41

ЧЕРЕЗ НЕСКОЛЬКО ЧАСОВ В ПАЛАТЕ

Малыш, которого Герман назвал Мироном, уснул. Я переложила его в колыбельку и вернулась на свою кровать. Доктор сказал, что мне нужно поспать. Но эмоции просто переполняли меня, так что уснуть я никак не могла. Сидела и любовалась как спит маленький комочек счастья…

Весь мир отошел на второй план. Мне вдруг стало плевать и на Дину, и на остальные проблемы. Теперь для меня существовал только этот малыш…

В палату постучали и из-за двери выглянул Герман.

— Можно? — тихо спросил он, боясь разбудить сына.

Я кивнула и он вошёл внутрь, осторожно закрыв за собой дверь.

— Ну как вы тут? — снова спросил он, когда подошёл ближе.

— Нормально. Мирон только что уснул.

Малыш сладко спал в колыбельке, заботливо укрытый голубым пледом. Герман подошел к сыну и с тёплой улыбкой посмотрел на него.

А затем подошел ко мне и протянул бумаги с ручкой.

— Вот, подпиши, — произнёс он. — Это отказ от Мирона. И как только ты его подпишешь — я его усыновлю. Как мы и договаривались.

Я ждала этого момента. Знала, что именно так всё и будет.

Но не ожидала, что моё сердце откажется от сделки в самый последний момент.

— Я не могу… — опустила глаза я.

— В смысле?

— Не подпишу отказ. Прости.

Герман ошарашенно посмотрел на меня.

— Что значит — не подпишу? Ты серьезно? — нахмурил брови новоиспеченный отец.

Мне было стыдно за то, что я так отвратительно поступала с Германом, который так добр был ко мне. Но глядя на малыша я понимала, что моя рука ни за что не поднимется, чтобы подписать отказ от него.

— Прости, — сказала я сквозь слёзы. — Я не могу его отдать. Я и сама не ожидала, что так получится…

— Как получится, Оля?! — повысил голос Герман, но сразу же перешёл на шёпот, когда увидел, что сын недовольно зашевелился в колыбели. — Это не твой ребёнок!

— Я носила его девять месяцев, с таким трудом рожала…

— Оля очнись! Мирон — мой сын. И только мой. Ты всего лишь выносила его и родила. За что я тебе очень благодарен. А теперь — пиши отказ.

— Не буду, — упиралась я.

Герман стал нервно ходить по палате хватаясь за голову. А затем резко подошел ко мне и наклонился словно коршун над добычей. Таким злым я ещё никогда его не видела…

— Я тебе денег дал? — спросил он.

— Дал…

— Ты сестру вылечила?

— Вылечила…

— Так будь добра оплатить мою щедрость.

— Ребенок — не товар! Разве я могу продать его? — возмутилась я.

Я видела, что Герман стал закипать от злости. У него даже вена на лбу выступила…

— Так и знал, что нельзя было его тебе давать. Надо было сразу забрать его, как и делают со всеми суррогатными мамами. А теперь тебе гормоны в голову стукнули и ты поплыла!

— Это не гормоны, а любовь… — сказала я, глядя на малыша.

— Какая к чёрту любовь, Оля? Мирон — не твой сын, опомнись! Ты знала на что шла, и была согласна. Мы обо всём договорились заранее. Так с чего вдруг ты переобулась?

Я стыдливо молчала и отвернула голову. Ведь я, действительно, поступила очень некрасиво по отношению к Герману. Он помогал мне, заботился. Благодаря ему моя сестра жива, ведь он взял все расходы по её лечению на себя.

Взамен я должна была выносить и родить его сына. Затем подписать отказ и передать малыша отцу.

Но я не могла ничего с собой поделать… Как же я могу написать отказ от ребенка, которого с таким трудом родила несколько часов назад?

— Я очень благодарна тебе за спасение сестры… — произнесла я, опустив глаза в пол. — И я обязательно верну тебе все деньги, как только смогу… Но ребёнка отдать я не в силах, прости…

Герман просто закипал от злости. Но кажется он понял, что скандалом дело не решить. Поэтому сделал глубокий вдох и сел на край кровати.

— Оля, выслушай меня, — произнёс он, старательно пытаясь не срывать свой гнев. — Прости, что повысил на тебя голос. Просто я совсем не ожидал, что ты можешь так поступить со мной… Давай решим это дело мирно?

— И как же?

— Ты подпишешь отказ и я усыновлю мальчика. Но я обещаю, что ты сможешь навещать его когда захочешь.

Я растерянно взглянула в глаза Герману. С одной стороны — его решение было правильным. А с другой… Что если он обманет меня? Заберёт ребёнка и больше я никогда его не увижу?

Мне нужно было время, чтобы принять правильное решение…