Глава 9

Утро началось с полезного завтрака и продолжилось в учебной аудитории. Все происходило настолько быстро, что я никак не могла сосредоточиться. Последние дни хоть и были насыщенны, но текли все же неспешно.

— Пройдите в кофейную комнату, — строгая леди в профессорской мантии не позволила нонне Шавье и Рифасу пройти в аудиторию. — В ваших знаниях у меня нет сомнений. А с вами, юные леди, мне не все понятно.

Мне стало не по себе, поскольку, если профессору было «не все понятно», мне было кристально ясно: ухваченная мною информация фрагментарна и обрывочна. Что-то удалось прочесть в родительской библиотеке, что-то подслушано с чердака, и что-то подсказано нонной Шавье. В общем, это вряд ли достойно малого свитка о колдовском образовании.

Мы вошли в огромную пустую аудиторию и были разведены по разным ее сторонам. Строгая леди одним жестом левитировала на наши столы по стопке листов.

— Итак, меня зовут Амалия Керран, я — профессор кафедры Теории Магии. Ваши имена и род занятий мне известны.

Она сделала короткую паузу, а я задалась вопросом: какой у меня род занятий?! Ей известно, а мне — нет.

«Или она о нашей предназначенности?» — задумалась я и чуть не пропустила ее фразу:

— Кратко ответьте на все вопросы. Если чего-то не знаете — ставьте прочерк. На основе ваших ответов мы сделаем наши выводы. Приступайте.

— У меня есть свиток об образовании, — возмутилась Кристин, — я не обязана…

— Вы находитесь в храме знаний и прямо говорите, что не желаете учиться? — удивилась леди Керран. — Силой мы вас заставить не можем, леди Дьерран, но те, кто не уважают наш устав…

Она сделала выразительную паузу, и Кристин тут же все осознала.

— Прошу прощения, это было недоразумение.

«Хм, кажется, кто-то умнеет и начинает приспосабливаться», — хмыкнула я про себя. Хотя что-что, а приспосабливаться Кристин умела всегда.

— Я надеюсь, — кивнула леди. — Начинайте!

К листам прилагался и карандаш. И я, оценив первый лист, проставила на нем сплошные прочерки: мое "чердачное" образование не позволяло рассуждать ни о химерологии, ни о геомагии.

На втором листе мне удалсь ответить на несколько вопросов, в частности про драконье исцеление через кровную жертву. На третьем листе я нарисовала стрелочку к обратной стороне и там, на чистом, набросала шесть схем зарядки накопителей. И уточнила пару мелких нюансов, из-за которых камни взрываются или идут трещинами.

Потом два листа с прочерками — общая теория магии никогда не укладывалась в моей голове — и пустой лист, на котором мне следовало перечислить все заклятья, которыми я владею. А также написать пару строк о том, кем я вижу себя через несколько лет. На моем листе гордо красовалось: "Ближайшие годы я надеюсь посвятить изучению магии".

— Сдавайте листы, время вышло. Сейчас вас проводят в дуэльный зал, нам нужен ваш пиковый потенциал. — Леди забрала бумаги и, видя непонимающий взгляд Кристин, пояснила: — Сила магического удара. Пиковая и постоянная сила — это разные вещи. Я бы даже сказала, что они диаметрально противоположны.

Едва лишь она договорила, как за нами вошли две молодые девушки в студенческих мантиях. От профессорских они отличались цветом — зеленый вместо насыщенно-синего — и нашивками: у профессоров была эмблема малого храма, а вот у студентов просто раскрытая книга.

Дуэльный зал, как выяснилось, располагался в подвалах. Затененное холодное помещение, воздух которого имел горьковатый привкус гари.

— Фу, что это?! — возмутилась Кристин.

— Вкус боевой магии, — бросила я, — здесь десятилетиями сражаются люди, драконы и оборотни.

— Антинаучный бред, — припечатала леди Дьерран и гордо вздернула нос.

— Было доказано, что это научный факт, — тихо проговорила одна из девушек, — магия пропитывает стены, пол и потолок. Многие боевые заклятья имеют в своей основе стихию огня и поэтому…

— Мне неинтересно, — оборвала ее Кристин. — Куда бить?

Ей показали на яйцеобразный манекен, и она, приняв довольно эффектную позу, ударила по нему. Сеть трещинок, появившаяся на гладкой «скорлупе», засияла золотом, а над артефактом загорелись цифры. Я била второй, и, к вящему торжеству мой бывшей сестры, ее пиковый потенциал был на один пункт выше моего.

— Вы можете присоединиться к вашим духовным наставникам, — обратилась ко мне одна из студенток.

— Ваши духовные наставники уже прибыли, леди Дьерран, — проговорила вторая, обращаясь к Кристин. — Они ожидают вас в Чайной комнате.

— Я их не выбирала, пусть отправляются назад, — это было последнее, что я слышала, когда выходила из прохладного дуэльного зала.

Тамилла — так звали девушку, что пыталась объяснить «привкус магии» с научной точки зрения, — провела меня до кофейной гостиной и посоветовала поесть.

— После вас будут проверять на сродство стихиям.

— Но ведь я ничему не успею научиться за неделю, — тихо проговорила я.

Девушка согласно кивнула, а после сказала:

— Да, но для вас составят оптимальную стратегию обучения. Чему и как обучаться в первую очередь, чтобы колдовской дар был сбалансирован и не случилось перекоса в наиболее поддающуюся сторону. К тому же на основе вашего поведения и способностей к обучению будут составлены рекомендательные письма в учебные заведения на территории драконов.

— Ох, благодарю!

Нонна Шавье присоединилась к моим благодарностям и невзначай уточнила, кого именно прислали леди Кристин. И чуть поморщилась, услышав имена.

— Они не захотят вернуться на Юг.

— Но ведь никто не может повлиять на метку, верно? — Я прижала руку к груди.

Вот только моя духовная наставница тяжело вздохнула и взяла с меня слово нигде не ходить в одиночестве.

— Разве это не воля Небес? — в отчаянии спросила я.

— На все воля Небес, в том числе и на подлость, — скривился нон Рифас. — Что-то я все меньше и меньше хочу быть частью храма.

— Поэтому все становится только хуже, хорошие послушники уходят, стяжатели остаются, — грустно кивнула нонна Шавье. — Я заказала нам обед, его скоро принесут.

— Но ведь так не везде? — спросила я у нонны.

На что она развела руками:

— Пока не везде. После нисхождения Богини я жду, мои соратники опомнятся. Но боюсь, что им потребуется еще одно потрясение. Или несколько потрясений.

— Хотелось бы обойтись без кошмарных событий, — хмыкнула я.

Дверь в Кофейную открылась, и к нам въехал заполненный снедью сервировочный столик. Движимый магией, он докатился до стола и остановился.

— Пожалуйста, заберите продукты, — прошелестел бесплотный, нечеловеческий голос.

Втроем мы накрыли стол и, отпустив столик, отдали должное великолепно приготовленным блюдам. И едва лишь мы успели отложить вилки, за мной пришли.

— Тамилла, вы так и бегаете из-за меня, — я покачала головой, — как же ваша учеба?

— Ничего, — улыбнулась девушка, — мне не сложно помочь. Идемте, вас ждет сродство со стихиями. Иногда людям кажется, что у них нет никакой склонности к изначальной магии. В то время как она есть в каждом, просто спит. Или задавлена бытовой магией. Ведь первое, чему учат девочек, — это разглаживать заломы на платье и завивать волосы, очищать подол платья от налипшего мусора и подновлять чары на обуви. А это все гасит стихию, отодвигает ее на задний план.

По дороге Тамилла охотно делилась знаниями и мечтами: девушка хотела стать профессором в Риантрийском Медико-Магическом Институте.

— Сначала, конечно же, я стану помощником профессора. А после, если хорошо себя покажу, стану и профессором. Я буду вести свой собственный курс, у меня даже лекционный план почти готов. Было бы здорово, если бы удалось поработать с профессором Ликорис Доварнари!

— Разве там так часто уходят профессора? — удивилась я.

— Нет, последние пять лет там пробуют новую систему: по части предметов студенты сами выбирают, у кого учиться. — Тамилла вздохнула. — Это сложная мечта. Но я в себя верю. Мы пришли!

На массивной двери был изображен кристалл всех стихий. К нему-то Тамилла и приложила руку, после чего дверь просто исчезла.

— Я знаю свою стихию, поэтому мне нельзя, — улыбнулась она. — Идите, леди Фредерика. И ничего не бойтесь, профессор не даст вас в обиду.

Только шагнув в гулкую темноту, я сообразила, что стоило бы уточнить: кому именно профессор не даст меня в обиду?! Не хотелось бы столкнуться с каким-нибудь чудовищем или аватаром стихий!

Но нет, кажется, Тамилла имела в виду Кристин. Она уже была там, раскрасневшаяся, сердитая и взлохмаченная.

«Это так я выгляжу, когда злюсь?» — огорчилась я.

— Леди Фредерика, — невысокий старик коротко поклонился, — добро пожаловать в лабораторию стихий.

— Здравствуйте, профессор. Благодарю за возможность узнать свою стихию. — Я зеркально отразила его поклон.

— Эх, посмотрим, что вы мне через пару часов скажете, — посмеялся профессор.

Я покосилась на Кристин, но та, взяв эмоции под контроль, ответила мне лишь блеклой улыбкой.

— Нелегкие испытания. Профессор, я могу идти?

— Идите, юная леди, идите, — покивал профессор. — А я пока займусь новой юной леди.

И это и правда было нелегко: мне довелось постоять на коленях на ледяной крошке, затем меня заперли в огненном кубе, затем… Признаться, все испытания слились воедино — холодно, страшно и больно.

Но я молчала. Стиснув зубы, я выполняла все, что говорил профессор. Увы, мне и до сегодняшнего дня было известно, что найти сродство со стихией — дело долгое, трудное и болезненное.

— Что вы чувствуете? — спросил внезапно старик.

— Я… Покой? — неуверенно проговорила я. — Да, мне спокойно.

— Открывайте глаза, юная леди. Поздравляю, у вас крепкая спайка со стихией воды и легкая склонность к воздуху. И если вода — это у вас врожденное, то воздух приобретен. Полагаю, из-за метки.

— Все драконы обладают воздушной стихией, да? — спросила я и потерла глаза, стирая с ресниц влагу.

— Да, — кивнул профессор. — Как же им иначе в небо подняться? Каждый дракон от рождения обладает двумя стихиями: воздухом и огнем. И после первой сотни лет он может развить в себе третью стихию. Если, конечно, задастся такой целью. Это нелегко, да, очень нелегко. Магистром же становится лишь тот, кто соберет в своей душе полный кристалл стихий. И я, к слову, не профессор, а магистр.

— Прошу прощения, магистр, — кое-как выбравшись из глубокой каменной ванны, я склонилась в поклоне, — прошу прощения.

— Не страшно, — отмахнулся старик, — я не кичлив. Идите, юная леди, на выходе вас будут ждать ваши наставники и свежая одежда. И пусть ваша сестра придет ко мне еще раз, мне, признаться, все же не все с ней ясно.

— Боюсь, что я не смогу передать ей это, — кашлянув, проговорила я. — У нас плохие отношения, и я разорвала меж нами связь, отреклась от нее.

Старик резко повернулся ко мне и жестко спросил:

— Надеюсь, это была не глупость вроде порванного платья или испорченных туфель? Мир жестко карает тех, кто отказывается от родной крови из-за мелких обид.

— В момент, когда мы искали потерявшегося во льдах ребенка, она столкнула меня в расщелину, желая убить меня и после моей смерти получить силу.

— Что ж, тогда понятно, отчего мне с ней все непонятно, — покивал магистр. — Передам приглашение юной леди через своих учеников. Идите, вам не стоит слишком долго здесь находиться: стихии не обладают разумом, но при этом очень любопытны.

За дверьми меня встретила нонна Шавье. В ее руках был пушистый, нагретый магией халат.

— Пойдем, девочка моя. Теперь только сон.

— Как сон, день же еще? — удивилась я.

— Да как тебе сказать, — вздохнула нонна, — луна уж давно взошла. Магистр мучил тебя куда дольше, чем Кристин.

— Он снова хочет ее видеть, — сонно проговорила я.

И, честно сказать, не помню, какими именно коридорами мы дошли до наших комнат. Помню лишь, как переодевалась ко сну, переплетала волосы и, обдав себя очищающим заклятьем, рухнула в постель.

Следующее утро было копией прошлого. И следующее после следующего — тоже. Магистры и магистрис не щадили ни себя, ни меня — они давали мне столько теории и практики, сколько я могла принять. И если бы не зелья нонны Шавье, мой разум не смог бы уложить такой объем информации.

— Это основа, — жмурился второй молодой господин, — то, что вы должны были изучать с тринадцати лет. Ваши «чердачные» знания стоят на глиняных ногах, дождь, ветер и солнце переломят их, и колосс рухнет.

Бэйфэй был прав. Иногда, когда вечером оставались силы, я внезапно «прозревала», осознав связь между несколькими явлениями. Так, например, я поняла, откуда взялся мой ледяной щит. Это магия на стыке двух стихий. А ведь мне это не приходило в голову даже после того, как я узнала, какими именно стихиями обладаю.

Или, например, всегда было интересно, отчего драконы не считаются оборотнями. Оказалось, оттого, что у драконов изначально две стихии, а у оборотней только одна, и то не всегда.

А еще я поняла, что, если у меня будет дочь, никто и никогда не посмеет обучить ее бытовым чарам. Якобы простейшим и доступным. Нет, в каком-то смысле они и правда простейшие и доступные, но вот беда: эти чары творятся из жизненной силы. И пока женщина молода, организм легко восполняет утраченное. Но с каждым годом это восполнение дается все трудней, и в один далеко не прекрасный день простейшей очищающее заклятье становится для колдуньи последним.

— Сегодня твой последний день в храме знаний, — тепло проговорила нонна Шавье. — Тебе дают возможность попрощаться с ним и восстановить баланс магической и жизненной силы.

— Значит, сегодня и правда не будет занятий? Я вчера не поверила, — тихо проговорила я. — Мне страшно.

— Следующим утром ты проснешься и будешь жить с тем, что преподнесли Небеса, — серьезно сказала нонна. — Но помни, что никто не посмеет осудить ту, что встанет рядом с Хранителем Севера.

— А ту, из-за которой начнется война?

— Войны не будет, — устало проговорила нонна, — сколько я могу тебя убеждать? Храм не позволит сцепиться двум Пределам. Это откроет измам путь к нам! Хуже, только если они получат толкового проводника, что сможет привести их в кормовое место.

— Кормовое?

— Магия и жизненная сила, — Рифас вступил в разговор, — они жаждут именно этого. Точнее, они вновь хотят жить. Все хотят жить.

А меня вдруг охватило странное чувство, как будто вот-вот должно что-то произойти. Вот-вот случится нечто необыденное, нечто…

— Энни!

Посреди моей комнаты появилась дракошка. Зареванная малышка перенеслась ко мне в ночной рубашке, с распущенными и частично расчесанными волосами.

— Не трогай меня, не трогай меня!

Она стояла, крепко зажмурившись, а по бледным щечкам стекали слезки.

— Ри любит меня, а ты злая!

— Я здесь, дракошка моя, — охнула я и наконец отмерла, скользнув к малышке и подхватывая ее на руки. — Нон Рифас, подайте скорее мой теплый халат.

— Ри? — Энни открыла крепко зажмуренные глазки. — А как так?

— Ты переместилась ко мне. — Я провела ладонью по ее спутанным волосам и, нащупав что-то жесткое, нахмурилась. — Что это?

— Она дергала меня за волосы, и гребень сломался.

Мы с нонной Шавье отправили Рифаса ко второму молодому господину — сообщить Хранителю Севера, что его дочь с нами. А сами сели выпутывать деревянные зубья из тонких и нежных локонов Энни.

— Хочу драконьи хвостики, — попросила девочка.

— Вот и славно. Булочку будешь?

— Нет, леди едят только один раз в день. Я буду леди, как Ри.

Мы с нонной Шавье настороженно переглянулись.

— Никто не ест один раз в день, малышка.

Слово за слово, мы выяснили, что из всех слуг добра к Энни только Мартина, которая и рассказывает про то, какими должны быть настоящие леди.

— Поэтому, когда папа берет меня шокотратторию, я там ем. А потом два дня не ем, потому что мне нужно быть стройной, чтобы корсет затягивался без усилий, — заливалась соловьем моя дракошка.

А я… Клянусь, если бы Мартина сейчас оказалась здесь, я разорвала бы ее на части голыми руками.

— Кричать нельзя, — проговорила вдруг нонна Шавье и подошла ко мне, — ни в коем случае.

— Я держу себя в руках, — чуть подрагивающим голосом ответила я.

На что нонна только грустно улыбнулась:

— А то я не вижу.

— Благословите, нонна, — вздохнула я.

— Благословляю, дитя мое, — тихо ответила она и коснулась рукой моего лба.

Чувства как будто припорошило снегом. Я помнила, что я зла, но не чувствовала этого.

— Я что-то сделала не так? — грустно спросила Энни. — Мне нельзя было приходить без приглашения. Но я случайно! Я просто хотела быть подальше от нее. Она и Мартину тоже обидела, отправила ее за свиньями ухаживать. И на меня кричала, что я не права. Что я глупая и… и…

Энни вновь расплакалась, а мы с нонной только переглянулись и синхронно вздохнули: похоже, кто-то из горничных прознал про «воспитание» Мартины.

— А Мартина человек? — осторожно спросила я.

— Нет, она драконица. Она вырастила многих-многих драконьих леди. И если я буду послушной и буду все делать правильно, то все будет хорошо, — горячо проговорила дракошка. — Мартина сказала, что я молодец, что полетела.

Меня будто молнией пронзило, но, спасибо нонне, эту вспышку также укутало снежком.

— Да, наверное, Мартина разбирается в полетах, — задумчиво проговорила и принялась поправлять мягкие локоны Энни. — Надеюсь, она и тебе рассказывала? Все-таки взрослых дракониц в твоем окружении нет.

Энни тут же покивала.

— Она рассказывала, как она впервые полетела! А потом… Потом я подслушала, как она рассказывала, что полетела раньше. Что над ней смеялась старшая сестра, а когда Мартина вылетела одновременно с ней, то смеяться все перестали.

— Первый полет очень важен, — я распустила начатую было косу и, перехватив пряди поудобнее, вновь принялась за плетение, — это могут понять только драконы.

— И ты, — прошептала Ри, — мы ведь разделили полет.

— Да, это воспоминание навсегда со мной, — согласилась я. — А ты точно хочешь быть как я?

— Да-да-да, — закивала Энни, — очень!

— Просто мода изменилась, — я закрепила косичку и, обойдя дракошку, села прямо перед ней, — мы с нонной поэтому и не поняли, отчего ты ешь один раз в день. Теперь леди едят пять раз в день: три полноценных приема пищи и два дополнительных.

— Правда?! — ахнула малышка.

— Мода, — я развела руками, — а леди следуют моде. Ты сегодня уже ела?

— Да, утром.

— Значит, — я обдала очищающим заклятьем свою чашку и блюдце, — это дополнительный прием пищи. Его еще называют перекус.

Ела Энни спокойно, не жадничая, не заталкивая в себя булку. А я думала только о том, что у дракошки стальная воля, но при этом какое-то запредельное доверие к окружающим.

«Не к окружающим, а к тем, кто дает ей хоть кроху тепла и внимания. Но как Харелт мог не заметить, что у него ребенок ест всего раз в день?!»

— А леди все едят? — спросила вдруг малышка.

Понимая, что она может и не поверить, я нахмурилась, вздохнула и покачала головой.

— Увы, нет. Хочешь, я составлю тебе меню? По последней моде?

И я не лгала, просто под модой подразумевала последние научные статьи в «Лекарском Зерцале».

— Спасибо! А… А что мы будем делать? Папа, наверное, меня потерял…

— Думаешь, потерял? — я решила аккуратно расспросить Энни. — Может, не заметит?

— Нет, — она помотала головой, — заметит. Папа берет меня полетать каждый день. Я превращаюсь в дракона и висю… вишу… И он держит меня в когтях. Это утром, после завтрака. А потом папа весь день занят, но зато каждый вечер папа читает мне сказку на ночь.

Стук в дверь избавил меня от необходимости что-то отвечать. Хотя я на самом деле была впечатлена словами Энни. Лорд Дьерран никогда не находил ни на одну из своих дочерей столько времени. Правда, все приемы пищи мы встречали вчетвером за одним столом (пока от меня не избавились, конечно же), но… Сказка на ночь не доставалась даже Кристин.

— Войдите, — негромко сказала я.

— Энни, — Харелт распахнул объятия, — малышка, ну и напугала ты меня!

Он подхватил дочь на руки и мягко добавил:

— Поздравляю с первым порталом, бусинка. Все-таки твой ранний вылет сильно подстегнул твое взросление. Фредерика, мы… Мы нарушили твой распорядок дня?

— Нет, сегодня у меня день прощания с малым храмом. Завтра… Завтра на рассвете все станет ясно.

— Нет, — дракон покачал головой, — все уже ясно. Ты — моя, а я — твой.

— А я? — забеспокоилась Энни.

— Наша, — решившись, произнесла я. — Ты — наша, а мы — твои.

— Мы будем вместе летать? — предположила малышка.

— М-м-м, думаю, я буду ждать вас внизу, с горячим шоколадом, — улыбнулась я. — А вы будете рассказывать, что вы видели.

— И какой формы облака!

— И какой формы облака, — согласилась я. — И похожи ли они на сахарную вату.

Тут Харелт захохотал, а Энни смутилась едва ли не до слез:

— Не смешно-о!

— Кое-кто пытался откусить от облака, — отсмеявшись, сказал Харелт. — Точнее, какая-то маленькая дракошка, когда ее отец проносил ее сквозь облако, открыла рот и ждала, что будет вкусно.

— И как?

— Не знаю, — Энни спрятала лицо у отца на груди, — это же была какая-то дракошка, я бы такую глупость не сделала!

— Нам бы поговорить. — Я посмотрела Харелту в глаза. — Может, построим еще одну снежную крепость?

Хранитель Севера кивнул, и в ту же секунду вокруг нас заскакала увесистая хвостато-крылатая дракошка. Девочка была до одури счастлива, и я, глядя на эту искреннюю малышку, никак не могла понять: за что? За что ее можно настолько не любить? То, что драконы не выносят абстрактных незаконнорожденных детей, я смогла принять. Но то, что можно жить и ухаживать за конкретной девчушкой и ненавидеть именно её… Нет, это я понять и принять не в силах.

Энни перевоплотилась обратно в человека и протянула Харелту руки.

— Идем?

— Нет, — он покачал головой и мягко улыбнулся, — мы с Фредерикой пойдем порталом, а ты сосредоточься и постарайся переместиться к нам сама.

— Па-ап?

— Я повешу тебе часы, — дракон наколдовал иллюзию большого циферблата, — и если не получится, то через пять минут я приду за тобой.

Крошка-дракошка скуксилась:

— А если у меня не получится?

— Я же сказал, — удивился Харелт, — я приду за тобой.

Но Энни только тяжело вздохнула.

— Я не про это.

— Если не получится, попробуешь еще раз, — я первой догадалась о причине ее печали, — и снова, и снова. У меня, к слову, совершенно не получается призвать свою основную стихию. Сродство с водой почти шестьдесят процентов! И ни капли на является на мой призыв, одни ледышки сыплются.

— Правда?

— Истинная. — Я подняла руку, и на пол градом просыпались кристаллы льда. — Вода — чистейшая, можно в лимонад добавлять.

Харелт шевельнул пальцами, и лед тут же исчез. После чего обратился к дочери:

— Готова?

— Абсолютно, — важно кивнула дракошка.

Открыв портал, Харелт увлек меня за собой. И там, вдали от чужих глаз, прижался губами к моим губам.

— Что ты делаешь? — ахнула я, не находя в себе сил оттолкнуть его.

— Я почувствую открытие портала, — он лишь крепче прижал меня к себе, — одно твое нет…

— Я не способна сказать тебе «нет», — выдохнула я и прикрыла глаза.

Мой дракон склонился надо мной и замер. Его горячее дыхание оседало на моих скулах и составляло разительный контраст с морозным воздухом плато. Медленно выдохнув, я приоткрыла глаза, и именно в этот момент он вновь коснулся своими губами моих. С каждой секундой его объятия становились все крепче, все тесней. Мне было нечем дышать, но… Но я бы ни за что не остановилась.

— Мой ветерок, — выдохнул он, отстраняясь. — Мое ясное небо.

Подняв руку, он ласково коснулся моей кожи.

— Ты мое все, Фредерика.

— Ты мое все, — эхом откликнулась я.

Ледяной ветер остудил пылающие щеки и умчался, забрав с собой и излишний румянец. А через несколько секунд рядом со мной оказалась счастливая Энни.

— Десять раз не вышло! А потом я смогла! Хочу замок! И длинную-длинную горку! Спиралью!

— Слушаюсь, — рассмеялся дракон и за минуту соорудил еще более сложный и интересный замок. — Ох, кажется, я перестарался, он неделю простоит. Энни, у тебя час, после ты вернешься домой и позволишь Ирме собрать тебя на бал. Вы начинаете в полночь, как и положено взрослым драконам.

— Ты понесешь меня? — спросила Энни.

— И туда, и обратно, — мягко улыбнулся Харелт. — А теперь вперед, не зря же я старался и городил эдакую махину!

По-цыплячьи попискивающая дракошка взлетела на самый верх и оттуда прокричала:

— Даже внутри есть домик! Спасибо!

Харелт только улыбнулся:

— Пожалуйста.

Вскинув ладонь, мой дракон выплел какое-то сложное заклятье, и вокруг нас замерли снежинки.

— Полог тишины, — объяснил он, — но Энни мы слышать будем. Фредерика… Пусть это прозвучит глупо, но ты должна знать: если ты не хочешь провести свою жизнь на Севере, то я смогу понять это и принять. Род Фойртелерн в любом случае будет стоять на твоей защите. Мое слово дорого ценится даже на Юге, так что…

— Я бы никогда не дала ребенку лживых обещаний, а я сказала, что она — наша, а мы — её, — покачала я головой. — Так что поговорить я хотела о другом. Меня пугают твои слуги. Некто Мартина внушила Энни, что леди едят один раз в день.

Но вместо взрыва ярости и гнева меня ожидало хмурое:

— Я знаю. Целитель доложил, что у Энни недостаточная масса тела.

Я потрясенно всплеснула руками и зашипела:

— И что ты предпринял?!

Харелт заложил руки за спину.

— Мы узнали об этом за неделю до отправления Энни в старший храм. Обычно целитель проводит осмотр раз в полгода, сама знаешь, такие глубокие чары вредят детской магии. Но перед старшим храмом принято делать внеочередную проверку. На тот случай, если пребывание среди слетков подстегнет развитие ребенка. Или же задержит. А что предпринял… Осторожные разговоры и полунамеки нарисовали ясную картину: моя дочь верит одной только Мартине. «Папа, ты ведь не девочка и ничего про девочек не знаешь».

Он замолчал. Поднял голову, посмотрел на Энни и помахал ей рукой. Я тоже помахала малышке и тихо спросила:

— Ты оставил как есть?

— Не совсем. Неделю перед старшим храмом я на каждый наш семейный вылет брал тирри-осс, драконий корень. Детям их обычно не дают, но в случае истощения… Я рискнул, и мы выправили недостаток массы у малышки. Ей я говорил, что леди могут есть столько, сколько считают нужным, но нельзя забывать и про драконью часть крылатой леди. В эти дни мы особенно следили за тем, чтобы Энни в своей человеческой форме не пропускала свой прием пищи. И в то же время я лично посадил Мартину Хоффер на одноразовое питание. Чтобы хотя бы неделю она жила так же, как и ее подопечная.

— Справедливо, но мало, — цокнула я. — Мне, честно говоря, хотелось ее просто разорвать.

— Сейчас она находится на дальней заимке, драконице оттуда не улететь в одиночку, — Харелт жестко усмехнулся, — а мой личный целитель рассчитал количество припасов — ровно столько, сколько нужно для поддержания жизни, и ни на грамм больше. Через три месяца я слетаю за ней, и после она никогда не переступит границы Северного Предела.

Я кивнула:

— Мне нравится.

— Я рад. Я, м-м-м, опасался, что ты сочтешь меня слишком жестоким.

— Но есть один нюанс: Мартина, по словам Энни, подвергалась издевательствам старшей сестры, и, чтобы заткнуть гадюку за пояс, оная Мартина встала на крыло на год раньше.

Харелт прикрыл глаза.

— Тварь. А я понять не мог, отчего Энни повелась на слова этого драконёныша?! Малышка никогда не принимала во внимание болтовню чужаков! Я-то подумал, что она просто поддалась всеобщему полетному предвкушению, но…

— Убивать Мартину нельзя. — Я положила руку на плечо Харелта. — Но допросить и подвергнуть справедливой каре — необходимо. Возможно, она и правда вылетела раньше, тем более что это она не малышке сказала. Энни подслушала.

— Любовь моя, — вздохнул дракон, — вот я не хочу, чтобы дочь нас услышала, и поставил полог тишины. И поверь мне, в той или иной степени его может поставить любой. Качество будет разным, но ребенок подслушать точно не сможет.

— Ты прав. — Я прикусила губу. — Но зачем?!

— Моя Предназначенная так и не нашлась, а на родовом гобелене не появился рисунок её метки. Лет пять назад пошли слухи, что моя Искра была пожрана измами — такое бывает. Редко, очень редко, но в момент Поиска Предназначенной с Небесной Искрой может произойти что угодно.

— Неприятные слухи, — согласилась я. — Но подозреваю, что все не так просто.

— Род без искры может быть поглощен родом с искрой — это во-первых. А во-вторых, отсутствие Предназначенной как бы показывает, что владычицей Северного Предела может стать любая драконица. Если бы… Если бы ты не появилась в моей жизни, я бы не женился никогда. Но если бы с Энни что-то случилось, я был бы вынужден искать себе супругу. Просто ради того, чтобы было кому передать Врата.

— Владычицей?

— Хранитель Севера — это каждодневные изматывающие ритуалы, — криво усмехнулся Харелт. — Поэтому правит Пределом именно супруга Хранителя. Можно, как Эрвитар, сесть задом на оба кресла, но там что ни год, то мелкий прорыв. Про Запад я вообще молчу — это портовая ругань сквозь горькие слезы, а не Хранитель. Зато у Восточников все так же, как и у нас, Северян. На Востоке о прорывах не слышали уже больше сотни лет.

— И ты хочешь, чтобы я… Чтобы… Мне даже двадцати нет, Харелт. — Я в ужасе посмотрела на дракона. — Я не справлюсь!

— У тебя есть все время мира, — он притянул меня к себе, — у тебя будут лучшие учителя. Второй молодой господин уже прислал мне копии рекомендательных писем для тебя.

— Ты говоришь так, как будто все уже решено, — я прижалась к нему, — а меня терзает предчувствие надвигающейся беды.

— Я укрою тебя своим крылом, Фредерика, — шепнул он. — Тебя и Энни. Пусть хоть весь мир ополчится на нас, но если вы со мной — я непобедим.

Отбросив сомнения в сторону, мы устроили снежный бой. Поровну разделив силы — мы с Энни против Харелта, — женская команда победила мужскую и тут же потребовала горячего шоколада. Правда, времени едва-едва хватило: бал надвигался. И подозрительно скуксившаяся крошка-дракошка исчезла в отцовском портале.

— Я доставлю Энни в Ледяной Замок и после вернусь к тебе. Провожу до главного храма и прослежу, чтобы ничего не произошло. А после ритуала заберу в свой Предел. Пусть рисунок проявляется на нашей территории.

Судорожно кивнув, я крепко-накрепко обняла Харелта. В сердце будто вонзили тупую иглу, но я решительно отмахнулась от этого нудного, тяжелого чувства. Мой дракон все предусмотрел. Все будет хорошо. Вечером мы вернемся в главный храм для завершающего ритуала, а после… А после улетим в Северный Предел. Все так и будет.