Глава 8

Бэйфэй — лисица с человеческим разумом. Бэйфэй появляются в тот трагический момент, когда двуликий лис-оборотень теряет связь со своей человеческой частью. На бэйфэй охотятся, если принести бэйфэй в жертву, то можно продлить свою жизнь. Человеческая часть продолжает жизнь на той стороне, в духовном мире лис-оборотней. И если бэйфэй попадает в руки охотников, то человеческая часть умирает в муках на глазах у других лис.

Нон Рифас определенно знал толк в подушках: он наколдовал огромную подушку, а после, едва лишь я начала устраиваться, еще и видоизменил скамейку так, что получилась низкая и удобная софа.

— А вы, нонна Шавье? — спросила я.

— Я буду медитировать, — мягко улыбнулась нонна. — К тому же мне нельзя спать днем: ночью не смогу сомкнуть глаза.

У меня таких проблем не было, я могла проспать весь день и потом с удовольствием проспать всю ночь. Правда, такое счастье мне выпадало очень редко. Только в те недели, когда лорд и леди Дьерран вывозили Кристин к морю.

Прикрыв глаза, я провалилась в дрему. Но перед этим настоятельно попросила нона Рифаса разбудить меня: не хотелось проспать прибытие в малый храм.

И нон выполнил мою просьбу, хоть и с трудом: просыпаться я совершенно не хотела. Но зато, едва увидев его, ахнула и подалась вперед.

— Это он! Это же он!

Сани остановились у широких кованых ворот, но я никак не могла совладать с чувствами и сойти на снег.

— Это он изображен на всех зимних открытках!

Ворота распахнулись без единого скрипа, и мы, пройдя сквозь них, вышли на огромный замковый двор. Заснеженный и пустынный, он внушал трепет: мне не доводилось раньше бывать в подобных местах!

— Истинно так, — с гордостью кивнула нонна Шавье. — Малый храм считается колыбелью разума. Именно здесь начали структурировать знания о магии, именно здесь готовили первых учителей, что направились в первые школы. Да и сейчас здесь живут и обучаются люди, драконы и оборотни. Все они изучают то, чего не изучал еще никто. Отчего порой случаются небольшие накладки.

Последнее нонна проговорила себе под нос, и я догадалась, что она говорит о всяческих магических казусах и несчастных случаях.

— Потрясающе. — Я смотрела и не могла насмотреться.

Вот только малый храм не был похож на своих собратьев. Это был скорее замок с семью высокими и тонкими башнями.

— Почему он другой? Все двери маленькие, узкие оконца. — Я хмурилась, рассматривая храм, который больше походил на крепость.

— Потому что изначально здесь размещался гарнизон смертников, — тихо сказал нон Рифас. — До того, как драконам удалось освободить врата магии, эту крепость постоянно атаковали измененные. Смертники первыми встречали атаки тварей, и, к сожалению, мало кто выживал весь контрактный срок. Другие замки не сохранились, к сожалению. Но этот… Этот готов к обороне даже сейчас.

Скрип снега подсказал, что к нам кто-то приближается. Обернувшись, я увидела господина Лерро, он покинул сани и подошел к нам.

— Если вы не хотите пересечься с сестрой, то вам стоит пройти внутрь. Я выгадал нам время, но их сани уже видны.

— Я не боюсь Кристин, — ровно проговорила я. — Хоть мне и неприятно общение с ней, я все равно не буду намеренно избегать ее присутствия.

Но при этом шаг я все-таки немного ускорила. Но это скорее из желания побыстрее оказаться внутри сбывшейся сказки, нежели из стремления удалиться от бывшей сестры.

Мы сделали всего несколько шагов и замерли, когда в центре замкового двора появился снежный смерчик, из которого вышла высокая худощавая женщина. Волосы ее были уложены в гладкий узел, а на зеленом форменном учительском платье не было ни единой складочки.

— Добро пожаловать в обитель знаний, леди Фредерика Дьерран. Следуйте за моим помощником, он покажет выделенные вам покои. Ваши духовные наставники будут размещены слева и справа от вас.

Женщина рассыпалась снежной крошкой, а на ее месте оказался небольшой, но очень серьезный лис. И, что меня смутило, этот зверь будто пародировал человека: на нем были надеты фиолетовые шаровары и золотая жилетка. Да еще и шел он на задних лапах!

— Следуйте за мной.

"Бэйфэй?! — пронеслось у меня в голове. — Неужели это бэйфэй?!" Зачатки хорошего воспитания не позволили мне спросить прямо, поэтому я скосила взгляд на Рифаса. Но молодой нон был удивлен не меньше меня. И также молчал. Поэтому мы, не сговариваясь, скосили взгляды на нонну Шавье.

— Да, — весомо проронила она. — В малом храме живут бэйфэй, что вас так удивляет?

— М-м-м, ничему, — смутилась я. — Просто… Просто мне казалось, что это сказки. Нонна Шавье, давайте мы поговорим потом? Неудобно.

И я глазами указала на бэйфэй. Который, уверенно шагавший впереди, зафыркал:

— А в моем отсутствии вам будет удобно меня обсуждать?

— Простите, — я окончательно смутилась.

— Ничего, — фырфырнул лис, — в тебе нет зла. Сюда, вы займете отдельный этаж в башне. Желаете, чтобы ваша сестра поселилась поблизости?

— О, если это будет удобно, то я бы хотела, чтобы Кристин была размещена подальше от нас.

— М-м-м, — лис повернулся к нам и сощурился, — тогда ее покои будут в разы удобней и роскошней ваших.

— И хорошо, скандалов будет меньше, — хмыкнула я.

— Вот как? — На мордочке лиса отразилось искреннее удивление. — Что ж. Что ж, это интересно. Но вы должны знать, что вашей сестре будет предложен выбор. В малом храме все равны.

Я склонила перед бэйфэй голову.

— Мы и не думали требовать для себя чего-либо особенного. Хотя… Если это возможно, то мы были бы рады помощи целителя. Нон Рифас держал щит, а после у него пошла кровь. Я думала, что он просто прокусил губу, но, как вы видите, с губами у моего духовного наставника все в порядке.

— Леди Фредерика… — зашипел нон Рифас.

— У меня почти нет средств, — я развела руками, — но я умею заряжать накопители.

Лис расхохотался, увеличился в размерах и, молниеносно подобравшись к нону, ткнул его когтем в живот.

— Проспит сутки и будет как новенький. Ты такая забавная, маленькая леди. Правда хочешь помочь?

— Конечно. — Я подхватила упавшего Рифаса левитацией.

— Тебе принесут накопитель, заряди его настолько, насколько посчитаешь нужным. — Лис крутанулся вокруг себя и рассыпался огненными искрами.

— Ты рисковала, моя девочка, — вздохнула нонна Шавье. — Хорошо, что молодой господин добр к людям. Обычно бэйфэй не любят людей.

— Я не имела в виду, что он должен исцелить нона Рифаса, — тихо проговорила я. — Мне подумалось, что в таком большом замке обязательно должны быть целители.

— Хорошо, что он это понял, — вздохнула нонна Шавье.

И мы, пройдя сквозь невысокую дверцу, поднялись по винтовой лестнице.

— Вы предпочитаете правую или левую комнату? — спросила я, аккуратно левитируя безвольное тело Рифаса.

— Давай-ка нашего нона в ближайшую дверь, — хмыкнула нонна Шавье. — Клади его на постель, а дальше я сама. Не то нон утром со стыда сгорит.

Забрав прыгунка, я оставила своих духовных наставников и зашла в свои покои.

— А здесь мило.

Комната была всего одна, разделенная надвое лакированной ширмой. За ней пряталась кровать, платяной шкаф и маленькое оконце, а перед — два мягких кресла, круглый стол на резной ножке, пузатый буфет и небольшой камин. Пол укрывал плотный ковер, в который были вплетены чары тепла.

Вот только мыльни не было. Ну, это ничего. Неделю можно и магией обойтись, очищающие заклятья хоть и сушат кожу, но эта беда потом легко выправляется кремами и зельями.

А после, когда я уже успела сбегать за своими вещами, пришла нонна Шавье и успокоила меня: мыльня была. Просто одна на этаж.

— Она будет наша, а нон Рифас воспользуется общей мыльней в главном здании. Он мужчина, в конце концов.

С собой нонна Шавье принесла большой медный чайник, который она подвесила на крюк в камине.

— Надо бы испить травок. — Она устало вздохнула. — Как же я боялась за тебя, девонька. Ненависть в Хранителе Юга сильна настолько, что он готов на любые, даже самые отвратительные поступки, лишь бы навредить Фойртелерну. Не будь у тебя связи с малышкой Энни, ты бы его не заинтересовала.

— А не ему ли нужно сказать спасибо за случай с Энни? Дети порывисты, их даже не нужно подговаривать, достаточно дать им подслушать чужой разговор или что-то вроде этого. Вы сами это говорили, помните? Много лет назад, правда, но…

— Помню, — кивнула нонна, — и тоже думаю, что без Эрвитара тут не обошлось. Но вот беда: доказать это не получится. Посмотри-ка чашки в буфете.

— Ой, тут и сладости есть.

— Бери, это для гостей, — удовлетворенно кивнула нонна Шавье.

И мы, устроившись в креслах, пили обжигающе горячий травяной чай, грызли медовое печенье и, жмурясь, наблюдали за танцем огненных язычков в камине. На душе было так спокойно, как не было уже очень и очень давно.

Из этой неги нас вырвал дробный перестук в дверь.

— Проходите, — негромко произнесла нонна Шавье.

В жарко натопленную комнату вошел давешний лис. Усы его были гневно встопорщены, а по хвосту проскакивали огненные искры. Уложив на стол гладко отполированный шар, он, фырфырнув, сердито проговорил:

— Можно было и предупредить.

Я не стала притворяться глупее, чем есть на самом деле, и со вздохом ответила:

— И как бы это выглядело? Люди, которые за глаза оскорбляют других людей, пачкают вначале себя, а уж потом того, другого. Кристин мне не сестра, я разорвала с ней духовно-кровную связь. Она… Она была избалована, она никогда не получала воздаяния за свои проступки. Лорд и леди Дьерран до того любили ее, до того страшились момента расставания, что всю ее жизнь превратили в праздник.

— А сейчас праздник кончился, — кивнула нонна Шавье. — Леди Кристин Дьерран никогда не жила в реальном мире, второй молодой господин. Она требует того, что было раньше, и не понимает, что вокруг совсем не те люди, что были раньше.

— Это я и сам понял, — вздохнул лис. — Угостите чаем?

— Разумеется, — в голос выдохнули мы с нонной Шавье.

Лис благодарно фырфырнул и создал подушку, которая зависла в воздухе. На нее-то он и вскарабкался, ведь еще одного стула в комнате не было. Я же, напротив, встала и достала из буфета еще одну чашку. Налив чай, подала его второму молодому господину.

— С покой травой, — он с наслаждением принюхался, — это лучший чай на этой неделе. Хороший сбор, чей?

— Мой. — Нонна склонила голову. — Леди Кристин Дьерран пыталась убить своего магического близнеца, и вот, пока мы искали леди Фредерику, я нашла ледяную покой траву. Мне бы не пришло в голову ее собирать, но пришла весточка, что леди спасена. И я воздала покой траве должные почести.

Бэйфэй, шумно пофыркивая, превратил свою лисью мордочку во что-то среднее между человеческим и звериным лицом. Он пил, забавно вытягивая черные губы.

— Вот спасибо. — Второй молодой господин поставил на стол опустевшую чашку. — Коснитесь шара руками, прошу вас. Завтра утром учителя должны будут зафиксировать ваш магический уровень. Да, вот так. О, впечатляет. А вот это мой артефакт. Если вы сможете его зарядить — меж нами нет долгов. Если нет — будете угощать меня чаем все то время, что гостите здесь.

И мы с нонной, опять не сговариваясь, укоризненно проговорили:

— Мы всегда рады угостить вас чаем, второй молодой господин.

— Благодарю. — Он чуть поклонился и, встав со свой подушки, развеял ее в искристую пыль. — Я вижу, узор на твоей руке еще не проявился, маленькая Предназначенная.

Я накрыла руку ладонью.

— Меня это страшит.

— Показав себя достойной знаний, ты сможешь просить убежища, — серьезно проговорил лис. — Храм знаний хранит своих адептов. Это единственное место, откуда ни единого раза не был похищен никто из бэйфэй. Темной и покойной ночи, духовная наставница, маленькая Предназначенная.

Лис поклонился и вышел. О нем напоминал только небольшой, с ладошку, деревянный амулет.

— Он удивительный, — проговорила я и взяла в руки оставленное им украшение. — Ох, ничего себе! Оно вместительное!

— Ты сможешь, девонька?

— Не за один раз, — честно сказала я.

— Не испортишь? Если дробить зарядку артефакта, то управляющий контур может полететь, — нахмурилась нонна Шавье.

— У меня ничего не полетит, — хмыкнула я. — Опыт, пусть и не самый приятный, зато очень и очень объемный.

Попросив у нонны Шавье книжку, я улеглась на постели, а амулет надела на шею. Энергию в него я передавала тонкой струйкой и тщательно следила за тем, чтобы сформировать между нами стабильный канал. Весь вечер я сливала силу в амулет, но не заполнила его и на четверть.

Укладываясь на ночь, я не стала перекрывать свежесозданный канал. Это могло бы быть опасно, но я знаю, что во сне движение энергии замедляется. А значит, мои силы восстановятся в полном объеме. Тот минимум, что перейдет в амулет, нужен лишь для того, чтобы канал связи между мной и накопительной частью амулета не был разрушен.

И когда утром меня разбудил стук в дверь, я с удовольствием констатировала свою правоту: канал был цел, а моя сила восстановилась в полном объеме.

— Завтрак, — весело крикнул с той стороны двери нон Рифас. — Питательный и ароматный!

— Две минуты, — крикнула я ему в ответ.

Впрыгнув в простое домашнее платье, я заклятьем убрала все следы сна.

— Заходи!

— Нонна Шавье разбирается с мыльней, так что после завтрака вы сможете занырнуть в горячий бассейн. — Риф споро расставлял на столе чашки, мисочки и тарелочки. — А вот и нонна!

— Как ты себя чувствуешь? — тихо спросила я.

— Как будто заново родился. — Нон Рифас вздохнул. — Спасибо вам, леди Фредерика. Я же тогда повредил энергоканалы. Думал, с ума сойду от этой боли. А вы… Я бы не осмелился беспокоить хранителей знаний.

— Как же найти помощь, если не спросить о ней? — укорила я его. — Всего лишь спросить, не требовать.

Нон только вздохнул и потрепал прыгающего по его плечам зверька.

— Ему пора дать имя. Кто будет ответственным хозяином?

— Я не могу, — тихо проговорила я.

Прыгунок запал мне в душу. Но…

Я не могла позволить себе думать о будущем. И пусть у Харелта Фойртелерна добрые глаза и красивая улыбка, пусть он похож на того идеального мужчину, что я когда-то выдумала, пусть. На моей руке все еще нет рисунка. Нет ни инея, ни снега.

«Мне ни разу не везло в этой жизни. Так могу ли я рассчитывать, что мой дракон — именно тот, кто мне… кого я…» Но даже мысленно я не осмеливалась признаться в своих зарождающихся чувствах. В том, что рядом с Харелтом мне были не страшны ни Эрвитар, ни весь этот холодный, неприветливый край.

— Девочка моя? Что с тобой? Ты так стиснула кулаки, осторожней. — Нонна Шавье была рядом, приобняв меня, прошептала: — Все хорошо?

— Да, да. Нон Рифас, за прыгунка придется отвечать вам.

— Я понимаю, чего вы опасаетесь, — вздохнул нон, — только ведь как: куда вы — туда и мы. А значит…

— Жена — собственность мужа своего, — криво улыбнулась я. — А вас и прыгунка защитит храм.

— Это верно, — Рифас поежился, — давайте верить в лучшее?

— Мне никогда не достается лучшее, — усмехнулась я и тут же подняла руки, — но давайте верить. Я не против.

Нонна Шавье укоризненно покачала головой и мягко проговорила:

— Давайте оставим этот бесполезный спор и обратим свое внимание на кашу. Когда она остынет, есть ее станет невозможно. А если мы вернем ее на кухню в первозданном виде… Я бы не стала обижать храмового повара.

Слова нонны были столь убедительны, что я, кивнув, взяла ложку и подцепила первую порцию серо-зеленой клейкой массы.

— Утешает, что после завтрака мы все разойдемся по купальням, — вздохнул Рифас, набрал целую ложку каши, закинул ее в рот и проглотил, не жуя, — а вы не забудьте про радужную глину.

— Откуда здесь радужная глина? — удивилась я, переставая принюхиваться к странной каше.

— Здесь ее родина, — заговорщицки проговорила нонна Шавье. — Работай ложкой, девочка моя. Видит Матерь Пресветлая, раньше начнешь, раньше закончишь.

Кивнув, я сунула ложку в рот. И уже через секунду недоуменно промычала:

— Ой, что это?

— Это полезные добавки, — тяжело вздохнула нонна, — недоваренные зерна. Кто-то когда-то придумал, что это полезно, и вот уже которое столетие мы давимся этим каждое утро.

Расправившись с невкусной кашей, мы воздали должное теплым мягким пышкам и ягодному отвару.

— А если не съесть кашу, — вздохнула нонна, — то на следующий день наутро будут каменные сухари. Храмовой повар искренне верит в полезность этой гадости.

— Второй завтрак будет после купален, — проговорил Рифас и пододвинул нам с нонной блюдо с двумя последними пышками. — Я пойду на открытый горячий источник.

Наставники оставили меня собираться, и я, вытряхнув все свои пожитки на постель, только тяжело вздохнула: серое грубое полотенце, деревянная расческа, у которой не хватает нескольких зубьев, и баночка с шампунем, которого осталось на донышке.

«Плевать. Нонна ничему не удивится, а больше там, я надеюсь, никого не будет. В любом случае это не повод оставаться в комнате», — решила я. И, взяв чистое платье и белье, собрала все в один сверток и вышла в коридор.

Там меня уже поджидала нонна Шавье.

— Нет-нет, возьми только белье и платье, — она покачала головой, — халат и полотенце, расческа и притирания — это все есть в мыльне. Точнее, там есть деревянные брусочки, из которых мы трансформируем себе расчески. А вот халаты и полотенца настоящие, их тщательно кипятят, так что не стоит думать о том, что кто-то пользовался ими до этого.

Кивнув, я вернулась в комнату, выложила лишнее на стол, и мы с нонной направились в мыльню.

— Как красиво, — тихо прошептала я, когда мы вошли в маленькую, очень маленькую дверь.

Мыльня был отделана светлым мрамором с растительным узором. Подробности терялись в густом пару, напоенном медово-цветочным ароматом.

— Ты можешь не стесняться ни меня, ни иных нонн, если они здесь будут, — шепнула моя наставница, — пар зачарован так, что никто не увидит никаких подробностей.

И действительно, вокруг обнаженных частей тела, даже вокруг рук, пар как будто уплотнялся. Это меня порадовало, мне никогда в жизни не доводилось бывать в общественных банях.

— Вначале сюда, здесь ты тщательно вымоешь тело и волосы, девочка моя. А потом будем отогреваться в горячем бассейне. Вода в него поступает из подземного источника, она богата природной силой.

Каюсь, под теплыми струями душа я практически забыла про горячий бассейн — очень уж хороши оказались храмовые притирания.

Закрутив волосы полотенцем, я осторожно вышла из душевой и позвала наставницу:

— Нонна Шавье?

— Иду, — голос ее почему-то раздавался из раздевалки. — Служительница передала тебе подарок от лорда Фойртелерна.

— Сюда передала?!

— У бэйфэй свои понятия о своевременности и пристойности, — тихо рассмеялась нонна Шавье. — Идем, рассмотришь в бассейне.

Нахмурившись, я все же последовала за своей наставницей. Хотя и не понимала, как можно что-либо рассмотреть в воде. Или не залезать в бассейн?

Но все оказалось немного проще: на поверхности воды мягко покачивался зачарованный столик. Мы водрузили корзину в его центр, и я первым делом открыла письмо.

«Фредерика, я прошу не понять меня превратно, но мне известно ваше несколько затруднительно положение. И пусть подобные подарки неприличны, уверяю вас, я не видел, что именно хозяйка лавки упаковала в свертки. С бесконечным уважением и благодарностью, Харелт Фойртелерн».

А в свертках оказались вещи, тонкое батистовое белье, масла и притирания, набор гребней и книга северных сказок, внутри которой обнаружилась записка от Энни: «Это мои любимые сказки, почитай их, вдруг они тебе понравятся. Энни».

— Девочка моя, что с тобой?

А я… Я не знала, как объяснить то жгучее чувство, что поселилось в груди. Лорд и леди Дьерран не заботились обо мне. Не думали о том, есть ли у меня вещи. Харелт же нашел способ и помочь мне, и не переступить приличия. Мужчина не может подарить женщине настолько личные вещи. Но он может оплатить корзину, которую соберет догадливая хозяйка лавки.

— Лорд Фойртелерн умеет помогать так, что эта помощь не встает поперек горла, — тихо проговорила я. — Иногда мне становится жутко от мысли, что его род может утратить искру. Это ведь так важно для драконов!

— О чем ты, милая? — нахмурилась нонна Шавье. — О, посмотри, это уменьшенные стаканчики с горячим шоколадом?

Я бросила взгляд на дно корзины и охнула:

— И правда. Вы будете?

— Не откажусь, но и не буду настаивать, — мягко проговорила нонна, — это ведь твой подарок.

— Думаю, милорд подумал о нас всех. Мы… Мы должны его переубедить.

Это решение далось мне непросто. При мысли о том, что настолько прекрасный, настолько добрый и сильный мужчина свяжет свою жизнь с Кристин…

На глаза навернулись слезы, но, на мое счастье, наставница не смотрела на меня.

— Я запуталась.

— Харелт сказал, что если узы свяжут его с Кристин, то он откажется от искры. Но ведь этим он обречет свой род на долгое искупление, разве нет? С тем жестоким мальчиком ни у кого не было выбора, нам было нужно обезопасить Энни. Но…

— Погоди, погоди, — нонна Шавье покачала головой, — что ему отречение от искры, если у него уже есть дочь с искрой? Наследование пойдет по женской линии, вот и все. На Севере это не редкость, знала бы ты, какие там драконицы! А сам милорд и без искры проживет, он уже живет без нее.

Тут нонна пригубила шоколад и добавила:

— Эта неделя решающая, девочка моя. А мысль материальна.

И я впервые задумалась о том, что, возможно, я все-таки могу на что-то повлиять! Не зря же Эрвитар пытался выбить меня из равновесия перед самым ритуалом.

— Что значит сюда нельзя?!

Громкий недовольный голос Кристин заставил меня вздрогнуть. Из-за этого я потеряла равновесие и чуть было не ушла под воду.

— И что, что в моей башне есть купальня?! Радужная глина есть только здесь, мне уже все рассказали.

— Глина? — тихо переспросила я. — Мы и не вспомнили про нее.

— Она в воде, — так же негромко ответила нонна Шавье.

— Я не буду ждать, пока бассейн освободится!

Оппонент у Кристин был тихий, поэтому мы не слышали, что ей отвечали. Но к нам никто так и не ворвался. Хотя момент был испорчен, вода перестала казаться мягкой и волшебной, а травянисто-медовый аромат начал раздражать.

— Пора уходить, у тебя идет магическое перенасыщение.

Нонна Шавье поманила меня за собой, и мы прошли к своим вещам другим путем.

— Это место пронизано тайными тропами, — улыбнулась наставница, — и часть из них мне известна. Идем, приведем в порядок твои волосы. Скоро нас позовут на замер силы.

— Но шарик я еще вчера потрогала, — нахмурилась я.

— Магический уровень — это не просто цифры пикового выброса, — напомнила нонна Шавье.

И только сейчас до меня дошло.

— Вы говорите о полноценном расчете потенциала?!

— Именно, точно так же вам будут даны рекомендации по дальнейшему развитию. — Нонна закуталась в халат и, дождавшись, пока и я закончу одеваться, поманила меня к неприметной двери: — Сюда.

— Почему Кристин пришла сюда?

— Потому что сюда, как правило, не пускают гостей, — серьезно ответила нонна Шавье. — Боюсь, что ее не пустят в настоящие купальни.

— Но почему пустили нас?

Нонна Шавье рассмеялась:

— Потому что ты понравилась второму молодому господину?

— Вы правда так думаете? — с сомнением спросила я. — Сомневаюсь.

Нонна Шавье пожала плечами:

— Боюсь, что нам никогда не узнать, отчего нас допустили в самое сердце этой башни. Но второй молодой господин четко и недвусмысленно указал, что мы сможем пройти в подземный источник.

Мы вернулись к своим комнатам и разошлись. Закрыв за собой дверь, я взяла из корзины новое белье, обдала его чарами дополнительного очищения и с большим удовольствием переоделась. Потом взяла гребень, притирания для волос и села на постель. Мои буйные кудри требовали особого отношения, и, увы, чаще всего их было проще заплести в косу, нежели усмирить.

Перебирая локоны, осторожно промакивая их полотенцем, я думала о предстоящем. С одной стороны, скоро у меня на руках будет полноценный расчет моего потенциала. Будет понятно, в какую сторону мне следует развивать свой дар.

Но… С другой стороны, я тоже Предназначенная. Будет ли у меня хотя бы крошечная возможность учиться?

На мгновение я подумала, что стоит быть учтивей с Эрвитаром. Улыбнуться ему пару раз, сказать доброе слово. Или два.

«Или десять, — рыкнула я про себя, злясь на собственную глупость и трусость. — Мне не по пути с драконом, который воюет с детьми».

Из разговоров с нонной Шавье и Рифасом, а также из их обмолвок я поняла, что у Эрвитара огромные счеты к Харелту. И что Хранитель Юга готов на все, лишь бы причинить вред Хранителю Севера.

«Вот только кого они не поделили? Драконицу? Откуда тогда Предназначенные?» — недоумевала я.

Наконец я тщательно просушила волосы, надела чистое платье и, проверив накопитель, залила в него практически весь свой запас сил: Рифас обещал второй завтрак, а значит, энергия восстановится.

Успела я вовремя: только-только закончила с накопителем, как в дверь постучали. Довольный, сияющий как новенький толверен Рифас левитировал перед собой сразу три подноса.

— У нас будут гости? — оторопела я.

— Нет, леди Фредерика, — пропел счастливый донельзя нон, — насыщенная силой вода заставит наш организм вырабатывать магию. Если у вас есть накопитель, то сегодня стоит его использовать. Сколько бы раз мы ни опустошили наш резерв, он будет наполняться вновь и вновь за считаные часы.

«Еще одна проверка или случайность? — заинтересовалась и начала помогать Рифасу накрывать на стол. — Залить накопитель по самый хвостик или же оставить магию для себя — для меня это выбор без выбора, слово дано, да и не поможет мне накопитель. Но все-таки очень интересно, случайность это или проверка».

Что самое обидное, мне этого не узнать никогда: бэйфэй не скажет ни слова, я в этом уверена. Он ведь изначально оговорил, что я сама решаю, сколько залить силы в накопитель.

— Фредерика, девочка моя, ты помрачнела, — проговорила нонна Шавье, вошедшая следом за Рифасом. — Желаешь кавы?

— Ох, очень уж горький напиток, — поморщилась я.

Раньше каву употребляли только мужчины, но в последние годы и женщины пристрастились к этой пакости. Не спорю, аромат у кавы великолепный, но вкус… Нет уж, спасибо.

— Если добавить сливки и карамель, то выходит очень вкусно, — сказала нонна Шавье, — попробуешь?

— Попробую, — заинтересовалась я.

И это было неплохо. Не горячий шоколад, но неплохо.

— Что ж, мне больше достанется, — хитро улыбнулась нонна Шавье.

А нон Рифас, странно дернувшись, замер, а после проговорил:

— Через двадцать минут нас ждут в центральной башне. Соберутся все наставники, чтобы расчеты были максимально полезными.

Сердце мое замерло, а после понеслось вскачь. Чем больше профессоров поучаствует в ритуале расчета потенциала, тем больше в нем будет подробностей.

— Мне не терпится получить свиток, — выдохнула я. — Быть может, мой лед что-то значит. Быть может, у меня есть особый дар.

— Лед? — нахмурилась нонна Шавье. — Что ты имеешь в виду, девочка моя?

И я, не зная, как это объяснить, создала свой шипастый ледяной щит.

— Вы знаете, что заклинания делятся на две группы: нейтральные и стихийные. Так вот, стихийные заклятья мне не доступны, а нейтральные обрастают льдом.

Нонна Шавье и Рифас переглянулись.

— Я о таком не слышала.

— И я. У драконов так происходит, но…

В этот момент я порадовалась, что не позволяла себе надеяться. Что не позволяла себе представлять, что этот шипастый лед перекликается с Северной Драконьей Грядой. Что не позволяла себе верить, что Харелт может быть моим драконом.

— Фредерика?

— Я не… Я ни на что не надеюсь. О Матерь Пресветлая, не то чтобы я влюбилась в лорда Фойртелерна. — Я пыталась удержать выступившие слезы. — Просто мне не страшно быть его Предназначенной. В то время как мысли о Хранителе Юга вызывают во мне безотчетный ужас.

— Мы будем рядом в любом случае, — хмуро проговорил Рифас.

Я коротко кивнула и отвернулась.

Даже самой себе мне было трудно объяснить этот небольшой срыв. Объяснить, почему мне до дрожи хочется встать рядом с Харелтом. Мы виделись всего ничего, мы толком не общались.

Я же ничего о нем не знаю! Но чувствую необъяснимое притяжение, а ведь Искра не может повлиять на меня и мои чувства.

— Надо выходить, — хрипловато произнесла я, — нехорошо опаздывать.

Резко встав, я охнула и вцепилась пальцами в столешницу: магия в полном объеме восстановилась так резко, что меня бросило в жар и одновременно закружилась голова.

Не тратя времени, я нащупала нить, связывающую меня с накопителем, и медленно стравила туда половину резерва.

Оправив одежду и волосы, я в сопровождении нонны Шавье и Рифаса покинула башню. На улице было не только морозно, но еще и ветрено. Колкие снежинки обжигали лицо и руки, так что я была страшно рада войти под сень центральной башни.

И была неприятно удивлена количеством людей в главном зале — несколько десятков магистров и магистрис с нагрудными знаками и с сотню учащихся. Последние находились на балконе, что нависал над дальней стороной зала.

— Оба Хранителя здесь, — негромко проронил Рифас.

Но это я и так знала: ко мне со скоростью молнии летела крошка-дракошка.

— Ри!

— Энни. — Я поймала ее в объятия и закружила вокруг себя. — Как твои дела? Я прочитала первую сказку из твоей книги.

— А ты видела рисунок? — тут же спросила дракошка.

— Да, — кивнула я, — мне очень понравилось.

Сказки были хороши, но прочесть я успела всего одну и рисунок… Все же времени было очень мало.

— А когда ты успела? Я ведь только утром выбрала книгу. — Дракошка смотрела на меня огромными глазами. — Ты владеешь скорочтением?!

— Нет, у меня пышные кудри, и сушить их — сущее наказание, — фыркнула я и, не задумываясь, чмокнула Энни в кнопку носа. — Вот, пока впитывалось зелье, успела прочесть сказку про Морозную Принцессу.

— Она моя любимая. Я бы хотела быть такой, — вздохнула Энни.

Харелт всё это время находился в стороне. Он явно держал нас в поле своего зрения, но при этом продолжал общаться со вторым молодым господином.

— У вас есть несколько минут до начала, — услышала я.

— Папа привез тебе подарок, — заговорщицким шепотом выдала Энни. — Я его рассматривала, мне понравилось! Папа хороший.

Погладив девочку по волосам, я мягко улыбнулась.

— Твой папа хорош и без подарков, ты знаешь это?

— Конечно, но ты-то не знаешь, — серьезно ответила Энни.

— Знаю, малышка, знаю.

«Чувствую, — уточнила я про себя. — Хотя и не должна».

Харелт распрощался со вторым молодым господином и направился к нам.

И одновременно с ним в нашу сторону двинулся и Эрвитар.

«Только бы не скандал», — пронеслось у меня в голове.

Очень уж мерзостная улыбочка играла на губах южного дракона.

— Фредерика, — Харелт мягко улыбнулся, — надеюсь, та корзина не поставила вас в неловкое положение.

— Я… Это было своевременно и очень ненавязчиво, — тихо ответила я.

Дракон стоял преступно близко, в холодном зале я чувствовала исходящее от него тепло и легкий, дразнящий аромат парфюма.

— Фике, — промурлыкал подошедший Эрвитар, — наше расставание было довольно прохладным. Клянусь, я осознал всю глубину своих ошибок и более не смею навязывать вам свое внимание. Прошу лишь принять от меня скромный дар, ровно такой же я преподнес вашей сестре.

— Кристин мне не сестра, милорд, — ровно проговорила я. — Прошу вас, не нужно никаких даров.

— Я буду настаивать, — жестко проговорил Хранитель Юга.

— Еще бы, — хмыкнул Харелт, — ты ведь хочешь использовать любую мелочь, верно? Готов поверить в самые нелепые сказки, лишь бы привязать к себе обеих сестер.

— Что происходит? — Я нахмурилась и, прижав к себе испуганную Энни, сделала шаг назад.

Эрвитар дернулся было, но перед ним тут же возникла проекция моего щита. Еще не полноценное заклятье, но весьма весомый намек.

— Держитесь на расстоянии, вы пугаете мне ребенка.

— О, ради всех богов, Фике, — скривился Эрвитар. — Тебе бы подумать, что твои неосмотрительные действия могут привести к тому, что эта ошибка станет частью твоей жизни.

Эта ошибка? Я нахмурилась, не понимая, кто и где ошибся. И только закаменевшая спинка дракошки дала мне понять: этот мерзавец осмелился обозвать Энни. Вслух. В присутствии безвинной малышки!

— Я бы не желала лучшей дочери, чем Энни, — жестко отрезала я, еще крепче прижимая к себе девочку. — Она храбрая и сильная дракошка, и, когда малышка вырастет, ей будут открыты все пути. Тогда как ваши дочери обречены с момента зачатия!

— А я всегда мечтала о такой маме, как моя Ри, — Энни вцепилась в меня, — и она всегда будет моей.

— Обречены? Женщины моей семьи не знают горя и лишений, — отрывисто бросил Эрвитар.

— Бой, — скупо произнес Харелт. — Здесь и сейчас. Никто не смеет называть мою дочь ошибкой.

Эрвитар осекся:

— Ты осмелишься вызвать меня?

— Я уже осмелился.

А я, выплетя из волос ленту, протянула ее Харелту.

— Повяжи ее на клинок. Дети не отвечают за грехи родителей.

Эрвитар мерзостно улыбнулся и холодно процедил:

— Если ты хочешь сразиться со мной, то придется выбрать иную причину. Наши законы и наши традиции едины в одном: подобным ошибкам место при храме. Никто не признавал твою дочь…

— Леди Фредерика Альтиния Дьерран поймала зов Энбетестир Лайны Фойртелерн, — холодно произнес Харелт. — Леди Фредерика Альтиния Дьерран отдала свою кровь и магию ради исцеления Энбетестир Лайны Фойртелерн. Перед лицом опасности леди Фредерика Альтиния Дьерран выбрала бой за Энбетестир Лайны Фойртелерн.

Выбрала бой? Что он имеет в виду?

— Тот момент, когда ты призвала свой модифицированный щит и вознамерилась размазать меня о скалы, — мягко напомнил Харелт. А после он вновь посмотрел на Эрвитара. — А ведь в тот момент я был в драконьем обличье.

— Милорд Фойртелерн говорит правду? — поинтересовался второй молодой господин, неизвестно как подобравшийся к нам.

— Да, — кивнула я.

«Но мне не кажется, что это что-то серьезное, — хотелось добавить мне. — Любой здравомыслящий человек поступил бы так же».

Кристин я в расчет не брала: в ее характере виновата безумная любовь родителей. И, к слову, я точно знаю, что моя мать поступила бы так же, как я. Ради любого ребенка. Даже несмотря на все их несправедливое отношение, когда я провалилась под лед — старшая леди Дьерран прыгнула за мной.

«Либо она перепутала меня с Кристин», — хмыкнула я про себя.

— А вы, милорд Фойртелерн, вы признали свой долг? — сощурился бэйфэй.

— Разумеется, — Харелт склонил голову, — мог ли я поступить иначе?

— Значит, леди Фредерика Альтиния Дьерран Небесная со-мать Энбетестир Фойртелерн. Вы имеете возражения?

Я опустила взгляд на Энни. О таком явлении, как Небесная со-мать, мне было известно из модного столичного романа.

— Ты хочешь этого? — спросила я Энни. — Это ведь не просто слова.

— Я чувствую твое настроение, Ри, — тихо-тихо проговорила дракошка. — Я всегда знаю, где ты находишься. Я очень-очень хочу, чтобы ты была моей небесной со-матерью.

— А я очень-очень хочу, чтобы ты была моей дочерью. Меня пугает такая ответственность, Энни, — я присела перед ней на корточки, — будем бояться вместе?

Дракошка крепко обняла меня за шею, и я, обхватив ее руками, медленно выпрямилась. Ох, увесистое счастье.

— Я принес тебе кинжал, — тихо проговорил Харелт, — чтобы тебе не пришлось рвать руки кромкой льда, если ты вдруг захочешь кого-нибудь спасти. Это особый артефакт, он снимает боль. Но…

Хранитель Севера на мгновение прервался, а после продолжил:

— Но ты должна знать, что такой случай, как у тебя и леди Кристин, не первый. Такое бывало, и не раз. Не всегда с магическими близнецами, но тем не менее…

— Вы разглашаете храмовые тайны!

— Я эту храмовую тайну услышал от торговки семечками, — фыркнул Харелт. — Ходят истории, что подарки создают особую связь между дарителем и одаряемым. Я в это не верю, Фредерика. Но, раз мне теперь известна эта глупая байка, я просто обязан предупредить тебя.

Поудобнее перехватив Энни, я протянула открытую ладонь Харелту.

— Мне жаль лишь одного: отдариться нечем. Я не боюсь связи с тобой, Хранитель Севера.

Бэйфэй в это время о чем-то спорил с Эрвитаром. Но, увы, они были закрыты щитом. Щитом, который второй молодой господин сорвал одним движением, а после, сердито фыркнув, проговорил:

— Жаждущие сражений драконы обязаны покинуть Малый Храм. Остальных я рад приветствовать на ритуале!

Харелт вложил в мою ладонь узкий футляр.

— Присмотри за Энни, хорошо? — мягко улыбнулся он. — Я отлучусь ненадолго.

— Харелт, — мои губы онемели, — ты…

— В предстоящем нет твоей вины, — уверенно произнес лорд Фойртелерн, — я смогу объясниться, позже.

Драконы покинули зал.

— Я могу присмотреть, — шепнул Рифас. — Не то чтобы я мог вмешаться, но…

— Присмотри, — эхом откликнулась я и стиснула футляр.

— Я пришлю сообщение нонне Шавье, — кивнул Риф и тоже выскользнул из зала.

А откуда-то с дальних рядов послышалось:

— Видишь, как интересно? А ты: «Не пойду, не пойду». Ой.

— Ученица Листерис — три штрафных балла. — Второй молодой господин гневно встопорщил усы. — Прошу главу храма знаний начать ритуал!

И в ту же секунду зал затопила тьма. На мгновение мне показалось, что я лишилась зрения! Но тихие испуганные вздохи подсказали, что эта беда произошла не только со мной.

— Тишина, — потребовала тьма голосом бэйфэй.

В воздухе одно за другим появлялись сияющие созвездия. Они собирались в звездные скопления и отлетали в стороны, освещая собравшихся в зале людей.

— Они разлетаются на две стороны, — прошептала мне на ухо Энни.

К моему сожалению, парад созвездий продлился недолго. Разделенные на две части, они сформировали два шара, в одном из которых я признала старого знакомца — именно его приносил в мою комнату второй молодой господин!

Свет медленно возвращался в зал.

— Кто-то спросит, отчего здесь присутствует столько магов и колдуний, — проронил бэйфэй, — а все оттого, что чем больше людей, тем точнее расчет. Сила едина, хоть и разделена меж разными существами. Но в такие моменты магия сливается, перемешивается и, возвращаясь назад, несет в себе крупицы важнейшей информации.

Шары, парившие в воздухе, покрылись сетью трещин и осыпались каменной крошкой. А вместо них перед вторым молодым господином зависли два сияющих собственным светом свитка.

Не прикасаясь к ним руками, бэйфэй отлевитировал их к стене. Взмахами рук заставил разлететься в стороны и отпустил силу.

Свитки упали на пол.

— Сейчас вырастет дерево, — шепнула Энни. — Тебе тяжело меня держать?

— Нет, — тихонько ответила я. — Все хорошо. Ты волнуешься?

— Папа самый сильный, — уверенно проговорила крошка-дракошка. — И ты. Значит, твое дерево будет выше и ветвистей, а папа принесет победу.

Вверх по стене поползли тонкие золотистые линии. Они сливались между собой, образовывали узелки и ответвления, формировали корни и крону.

Одно дерево было совсем юным — тонкоствольное, с полупрозрачными веточками, оно как будто еще не выросло. Второе же было крепким, хоть и потрепанным — узлы нитей пятнали ствол и выламывали ветви под странным, неестественным углом.

Оба дерева своими корнями оплетали свитки. Свитки, на которых горели имена. И я… Я была тем крепким, потрепанным деревом.

— Леди Фредерика Альтния Дьерран, — второй молодой господин подошел ближе к дереву, — врожденная склонность к стихии воздуха — перекрыта Небесной Искрой. Врожденная склонность к ментальной магии — потенциал не развит. Контроль силы над силой — десять из десяти. Резерв силы — седьмой круг из десяти возможных. Мое почтение, леди Фредерика.

Бэйфэй перешел к молодому дереву Кристин.

— Леди Кристин Лавелия Дьерран. Врожденная склонность к стихии земли — перекрыта родительским ритуалом. Врожденная склонность к целительской магии — потенциал не развит. Контроль над силой — пять из десяти. Резерв силы — третий круг из десяти возможных. Леди Кристин, вы должны дать разъяснение. В вашем свитке о начальном колдовском образовании в графе контроль над силой стоит семерка.

— Вероятно, беды и невзгоды пошатнули мой внутренний мир, — ровно произнесла Кристин.

— Вы отказались от стихии земли, — второй молодой господин смотрел точно на нее, — почему?

— Стихия земли — это удел селян, — фыркнула леди Дьерран. — Вам не кажется, господин бэйфэй, что у Фике слишком подозрительный контроль силы?

— Леди Фредерика, — лис перевел взгляд на меня, — вы исполнили мою просьбу?

— Не полностью, второй молодой господин. — Я опустила Энни на пол и чуть поклонилась. — Накопитель глубок, мне приходится наполнять его частями.

— И вы не разбили его?

— Я держу меж нами нить, — ровно ответила я, не позволяя себе обижаться. — Эта задача мне по плечу.

Студенты загомонили, переговариваясь между собой. А лис, протянув ко мне лапу, попросил вернуть накопитель.

— Прошу. — Я вложила теплый накопитель в его лапу.

— Вы заполнили его на семьдесят процентов, — довольно произнес бэйфэй, — так полно его не заряжал никто из учащихся. Накопитель не поврежден, он займет достойное место среди камней, что питают защиту на Детском Балу. Моя благодарность. А сейчас я прошу всех пройти в соседний зал, там, по традиции, накрыт стол. Леди Фредерика, леди Кристин, с завтрашнего утра мы начнем тестировать ваши знания. По итогам вы, леди Кристин, можете получить свиток о среднем колдовском образовании, а вы, леди Фредерика, о начальном.

— Могу ли я выйти наружу, второй молодой господин? Я бесп…

Рядом с нонной Шавье появилась искорка, из которой донесся голос Рифаса:

— Это было эпично. Победа за лордом Фойртелерном, но мы бы не отказались от помощи целителей!

Искорка погасла, и тут же появилась вторая.

— В смысле, лордам бы это не помешало, со мной все в порядке.

— Пойдем к папе? — попросила Энни.

И я, невзирая на возражения нонны Шавье, поспешила к выходу. Чтобы, едва выбравшись на улицу, броситься назад — чтобы Энни не видела залитый кровью замковый двор!

— Они что, рвали друг друга на части? — оторопело спросила нонна Шавье.

— Я почему-то думала об обычной дуэли, — сглотнула я, — секунданты и все такое.

— Ри, я хочу к папе, — всхлипнула Энни, — он жив, я знаю.

— Нонна Шавье, вы могли бы позвать к нам Харелта? — попросила я свою наставницу. — Я не хочу, чтобы Энни выходила на улицу.

«И сама не готова увидеть это вновь», — мысленно добавила я.

Страшно представить, сколько крови вылилось с небес на Малый Дворец. Но, кажется, второй молодой господин доволен.

— Истинно доволен, — лис подергал носом, — много пользы для наших щитов.

— За этой пользой скрывается боль, — вздохнула я.

— Да, поэтому мы не режем драконов на алтарях, — кивнул второй молодой господин. — А лишь используем то, что идет к нам в руки само. Сколько будет проведено исследований, м-м-м! Вы не переживайте, драгоценный ингредиент уже почти весь собран.

— Но разве вы не должны его уничтожить? Через кровь можно навести проклятья!

— Только не на дракона, — отмахнулся бэйфэй, — или по меньшей мере этот способ еще не открыт!

К лису подбежали двое учеников и, поклонившись, отчитались:

— Замковый двор очищен! Милорд Эрвитар доставлен в лазарет, милорд Фойртелерн сливает излишки силы в наши накопители.

— У него остались излишки силы? — хмыкнул второй молодой господин. — Как интересно. Идемте же, леди Фредерика, леди Энбетестир.

Правда, идти Энни не могла, от пережитого страха за отца дракошку начало потряхивать, и я, облегчив ее вес чарами, вновь взяла малышку на руки.

Харелта мы нашли на крепостной стене. И на первый взгляд он выглядел возмутительно здоровым. Рядом с ним стояла нонна Шавье, она, поджав губы, что-то сердито выговаривала дракону.

— Не видел людей, способных отчитывать Хранителя Севера, — хмыкнул лис. — Полагаю, это ваше влияние, леди Фредерика.

— Папа! — вскрикнула Энни.

Харелт поднял голову, поймал нас взглядом и… Эту мягкую, какую-то недоверчиво-беззащитную улыбку мне не забыть никогда. Дракон выглядел так, будто увидел что-то бесконечное милое и прекрасное.

«Хотя, может, он тоже редко встречает бэйфэй?» — подумала я про себя, жалея, что эта улыбка быстро сменилась обычной. Искренней, чуть усталой, но не настолько открытой.

— Ты испугалась? — Харелт подошел к нам и перехватил у меня Энни.

— Да. Ри держала меня на руках, и мне было не очень страшно, а потом становилось страшней, а потом снова не страшно, — прошептала Энни и обняла отца за шею. — Я знала, что ты самый сильный. И Ри самая сильная.

— Жаль, что я не видел становления твоего древа, Фредерика, — Харелт посмотрел мне в глаза, — но я готов поспорить, что твой контроль десять из десяти, а сила не меньше шестого круга.

— Семерка, — поправил его второй молодой господин. — Как же так вышло, что прошлая дуэль была проиграна?

— Я был сильно ранен, — пожал плечами Харелт. — Но доказывать что-либо было бессмысленно.

— Но почему Эрвитар согласился на этот раз? — сощурилась я.

— Потому что я вычислил его информатора и Хранитель Юга был уверен, что я едва ли не при смерти, — довольно проговорил Харелт. — Кто молодец?

— Ты молодец, — пропищала довольная Энни. — Значит, мне снова можно будет в дальние сады?

— Да, — кивнул Харелт и пояснил нам: — Малышку пытались отравить. Опрыскали все яблоки, а кое-кто снимает их хвостом и поедает в невозможных для рядового дракона количествах.

— Но Энни не рядовой дракон, она — дочь Хранителя Севера, — улыбнулась я.

— Да! А что мы будем делать дальше? — Энни с надеждой посмотрела на меня.

— Сегодня леди Фредерика свободна, но с завтрашнего утра начнется тестирование и, при необходимости, обучение, — строго проговорил второй молодой господин. — Но сегодня вы можете чувствовать себя здесь почти как дома. Вот настолько.

Бэйфэй сложил когти и показал крошечный зазор между ними.

— К тому же, если не ошибаюсь, леди Энбетестир следует готовиться к Детскому Балу, — напомнил бэйфэй.

— Мы думаем пропустить его, — мрачно проговорил Харелт.

— И признать, что вы проиграли? — удивился второй молодой господин. — Все кланы знают, что мальчишка лишился искры. А значит, скорее всего, лишится и статуса наследника. Не думаю, что леди Энбетестир будет грозить беда. Впрочем, дело ваше.

Второй молодой господин взмахнул лапами и исчез.

— Так… Может, чай? — предложила я. — Если тебе не нужен целитель.

— Я цел, — отмахнулся Харелт, — и мы привезли шоколад.

— И все-все для пикника!

— На льду?! — удивилась я.

— Да! — радостно выкрикнула Энни, а после попросила: — Соглашайся, будет весело.

Пожав плечами, я кивнула:

— Надо попробовать!

— Ура!

— Нонна Шавье, вы почтите нас своим присутствием? — спросил дракон.

На что нонна чуть устало ответила:

— Ах, нет, у нас с ноном Рифасом прибавилось отчетов. Да и нужно проследить за свитком Фредерики. Очень много дел, надеюсь, меж нами нет обид?

— Ни в коем случае, — церемонно ответил Харелт. — Ни в коем случае.

Под моим недоуменным взглядом духовные наставники устремились навстречу неведомым документам, оставив нас с Харелтом и Энни одних.

— Вы позволите вашу руку?

— Мне казалось или вы обращались ко мне на «ты», Харелт? — сощурилась я. — Там, в пещере, мы решили использовать имена…

Не договорив, я замолчала. Навязываться дракону я не хотела. Все-таки… Все-таки я не способна верить в лучшее.

— В своих мыслях я многое себе позволил, — Хранитель Севера церемонно склонил голову, — и перешел все границы допустимых приличий. Мое вольное общение с вами…

— Харелт, я только хотела сказать, что совершенно не против, — поспешно проговорила я.

— О чем вы спорите? — заинтересовалась Энни. — Ри?

— Мы не спорили, мы просто плохо поняли друг друга.

— У меня тоже так было, — загрустила дракошка, — но потом меня научили выговаривать букву эр, и все встало на свои места.

Я рассмеялась, а после протянула руку Харелту.

— Куда ты хотел нас отвести?

— Вот сюда. — Дракон одной рукой подхватил Энни, а второй меня, и через снежное мгновение мы стояли на тихом заснеженном плато.

— Как красиво, — выдохнула я.

— И безопасно, — добавил Харелт, — здесь нет червоточин. Отчего-то измы страшно не любят это плато. Хотя никаких полезных ископаемых тут найти не удалось.

Харелт поднял руку, и с его пальцев сорвалась волна ветра, который сдул часть снега в сторону.

— Признаться, летом мы любим расстилать пледы прямо на траву, — мягко проговорил Фойртелерн, — но зимой… Зимой мы берем с собой шатер.

За несколько минут Харелт облагородил плато: раскрыл купол шатра, вытащил коробочку с уменьшенной мебелью и вернул ей прежний вид. А после мы с Энни достали из призванной им корзины все вкусности.

— Это моя любимая шокотраттория, — Энни застенчиво улыбнулась, — тебе правда понравилось?

— Правда, — улыбнулась я.

Шатер явно был утеплен чарами, потому что мне было и не холодно, и не жарко.

— Мы все еще в окрестностях малого храма? — спросила я, когда в неспешном разговоре повисла долгая пауза.

— В дне пути, — кивнул Харелт. — Справа от нас, внизу, Ледяная Сказка. Это замок, выстроенный изо льда. В нем каждый год проходит Детский Бал.

— И я буду там, — понурилась Энни. — Не хочу. Но пойду, никто не сможет сказать, что я испугалась!

— А разве возраст тот самый? — нахмурилась я. — Или это из-за того, что Энни вылетела?

Дракошка вздохнула, взяла конфетку и грустно проговорила:

— Младшие будут гостями слетков, а потом, когда мы станем слетками, у нас будут гости Младшие. Поэтому я не могу не пойти.

— Но, как я уже сказал, — Харелт серьезно посмотрел на дочь, — ты можешь не пойти. Детский Бал — это Детский Бал, каждый год один-два драконенка пропускают это событие.

— Я — пойду, — отрезала Энни, — но без удовольствия. Давайте строить снежную крепость?

— Строить? Или колдовать? — сощурился Харелт.

А Энни, не отвечая, выскочила из-за стола и обратилась в дракошку.

— Не отходи от шатра, ты слишком легко одета, — попросил меня Харелт и направился следом за дочерью.

Не сдержав любопытства, я вышла к ним и ахнула от восторга: за считаные секунды Фойртелерн наколдовал замок с башенками, с которых спускались ледяные горки! И по этим самым горкам с восторженным писком каталась дракошка! Только хвост на ветру трепыхался!

— Не испугаешься? — сощурился Харелт, когда я подошла к подножию лестницы, что опоясывала одну из наколдованных башен.

— Нет, — я покачала головой и улыбнулась, — все же и в нашем городе бывала зима. Городскую горку заливали водой, а после зачаровывали. Да так, что летели мы через всю площадь!

Хранитель Севера рассмеялся и протянул мне ладонь.

— А я боюсь, возьмешь меня за руку?

При этом он так хитро улыбался, что я не смогла ему отказать.

— Высоты боишься или скорости? — спросила я у дракона.

— Всего, — подмигнул он и потянул меня вверх по лестнице.

Смеясь, мы добрались до самого верха. Но на площадке перед горкой я остановилась. Там, внизу, Энни хвостом пыталась вылепить снежные куличики. А чуть в стороне среди снегов сиял небесно-голубой замок.

— Он и правда из чистого льда? Как же дети в нем не мерзнут?

— Магия, — мягко проговорил Харелт и осторожно, ненавязчиво положил ладонь на мою талию. — Не оступись, Фредерика.

И я, повинуясь секундному порыву, чуть прижалась к дракону.

— Драконы прошлого пытались найти способ, как перезнакомить с собой побольше драконят из разных Пределов. В момент зарождения традиции никто не знал, что невозможно распознать свою пару, если он или она еще не вылетел. Да и среди тех, кто только-только встал на крыло, пары находились не слишком-то часто. Но традиция прижилась. Здесь не тает лед, так что замок в безопасности.

— Он так красив.

— И остается волшебным воспоминанием: внутрь можно попасть лишь дважды. Младшим гостем и слетком. Ну, это если не говорить о жрецах, которые заклинают замок.

— Но неужели это не опасно?

— Замок экранирован, измам сюда не попасть. Они же не знают, куда им идти.

Но в голосе Харелта я слышала тревогу. Ему не нравилось, что Энни вновь останется один на один с жестоким миром. Миром, в котором ее уже обижали.

— Если бы у нее были друзья…

— Если бы она хоть кого-то слушала, — посетовал Харелт. — Она была не одна, но переспорить ее дети не смогли. Она все равно полетела, а те двое… Они все еще корят себя за то, что не смогли полететь следом за подругой. А если бы смогли, то камнем рухнули бы вниз, все же нас, Фойртелернов, хранит родовая магия. Наши крылья крепче иных, прочих. И то, как далеко и долго Энни смогла улететь… Это немыслимо для других детей.

Харелт тяжело вздохнул и перевел на меня взгляд.

— Но мы здесь для того, чтобы хорошо провести время. А не для того, чтобы страдать из-за несовершенства мира.

— Ты пра… а-а-а!

Он неожиданно подхватил меня на руки и шагнул прямиком на горку. Ветер засвистел в ушах, мы неслись вниз на страшной скорости, а Харелт… Харелт продолжал удерживать равновесие!

Восторг затопил меня с головой. Горка все не кончалось, мы набирали скорость, а ясные темные глаза дракона были словно прикованы к моему лицу.

Ш-шурх! Земля встретила нас огромным наколдованным сугробом. Он мягко пружинил и был скорее теплым, чем холодным.

Хохочущие, мы лежали в этом сугробе и смотрели в пронзительно-голубое небо.

— Ты моя судьба, — проговорил вдруг Харелт.

Мое сердце замерло.

— Мы не знаем…

— Я развяжу войну, — спокойно произнес дракон.

— Так нельзя, — прошептала я онемевшими губами.

— Я нарушу все правила, создам новые традиции. — Он повернулся и посмотрел на меня в упор. — Ради того, чтобы назвать тебя своей.

— А если я не хочу? — спросила я и сама испугалась своих слов.

— Значит, я просто буду рядом. Как самый преданный друг, как самый надежный защитник. Я не способен заставить тебя принять меня, но я вполне способен заставить мир дать тебе свободу выбора.

Он медленно наклонился и осторожно, невесомо коснулся моих губ своими.

— Харелт, — едва слышно выдохнула я, глядя в его глаза.

— Я ни к чему не буду тебя принуждать, — в голосе дракона слышалась тоска. — Ты моя душа, мои крылья, мой ветер.

И я, презрев все правила, забыв о последствиях, потянулась к нему сама. Вернула несмелый поцелуй и спрятала голову на его груди.

Здесь, на далеком горном плато, в наколдованном снегу, в объятиях Харелта, я чувствовала себя так тихо и спокойно, как не чувствовала себя никогда и нигде.

— Разве мы можем… Разве старый договор не непреложен? Чужая Предназначенная неприкосновенна, — проговорила я, борясь с поступающими слезами.

— Неприкосновенна, — хмыкнул дракон, — абсолютно неприкосновенна. И мы, драконы, даем об этом клятву. После первого вылета, после первого бала, когда жрецы признают наше первое совершеннолетие, мы даем несколько клятв.

— Значит, нам остается лишь надеяться, — мой голос дрогнул.

Я не хотела, чтобы из-за меня случилось что-то плохое. Но… Но я чувствовала необъяснимую тягу, неодолимое желание быть рядом с Харелтом. Без него мне будто не хватает воздуха!

— И драконы, и драконицы, — продолжал меж тем Фойртелерн, — дают одинаковые клятвы. Неприкосновенна — невредима. Никто из нас не может навредить Предназначенной, Фредерика. Конечно, в старых клятвах говорится только о прямом вреде, но все равно это не плохая защита.

Харелт коснулся моих волос ладонью и тихо-тихо добавил:

— Эрвитар слишком слаб, чтобы воевать со мной. Он отступит. Нельзя сказать, что он не может напакостить, но… Все решится меж нами двумя. Как сегодня. Я всегда буду защищать тебя, Фредерика. Не потому, что ты спасла мою дочь, мое маленькое сокровище. А потому, что только ты заставляешь ветер петь для меня.

— Вы в порядке? — в стороне послышался обеспокоенный голос Энни.

— Иди к нам, — позвала я дракошку, — мы смотрим на небо и угадываем, на что похожи облака!

Дракошка на лету превратилась в светлокосую девчонку и, уже бескрылая, плюхнулась отцу на живот так, что дракон лишь сдавленно охнул.

— Там рыбка!

— Да, а вон там колесница. — Я рассмеялась и, подняв руку, показала на смешное облако.

— Папа, а ты что видишь?

— А я просто счастлив. — Дракон пробормотал заклятье, и груда снега стала огромным мягким пуфом. — Так будет удобней.

Мы разгадали все облака, потом заставили снег кружиться, а после Харелт сотворил огромный ледяной спуск! Мы в наколдованных санях промчались недалеко от искристо-ледяного замка. Но, признаться, рассмотреть ничего не получилось: скорость была такая, что дух захватывало!

И, вернувшись в малый храм, я совершенно не хотела расставаться с любимым и его девочкой.

Эта мысль испугала меня. Любимый. Я позволила себе назвать Харелта…

«Я позволила себе целовать Харелта, — оборвала я свои упаднические мысли. — Я могу признать, что влюбилась в этого сильного и надежного мужчину».

И красивого. Но внешность никогда не была для меня главенствующей.

Приведя мысли в порядок, я, освежившись и переодевшись, постучала в комнату нонны Шавье.

— Заходи, дитя мое, — раздалось из-за двери.

— Итак, — я вошла и плотно притворила за собой дверь, — отчеты?

— Целая груда, — рассмеялся нон Рифас и кивнул на блюдо с остатками пирожков, — мы даже немного устали.

— Но зачем? — Я осторожно опустилась в наколдованное нонной Шавье кресло. — Почему вы отправили нас втроем?

— Потому что тебе это было нужно, — серьезно проговорила нонна, — ты настолько погрузилась в отрицание, что мне было больно на тебя смотреть.

Нахмурившись, я покачала головой.

— Вовсе нет.

— Вовсе да, — буркнул нон Рифас. — Я тоже заметил, что вы то начинали нежно улыбаться, то вздрагивали и хмурились, как будто ругали себя за что-то. Или вы скажете, что слишком мало знакомы с лордом Фойртелерном?

— Да, мы действительно мало общались, — дрогнувшим голосом проговорила я.

— М-м-м, — нонна Шавье прищурилась, — но с лордом Эрвитаром, дитя мое, ты общалась еще меньше. Думаешь, имеет смысл попробовать узнать его получше?

— Нет! — вскрикнула я и тут же смутилась. — Это другое.

Нон Рифас покачал головой.

— Это то самое. Вы прочувствовали двух драконов и потянулись к тому, кто больше всего отвечает вашим личностным ценностям. Это не всегда можно объяснить логикой.

— В любом случае, — нонна Шавье встала и вытащила из своего буфета чайную пару, — если мы не правы, то можем искренне извиниться. Унылая вышла прогулка, да?

И под понимающим взглядом нонны я залилась краской до кончиков ушей. Остаток вечера мои наставники посвятили издевательствам надо мной и моими попытками утаить произошедшее на плато.