там, где я видела ее в последний раз.

Она бредет вдоль забора, приближается к калитке.

А потом она будто что-то видит в открытую калитку.

Срывается с места, ловко обгоняет семейную пару с ребенком и выскальзывает наружу.

Все происходит так быстро, что я едва успеваю осознать, что вижу.

– Боже мой, – шепчу, прикрывая рот рукой.

– Что там? Что она делает? – Марк впивается взглядом в экран.

Охранник перематывает запись на камеру, расположенную у входа в садик. Ева выбегает на улицу и бежит… бежит в сторону парка.

В ее руках – что-то маленькое и пушистое.

– Это… это котенок, – выдыхаю я.

– Котенок?! Она побежала за каким-то чертовым котенком?! – Марк в ярости хватает куртку и выбегает из комнаты охраны. Я бегу за ним.

Мы выбегаем на улицу, несемся к парку, выкрикивая имя Евы.

Мое сердце готово выпрыгнуть из груди. Что, если с ней что-то случилось? Что, если она потерялась?

Что, если… я даже не хочу думать об этом.

И вдруг, я слышу ее. Ее звонкий, счастливый смех.

Мы подбегаем к лавочке, где сидит Ева. В ее руках – маленький, грязный, бездомный котенок.

Даже трудно определить вот так сразу, какого именно он цвета.

Девочка гладит его, что-то ему шепчет, и ее лицо светится от счастья.

– Ева… – кажется, я едва дышу.

А она даже не слышит нас, не замечает.

Марк подбегает к ней, хватает ее в охапку и крепко прижимает к себе. Я вижу, как по его щекам катятся слезы. Слезы облегчения.

– Ева! Зачем ты так напугала папу? Почему ты убежала? – спрашивает, не отпуская ее.

– Он был такой одинокий, – отвечает Ева, показывая отцу котенка. – Ему была нужна помощь.

Я опускаюсь на лавочку рядом с ними, чувствуя, как дрожат мои колени.

Ева жива. С ней все в порядке.

Все закончилось.

Я знаю, что мне еще предстоит долгий разговор с Марком и с заведующей. Возможно, меня даже уволят.

Но сейчас, глядя на Еву, прижимающую к себе маленького котенка, я понимаю, что все остальное не имеет значения. Главное, что она в безопасности.

И что я снова могу дышать.