Глава 10

«Я презираю свою семью».

До выхода оставалось полчаса, и мне захотелось достать тот подарок, что моя семья мне преподнесла.

Проведя пальцем по строчке, я, прикусив губу, вывела новую:

«У меня другая семья».

Перелистнув страницу, я сделала набросок Харелта и Энни. И позади них безликую женскую фигуру: никогда не могла нарисовать себя. Да и… Да и если честно, то всем моим зарисовкам красоты добавляет магия. Увы, никто не ставил мне руку.

Закрыв тетрадь, я отбросила ее в сторону. Если Мать Пресветлая будет милостива ко мне, то эти дорогие кремовые страницы будут покрыты десятками зарисовок. Если нет…

— Я ненавижу саму мысль о том, что мое будущее определяет нелепый артефакт! — выкрикнула я в пустоту и рухнула на постель.

Эти последние минуты были самыми тяжелыми. Самыми трудными и невыносимыми.

— Я так долго держалась, — прошептала я, в кровь кусая губы, — так долго ничего не хотела, запирала свое сердце. Не позволяла себе надеяться…

Стук в дверь, а у меня нет сил, чтобы отозваться.

Снова стук. И снова.

— Фредерика, я вхожу, — громко сказала нонна Шавье. — Ох, Мать Пресветлая!

— Мне плохо, — проскулила я, прикрыв глаза, — мне очень-очень плохо.

Нонна положила на мой лоб узкую прохладную ладонь, прошептала несколько слов, и предательская слабость ушла, растворилась бесследно.

— Неужели ты не веришь Хранителю Севера? — серьезно спросила нонна. — Если ты не доверяешь ему, то, быть может, и не стоит быть с ним?

— Насколько мы помним, у меня нет выбора, — хмуро произнесла я. — И вопрос не в доверии, нонна. Я — верю. Но мне — плохо. Просто плохо, не почему-то, а просто. Необъяснимо.

— Это нехорошо. — Нонна Шавье прикусила губу. — В вашей семье провидцы не рождались?

— Нет, — я фыркнула, — что вы. Об этом бы весь город знал, и каждый званый ужин начинался бы с чего-то вроде: «Ах, в эту неделю мне приходили предчувствия. Скоро кое-что произойдет». Это если бы со стороны леди Дьерран такая радость обреталась. А если бы нет, то: «Мой супруг запрещает говорить об этом, но вам по секрету я намекну: скоро что-то будет! Мой возлюбленный муж читает линии судьбы, а я читаю его линии! Ах-ха-ха!»

— Кажется, я немного переборщила с веселящим заклятьем, — кашлянула нонна Шавье.

— Возможно, дело в том, что я пыталась запретить себе чувствовать. — Я пожала плечами. — Харелт понравился мне еще при первой встрече. И после… После он ни разу меня не разочаровал. Не… Не обидел и не показал себя с какой-то неприглядной стороны. Он выглядит как тот, кого я всегда ждала. Надежный, спокойный, уверенный в себе.

Я обхватила себя руками.

— На его фоне недостатки Эрвитара выглядят совсем гротескно.

— Эрвитара вырастили в ненависти к Фойртелернам. Каждое достижение Харелта Фойртелерна преподносилось юному Эрвитару как то, что он должен преодолеть.

— Но почему? — нахмурилась я. — Они же не могут соперничать из-за женщины, верно? И из-за Пределов тоже: один дракон не может хранить двое Врат.

— Ты уже знаешь, дитя мое, что вся тяжесть власти ляжет на твои плечи?

Поежившись, я кивнула:

— Да. Это пугает.

— Порядочного человека пугает, а непорядочных дракониц привлекает. Матушка Эрвитара не смогла простить отцу Харелта то, что он выбрал не её. Потом было соперничество в Академии Магии, соперничество в освоении мастерства. Добил Эрвитара страшнейший поступок лорда Фойртелерна…

Нонна Шавье сделала паузу и, насладившись моими огромными глазами, припечатала:

— Харелт Фойртелерн первым и единственным пришел на помощь Хранителю Юга в момент самого страшного прорыва. Боюсь, что этого унижения Эрвитар не забудет никогда. Все остальное, все то, что ты слышала раньше, оно тоже сыграло свою роль, но куда меньшую.

— И дуэль…

— Лорд Эрвитар жаждал унизить Фойртелерна, но в итоге унизил себя. Увы, он в десятки раз слабее Хранителя Севера.

— Харелт настолько силен? — заинтересованно спросила я.

Но нонна покачала головой.

— Все Хранители где-то как-то схожи. Но ты помнишь, что я сказала о матери Эрвитара? Даже запертая в гареме, она все равно влияла на обучение сына. Хранителя Юга учили по лекалам Севера, в итоге его магия скована. Он не развил в себе то, что ему был дано от рождения, из-за ядовитых слов матери он потратил свое время на попытки овладеть тем, к чему у него не было способностей.

— Вы уверены?

— Я теперь духовная наставница, — улыбнулась нонна, — могу запрашивать нужную мне информацию в храме и могу этой информацией делиться. Идем, Лерро уже подготовил сани.

Кивнув, я заставила себя подняться и набросить на плечи плащ с меховым подбоем, что протянула нонна.

— Откуда такая прелесть? — Я провела ладонью по мягкому, гладкому меху.

— Хранитель Севера прислал, — улыбнулась нонна. — Он был огорчен тем, что ваши вещи из храмовых запасников.

— Да? — удивилась я. — Но ведь хорошие вещи-то.

Нонна только пожала плечами и отворила дверь.

— Заберите сумки!

В комнату вошли двое мальчишек. Они подхватили мои вещи и выскользнули прочь.

— Это я возьму. — Нонна Шавье подняла записную книжку и артефактное перо. — Поспешим.

На выходе я столкнулась с Кристин. Бледная, с запавшими глазами и обметанными губами, она шла в сопровождении двух духовных наставников. И, признаться, от вида этих храмовников у меня мороз по коже побежал: высокий худой старик с ястребиным лицом и маленькая сухонькая старушка с ядовитой ухмылкой, притаившейся в уголках губ.

— Темной ночи, Лисанна, — пропела старушка. — Поздравляю, ты все же стала наставницей.

— Благодарю, Эмрида, — спокойно проговорила нонна Шавье.

— Где второй? — резко спросил старик.

И тут уже я не выдержала:

— Мы обязаны отвечать, нонна?

— Нет, — улыбнулась Лисанна Шавье, — абсолютно точно нет.

И мы, оставив за спиной двух храмовников и одну Предназначенную, решительно подошли к саням, в которых уже сидели Лерро и Рифас.

— Поставь-ка щит, девонька, — проговорила вдруг нонна, — ветер всякое носит…

Подхватив на руки прыгунка, я решительно окружила себя щитом. И не зря: мы не успели тронуться, а к нам подошел старик. Он не смотрел на меня, но от его слов на щеках Рифаса расцвели алые пятна.

А еще через мгновение рядом с нашими санями появился второй молодой господин. И вот тут я поспешила убрать щит: мне не хотелось обижать бэйфэй.

— Доброго пути, леди Фредерика Дьерран, — лис пошевелил усами, — вас ждет трудная ночь, от которой будет зависеть слишком многое…

— Ваши слова упали на благодатную почву, второй молодой господин, — вздохнула я, — последние несколько часов я с ума схожу от беспокойства.

— Верните ваш щит на место и не снимайте до начала ритуала, — бэйфэй прижмурился, — на рассвете я лично открою вам некоторые храмовые тайны.

— Не стоит обещать то, что невозможно выполнить, — вкрадчиво прошелестел старик, — рассвет расставит все по своим местам. Вам будет сложно заговорить с леди Фредерикой Дьерран: Хранитель Юга давно закрыл свои земли от бэйфэй.

Сердце мое пропустило удар. Этот старик что-то знает?! Я проверяла свою руку, рисунок не проявился. Да он и не может проявиться, второго ритуала еще не было!

«Харелт выбрал меня. Без рисунка, без принуждения. Он выбрал меня, а я — его», — напомнила я себе. И воздвигла щит. Но все равно успела уловить полную яда фразу нонны Шавье:

— Вы бы вознесли молитву Матери Пресветлой, Дарион. Если леди Кристин не станет Предназначенной лорда Эрвитара, то ее, как и вас, ждет весьма грустная судьба: Харелт Фойртелерн дал драконье слово отречься от Искры…

Духовные наставники обменялись еще парочкой колкостей — увы, я ничего не слышала, — и сани наконец тронулись. Через минуту нонна тронула меня за руку и указала наверх. Там, в чернильно-черном небе, среди ярких капелек-звезд, парил огромный дракон.

«Харелт, — я прикусила губу, — не солгал».

Дракон выпустил струю пламени, и я, улыбнувшись, прикрыла глаза. Энни веселится на балу: после того как племянник Хранителя Запада лишился искры, никто не рискнет обидеть ее. Харелт здесь, рядом. А утром… Утром мы вместе полетим за дракошкой. Я в одной лапе, а она в другой. И обязательно заглянем на плато: там все еще стоит ледяной аттракцион и я бы хотела скатиться с той витой горы!

Но панические мысли нет-нет да и прорывались ко мне. Бэйфэй живут меж двух миров, им доступно куда больше, чем обычным людям, оборотням или драконам. И если второй молодой господин сказал, что ночь будет трудной, значит, так оно и будет.

«Но также он сказал, что мы поговорим утром. Что он объяснит мне все», — эта мысль немного успокаивала.

Сани остановились перед главным храмом. Прежде чем выйти, я окинула взглядом пространство и усмехнулась: ледяных скульптур стало больше. Как и разноцветных огней.

Вдох-выдох.

Пора.

Подняв с колен прыгунка, я поцеловала его в холодный нос и передала Рифасу. Шаг за шагом, вдох за выдохом, вверх по ступеням и вглубь храмовой темноты.

Последний ритуал.

Неотвратимый ритуал.

Ненужный ритуал… Все решено, и мы не подчинимся решению Небес, какую бы кару нам они ни преподнесли.

Я сняла свой щит и, повинуясь жрецу, опустила обе ладони в храмовую чашу. Ледяная вода вскипела в ту секунду, когда Кристин опустила туда руки. И, судя по ее шалой улыбке, это не было случайностью.

Но мне не было страшно. Обварю руки? Не страшно, маги-целители способны вырастить новый глаз, что уж говорить о руках. Моя основа — клеймо Юга? Не страшно, я верю Харелту. В воде яд? Тем более бояться нечего: драконья кровь выводит все яды и токсины.

— Ничего не боишься?

— Абсолютно, — улыбнулась я, — абсолютно.

— Я могу заменить тебя. Мы одинаковые.

— Даже внешне уже не настолько похожи, — хмыкнула я, — у меня волосы стали светлее, глаза поменяли оттенок и немного изменилась форма губ. Нос, опять же, стал тоньше: я отреклась от тебя, и магия меня изменила. Но самое главное… Самое главное — это то, что внутри. Мы разные, Кристин.

— Считаешь себя лучше меня? — сощурилась она.

А я… Я никогда не бралась никого судить. Иногда, конечно, сплетничала, иногда немножко осуждала. Но не судила.

— Считаю, что я — это я. А ты — это ты. Не больше и не меньше.

Вспышка — и вода исчезает!

Подняв к лицу руку, я с ужасом всмотрелась в чистую кожу. Метки нет?!

«Впрочем, это и к лучшему», — промелькнула мысль.

И тут по ладони скользнула одинокая искорка. Она высветила тонкий золотой цветок, затем еще один и еще… Эти цветы вспыхивали и гасли, вспыхивали и гасли.

— Наденьте перчатки. Окончательно метки проявятся лишь с первым лучом солнца.

— Это снежинка. — Кристин подняла руку и постучала пальцем по своей сияющей золотом ладони. — И поверь, мои достойнейшие духовные наставники найдут правильные слова для пока еще твоего дракона!

— Прекрасно, что вы так верите в своих наставников, — проговорил всеблагой нон Арринтир, — однако же сейчас вы обязаны подчиниться именно мне. А я говорю надеть перчатку!

Нон был раздражен: что-то, очевидно, пошло не по плану.

Ну а я… Я, как ни странно, была спокойна. Ничего и никогда не доставалось мне случайно, ради всего приходилось бороться. Значит, теперь мне предстоит побороться за свое будущее рядом с любимым мужчиной.

— Когда вы объявите нашу принадлежность? — Кристин клещом вцепилась во всеблагого нона.

— Когда вы подставите свои руки первому рассветному лучу. Или не первому. — Нон отцепил от себя леди Дьерран. — Все, что вы сейчас видите, — лишь процесс становления меток. Никто не принимает во внимание те силуэты, которые проявляются сейчас.

— Но…

— Никаких но, — отрезал всеблагой нон Арринтир. — Прошу вас вернуться к своим духовным наставникам и…

Храм начал светиться. Пол, стены и потолок — все это наливалось разными цветами и оттенками. А еще…

— Вы слышите это? — Я вскинула на всеблагого нона испуганный взгляд. — Вы слышите? Низкое гудение, как будто… как будто толстую струну задели.

— Это прорыв, — лицо всеблагого нона побелело, — огромный прорыв! Один из Хранителей мертв, и наш храм отдает накопленную силу его преемнику.

Мне отчего-то представилось, что Эрвитар все же подстерег Харелта. Вонзил нож ему в спину и…

И в зал влетели оба дракона. Они двигались ровно, слаженно, словно и не было меж ними размолвки. Фойртелерн отрывисто бросил:

— Восточник в пути.

— Западник не отвечает, у зеркала какая-то безумная баба, — рыкнул Эрвитар.

— Значит, Хранителя Запада с нами больше нет. Леди, прошу вас пройти к своим наставникам и делать все, что они прикажут. Мы сдержим прорыв измов отсюда, из храма. Поддержим юношу, на которого свалилась эта ноша.

Сияние становилось нестерпимым, а еще я почувствовала, как воздух переполняет магическая сила.

Схватив Кристин за руку, я потянула ее к выходу.

— Бегом!

Вытащив и ее, и себя прочь из храма, я разжала пальцы и поспешила к нонне Шавье, на чьих руках попискивал прыгунок.

— Прорыв? Это прорыв? — Рифас был бледен. — Почему так много цвета? Они открывают хранилище на полную, но зачем?!

— Хранитель Запада мертв, — выдохнула я, принимая испуганно верещащего прыгунка. — Врата выбрали нового, но…

— Но он не справится, — вздохнула нонна Шавье. — Как это все не вовремя! Представляю, что чувствуют дети: ледяной замок тоже отдает силу, а значит, и там все гудит и светится.

Облизнув пересохшие губы, я хрипло спросила:

— Какова вероятность, что измы доберутся до детей?

— Нулевая, — успокоила меня нонна Шавье, — измы могут прийти туда, где был хоть один из них, где есть хоть тоннель. А там их не было никогда. Единственное чистое место Драконьих Гор. Идем, Лерро отвезет нас в дом.

— Может… Может, стоит подождать? Ох, что это?

Небо осветилось солнечным всполохом, и перед ступенями храма медленно и вальяжно приземлился крупный золотой дракон. Свечение исходило от его чешуи, и он, явно понимая, какое впечатление производит, позволил нам рассмотреть себя. А после превратился в высокого лысого и седобородого старца.

— Хранитель Восточных Врат, — негромко произнесла нонна Шавье и склонила голову, — добро пожаловать.

Он также склонил голову и, не говоря ни слова, прошел внутрь.

— Теперь все будет хорошо. Втроем Хранители закроют прорыв и поддержат юношу, что принял на себя бремя Хранителя Запада. — Нонна Шавье была удивительно спокойна. — Идем заварим какао и пригласим Лерро выпить его с нами.

Чуть успокоившись, я кивнула. В конце концов, Энни научилась телепортироваться ко мне, а значит, если что-то случится, она перенесется ко мне. И все расскажет. И мы успеем спасти остальных детей.