Глава 8

После ночных откровений я приняла предложение Марка остаться.

Просто на ночь. Просто чтобы не тащиться через весь город на такси в такое время.

Утром встаю раньше всех. Марк, как истинный джентльмен, пытался отдать мне свою комнату, но я отказалась, и прилегла на маленьком диванчике, в спальне, поближе к Еве.

На случай, если малышка проснется и опять станет звать… маму.

Тихонько, чтобы не разбудить кроху, выхожу из комнаты.

Кофе. Вот что мне сейчас нужно. Крепкий, обжигающий, чтобы прогнать остатки сна и эту… неловкость, что ли?

Вчера мое решение остаться казалось таким логичным, таким… правильным. Сейчас преследует стойкое чувство, будто я совершила глупость.

Чайник закипает, и я вздрагиваю. Как раз вовремя.

Пью кофе. Нужно что-то приготовить.

Вспоминаю, что раньше Марк обожал мои сырники. Открываю холодильник – полный набор продуктов. Какая удача!

Не уверена, что правильно поступаю, хозяйничая на чужой кухне.

А с другой стороны, через час надо ехать на работу, Еве – в сад. И ее не помешает чем-нибудь покормить.

Пока вожусь с творогом, слышу тихий топот маленьких ножек.

– Альбина! – Ева влетает на кухню. Она как солнышко, даже с утра. – Ты здесь? Ура! – принимается хлопать в ладошки.

– Привет, солнышко, – улыбаюсь. – Решила помочь мне с завтраком?

Она кивает, взбирается на высокий стул и начинает старательно перемешивать сахар и творог в миске.

– Я кушать хочу! И котенка покормить! – заявляет малышка с серьезным видом.

– Счастливчик тоже проснулся?

Ева кивает, спрыгивает со стула и тянет меня за руку к миске, которую Марк вчера привез вместе с остальными безделушками для котенка.

Мы вместе насыпаем корм в миску, ставим ее на пол. Рыжее недоразумение, как по команде, вылезает из-под стола и жадно набрасывается на еду.

– Он такой голодный, бедненький! – Ева гладит котенка по спине.

– Он теперь дома, Евочка. Ему больше не нужно голодать, – успокаиваю девочку.

Мы садимся за стол, и я начинаю готовить ей завтрак.

Приходится переключиться на омлет по просьбе Евы.

Сама она сидит рядом, болтает ножками, рассказывает про сон, про куклу Машу, про то, как она сегодня будет строить замок в садике. Смотрю на нее и думаю, как же сильно я ее люблю. Как люблю всех своих воспитанников, но она… она особенная.

– Папа спит? – Спрашивает Ева, когда доедает половину омлета.

– Спит, солнышко. Он устал вчера, – отвечаю, бросая короткий взгляд в сторону спальни.

– А ты останешься еще? – ее взгляд такой наивный, такой просящий.

От этого взгляда сжимается сердце.

И тут на кухню входит ОН.

Марк стоит в дверях, сонный, растрепанный, в той же футболке, что и вчера. Смотрит на нас, на меня и Еву, на котенка, мирно доедающего остатки корма. И в его глазах… я не знаю, что в его глазах. Но это точно не то, чего я ожидала.

– Доброе утро, девочки, – в его голосе столько тепла, что у меня перехватывает дыхание.

Ева спрыгивает со стула, бежит к отцу, обнимает за ноги.

– Папа, Альбина приготовила мне омлет! И мы Счастливчика покормили! – девочка тараторит, а мужчина улыбается, смотрит на меня через ее макушку.

– Я вижу. Какие вы молодцы! – бывший наклоняется, берет Еву на руки. Подходит к столу, садится напротив меня.

– Может, и мне омлет сделаешь, Альбин? – в его глазах пляшут искорки.

Смотрю на него, на Еву, на котенка, на этот беспорядок на кухне.

И понимаю, что хочу остаться. Хочу, но не могу себе этого позволить.

– Сделаю, – отвечаю и впервые за долгое время чувствую себя… дома.

Завтрак заканчивается быстро. Марк отводит Еву в ванную, чтобы девочка умылась.

Я начинаю убирать со стола и не замечаю, в какой именно момент оказываюсь на кухне не одна.

Чувствую, как он подходит сзади. Его дыхание опаляет мою шею.

– Альбина, – шепчет тихо. – Спасибо тебе за все. Я понимаю, что не заслуживаю этого и ни в коем случае не хочу манипулировать твоими чувствами к моей дочери, но если ты сможешь хоть иногда приходить к нам, это будет здорово.

Оборачиваюсь к нему. В его глазах мольба. Сердце пропускает удар. Нельзя. Я не могу.

– Я не могу, Марк. Ты же знаешь, – говорю тихо, отводя взгляд.

– Почему? – он берет мою руку в свою. Его прикосновение обжигает. – Дай мне шанс. Дай нам шанс.

Смотрю на него, на Еву, которая стоит в дверях, ждет, когда мы закончим. В ее глазах столько надежды.

Смотрю на Счастливчика, который трется о мои ноги, мурлычет.

Смотрю на эту кухню, на этот беспорядок, который кажется таким уютным.

И понимаю, что уже пропала. Что давно пропала.

– А что значит, приходить? – спрашивает Ева, нахмурившись. Становится точной копией отца в этот момент. – Приходят в гости, а я хочу, чтобы Альбина осталась у нас навсегда, – топает маленькой ножкой.

Марк смущенно кашляет и опускает глаза. Он явно не ожидал такого напора от дочери. Ева же смотрит на меня с такой решимостью, что я почти готова сдаться прямо сейчас. Но в моей голове звучит тихий предостерегающий голос.

Голос разума, который напоминает о всех возможных последствиях.

Я приседаю перед Евой, беру ее маленькие ручки в свои. Они такие теплые и доверчивые.

– Евочка, солнышко, – говорю мягко, – не все бывает так, как мы хотим. Иногда обстоятельства сильнее нас. Я очень тебя люблю, ты знаешь. Но я не могу остаться навсегда. Это сложно объяснить, но поверь, так будет лучше для всех.

Ее лицо вытягивается, а в глазах появляются слезы. Марк пытается ее обнять, но она отталкивает его и бежит в свою комнату.

Смотрю на Марка виновато.

– Мне жаль, – пожимаю плечами. – Я не хотела, чтобы она расстраивалась.

Лазовский вздыхает и проводит рукой по волосам.

– Я знаю. Просто… ты для нас так много значишь, Альбина. Ева к тебе очень привязалась. А я... – он делает шаг ко мне, и я чувствую, как мое сердце начинает бешено колотиться.

– Я не могу, Марк, – повторяю, отступая назад. – Пожалуйста, не делай все еще сложнее. Мне нужно идти.

Быстро собираю свои вещи, надеваю куртку и, не оглядываясь, выхожу из квартиры. Счастливчик жалобно мяукает мне вслед, но я не могу остановиться.

Я должна бежать. Бежать от этой семьи, от этого тепла, от этой любви, которая грозит поглотить меня целиком.