Глава 30

Лука

Откидываюсь в кресле, с глупой улыбкой на лице осознавая прочитанное.

Я – отец. Отец шестилетней своенравной и такой умной не по годам очаровательной Кнопки.

Это подтверждает результат анализа на ДНК, который я буквально только что получил по почте.

Не то, чтобы я до этого сомневался в отцовстве, но…наверно все же мне не хватало официального подтверждения. Как и моей жене.

Необходимость сообщить эту новость супруге омрачает радость неожиданно свалившегося на меня отцовства. Но откладывать больше некуда: я итак скрываю его уже больше недели.

Закрываю ноутбук, отпускаю секретаршу домой и спускаюсь на лифте на подземную парковку. Завожу двигатель и неспешно выезжаю.

Сегодня я не тороплюсь. Не то, что бы я трушу, но…чувствую, что новость выбьет Алису из колеи и расстроит ее. Тема детей для нее очень болезненна, и то, что я собираюсь ей сказать, в первую очередь ударит по ее самолюбию. Вероятно, она на меня обидится, даже несмотря на то, что когда мы познакомились с Алисой, Ежику уже было чуть больше двух с половиной лет.

Вот так, всю дорогу прокручивая в голове всевозможные варианты диалога, я подъезжаю к дому. Заезжаю под навес, отмечая, что красный вызывающий автомобиль Алисы уже стоит тут. Жена дома. А, значит, разговор откладывать больше не выйдет.

Прохожу в дом, неожиданно впервые внимательно всматриваясь в интерьер, подобранный Алисой. Нет, он, конечно, хорош, все друзья и знакомые восторгаются, попадая к нам домой. Он соответствует полностью занимаемому нами статусу в обществе, но…

У этого дома нет души. Он напоминает музей, в котором сосредоточены самые дорогие и эксклюзивные экспонаты. Красиво, экзотично, но не выглядит обжитым гнездышком любящей и молодой семьи.

Память услужливо подкидывает воспоминания о милой и скромной квартире Рады, а так же о том, что произошло у нее на кухне. Я гоню их от себя всю неделю, но они с завидным упорством возвращаются. Вот в этом милом гнездышке девчонок я бы с удовольствием пожил.

А также завершил начатое с мамой твоей дочери, – ехидно добавляет подсознание.

– Милый, это ты? – звучит голос Алисы из гостиной. Больше оттягивать неизбежное нет возможности. Глубоко вдохнув, я иду на голос жены.

Она сидит на диване, в эксклюзивном и, безусловно, дорогом шелковом домашнем костюме, и листает модный журнал.

– Ты сегодня рано, – бросает как бы между делом, не отрывая головы от страниц. – Кстати, ты не звонил сурмаме? Я говорила с ней утром и днем, а вечером она не скинула мне отчет по своему перекусу и ужину. Меня начинает это напрягать. Ты же понимаешь, как важно полноценное и сбалансированное питание для здоровья ребенка?

– Детей, – поправляю, и Алиса резко вскидывает голову, устремляя на меня недовольный взгляд. – Прекрати изводить Раду тотальным контролем. Этим ты только мотаешь ей нервы. Она не станет вредить детям, вспомни, как она их защищала в тот день в кабинете врача. Тем более, ты знаешь, в каком состоянии сейчас находится ее дочь.

Наша с ней дочь, – снова поправляет ехидный голос подсознания.

Алиса откидывается на спинку дивана, скрещивая руки на груди. Ее поза, как и выражение лица, не сулит ничего хорошего. Но я намерен в этом вопросе стоять до последнего. Потому что знаю, что моя жена тут точно не права.

– Меня не волнует состояние и здоровье ее ребенка. Я заплатила ей всю сумму вперед за суррогатное материнство. Озвучила все условия. Она согласилась, подписав договор. Так что пусть отрабатывает, я со своей стороны все выполнила, теперь намерена проконтролировать все до последней копейки!

– Алиса! – произношу с нажимом, чувствуя нарастающее глухое раздражение. Пытаюсь его унять, потому что это чувство никак не поможет мне в предстоящем непростом разговоре. – Это не договор оказания услуг, вернее, он, но не в том виде, к которому мы привыкли! Нельзя так изводить женщину, в конце концов, от ее уравновешенного состояния зависит здоровье наших малышей!

Алиса громко сопит, глядя на меня исподлобья. Но меня этим не напугать. Волнует лишь то, что ее воинственная поза говорит о том, что она встала на тропу войны.

– Так почему ты так рано вернулся?

Опускаюсь в кресло напротив, медленно выдыхая. Возвращаясь домой, я надеялся на понимание и благоразумие со стороны супруги, но поговорив сейчас, понимаю, что, кажется, мне рассчитывать не на что.

– Мне нужно тебе кое-что сказать. И я очень рад, что ты тоже сегодня приехала пораньше, и я застал тебя дома.

– Сказать? – ее брови удивленно взмывают вверх. – Что именно?

Выпрямляюсь в кресле под пытливым взглядом жены. Черт, не думал, что будет так сложно. Такое ощущение, что в измене признаюсь.

– Алиса, у меня есть ребенок.

В гостиной воцаряется мертвая тишина. Она давит на сознание, испытывая нервы на прочность.

Алиса не шевелится, никак не реагирует. Кажется, она даже не моргает и не дышит.

– Я знаю.

Что?!

– Ты пьян, Лука? Мы же вместе ходили на УЗИ, – она неожиданно хохочет, а нервное напряжение внутри меня никуда не исчезает, наоборот, закручивается в тугую спираль все сильнее. – Я всегда знала, что у тебя талант разрядить обстановку! Ладно, иди сюда, ты прощен!

Я не двигаюсь с места, не сводя взгляда с жены.

– Лука?

– Ты все не так поняла, Алиса. У меня есть дочь, и ей шесть лет.

Алиса вновь замолкает, распахнув рот в удивлении, и в этот раз я понимаю, что я попал точно в цель: мои слова дошли до ее сознания, и зародили там бурю злости и ярости. Которая вот-вот вырвется наружу, безжалостно сметая все на своем пути.

– Прости, что ты сказал? Лука, ты охренел?! Какая, к чертям собачьим, дочь?! Ты вот так спокойно признаешься, что шляешься, пока я пыталась забеременеть и родить тебе ребенка?! И кто эта ш****, которая посмела залететь от тебя?!