ГЛАВА 14

МАРИНА

Только когда наша беззаботная компания оказывается на территории елочного базара, я вспоминаю, что в этом году впервые мой маленький цветочный бизнес получил наконец-то разрешение на установку небольшой витрины и торговлю новогодним ассортиментом. В моем случае это елочные букеты разного формата: «эконом-» и «бизнес-класса», «детские», «взрослые», женские», «мужские» — вообще на любой вкус и кошелек. А разлетаются они, надо сказать, на удивление бодро. Я уже шучу, что впору выкупать плантацию елок в частном хвойном питомнике — так часто ко мне приезжает с грузом их менеджер.

Быстро прокручиваю в памяти график работы, вспоминая, кто из трех моих помощниц сегодня работает здесь, и мысленно стону: Маруся. Попасться ей на глаза в компании шикарного мужчины и милого ребенка — это то же самое, что просто большими буквами на лбу написать «МОЯ СЕМЬЯ». И не важно, что все не так на самом деле, Марусина фантазия найдет кучу доводов, зацепок и улик в пользу придуманной ею теории. Мне моментально присвоят звание скрытной, но безумно счастливой жены и матери, а информация о новом статусе «хозяйки» достигнет ушей моего небольшого коллектива всего лишь спустя пару минут.

Но ведь можно же обойти стороной место дислокации ларька с еловыми букетами? Можно, только не с любопытной, непоседливой малышкой. Фани, стоит нам только зайти на территорию новогоднего празднества, точно локомотив, набравший скорость, несется именно в том направлении, где и стоит моя лавка. Все мои попытки отвлечь девчушку вначале покупкой игрушек, затем предложением покататься на карусели, так удачно расположенной в противоположном углу базара, разлетаются в прах, словно карточный домик.

— Мамуля! — радостно вопит малышка, а глазки светятся таким неподдельным восторгом, от которого любой пасмурный день тут же превращается в самый солнечный. — Мамулечка, смотри, какие мишки!

Она указывает пальчиком в сторону витрины — моей витрины, где по центру установлен большой букет. Он выполнен в виде миниатюрной елочки, вместо шаров пушистые ветви украшают плюшевые медвежата размером со спичечный коробок и красные банты, а тонкая нить гирлянды, скрытая почти у основания, придает легкий флёр загадочности и волшебства всей композиции. Над ним я работала сама, потратив на все — от задумки до исполнения — около пары дней. Лепила эту «красоту» не на продажу, а как рекламный макет и украшение прилавка. Но, видимо, сегодня он найдет свою хозяйку.

Застываю на месте каменным изваянием, втайне надеясь, что Игнат сам разберётся с желаниями Фани и мне не придется «светиться» в их компании перед глазами прыткой сотрудницы. Но не тут-то было: широкая ладонь ложится на мою талию, миг — и я плотно прижата к мощному телу Игната. Вкрадчивым голосом он подталкивает меня к опасной черте, за которой уже не получается скрыться от любопытного взгляда Маруси.

Пристальный взгляд вмиг сменяется заинтересованным, вспыхивая, словно лампочка в темной комнате. Сотрудница, что-то тараторит, разглядывая Игната и Фани, а я лишь киваю, слушая ее воодушевленный щебет будто сквозь толстый слой ваты. Щеки так и пылают от невесть откуда взявшегося замешательства. Хочется поскорее сбежать, или оправдаться, или еще что-то сказать, но все это будет выглядеть со стороны так нелепо и странно.

— Ой, малышка, а это не продается! — отвлекается Маруся от поедания взглядом меня и Игната и обращает все свое внимание на Фани.

Девочка хмурит бровки, немного недовольно сопит, но тут же меняет решение и уже с меньшим энтузиазмом указывает на другой букет.

— Папочка, давай такой возьмем? — Зеленые глазищи смотрят на отца с затаенной надеждой, пушистые реснички хлопают невинно. — Мне в комнату, — добавляет она и только что ладошки вместе не складывает в умоляющем жесте.

— Хорошо, — без лишних размышлений, довольно быстро соглашается Игнат, — заверните нам эту красоту.

Он так и стоит рядом со мной, его уверенная рука покоится на моей талии, а я сгораю в огне смущения, ловя на себе любопытный взгляд сотрудницы.

— А подберите мне еще четыре букета для сотрудниц. Или… — задумывается на мгновение он, — может, у вас есть доставка? — спрашивает и смотрит на меня.

— Мы работаем с доставкой, — хрипло выдавливаю из себя.

— Отлично! — восклицает он.

— Вы можете оставить заказ и у нас на сайте, — вклинивается Маруся.

— Даже так? — приятно удивляется Игнат. — А адрес можно?

— Вот! — Довольная собой девушка протягивает ему визитку моего салона с такой обворожительной улыбкой, будто предоставляет свои персональные данные, и исключительно для личных целей.

Внутри что-то острое колет прямо в сердце, дух захватывает, и я словно выныриваю из вязкого болота. Встряхиваюсь, делаю шаг к прилавку и с холодной улыбкой профессионального начальника обрубаю «неуставные» заигрывания с клиентом.

— Маруся! — чеканю почти генеральским голосом, прожигая ее холодным взглядом. — Этот букет, — указываю на то, что «не продается», — упакуй, пожалуйста.

— Но… — начинает она растерянно, но тут же смолкает и лишь тихо добавляет: — А цена?

— За наш счет, — безапелляционно заявляю я. — И заказ я сама приму, чуть позже.

— Хорошо, Марина Евгеньевна, — суетится она, оформляя выбранный букет.

— Спасибо, Маруся, — вежливо благодарю девушку, забирая «покупку».

— Отличных продаж! — добродушно желает ей Игнат.

Девушка в ответ лишь кивает нам, старательно делая вид, что нисколечко не заинтересована в происходящем, даже переключает внимание на подошедшую парочку. Но я чувствую затылком ее взгляд. А Игнат тем временем, демонстративно приобняв меня за талию, берет Фани за руку и неспешной походкой уводит нас от прилавка.

Только когда мы отходим на приличное расстояние, я вздыхаю свободно, словно все это время и не дышала. Голова слегка гудит, и руки дрожат.

— Завтра все в салоне будут думать, что… — И осекаюсь, понимая, что мои растерянное возмущение приобретает словесное выражение.

— А это не так? — словно угадывает мои мысли Игнат, при этом чуть крепче прижимая к себе. — Так, может, стоит сделать так, чтобы пересуды имели под собой реальную почву.

От неожиданного предложения застываю на месте. Смотрю на него, пытаясь понять реальность его намерений. В горле застревает ком недоумения. Мы стоим посреди прогулочной тропы, тонем во взглядах друг друга и безмолвно общаемся.

«Ты сейчас серьезно?» — гласит мой взгляд.

«Абсолютно!» — Улыбка в уголках красивого рта и легкое пожатие плеч являются ответом.

«Но…» — пытаюсь выдать на-гора массу версий против.

— А мы не будем действовать по правилам, — все так же улыбаясь, тихо говорит Игнат. — Мы создадим свои, — предлагает он так уверенно, что у меня нет даже повода ему противоречить, — но поговорим об этом чуть позже, хорошо? А пока…

Он забирает из моих обессиленных рук букет, который тут же у него перехватывает Фани.

— Он такой красивый! — делится впечатлениями маленькая ценительница. — И столько мишек! — Ее восторгу нет предела, а для меня это лучшая похвала, даже финансово не выразишь то, что она лишь одним своим воодушевленным видом.

Кажется, даже большую ель ей уже не надо, да и об остальных развлечениях малышка будто забывает напрочь. Прижимая к себе огромную и довольно тяжелую коробку, она аккуратно ступает по дорожке в сторону выхода.

— Мы же еще елку не выбрали, — напоминает Игнат малышке, тормозя ее и присаживаясь перед ней на корточки.

— Так у меня же вот! — Она чуть приподнимает букет.

— Мишки будут в твоей комнате, но елочка с ними маленькая, — терпеливо объясняет он дочери. — Под нее Дедушка Мороз не сможет положить большие подарки.

— Да? — недоверчиво спрашивает девочка и поднимает на меня доверчивый взгляд.

Киваю в поддержку отцовских доводов. Фани хмурит брови раздумывая.

— Ну и ладно! — машет она рукой, — не надо нам большую елку, пусть она в лесу растет. В ней же белочки живут, — произносит малышка так, будто мы, взрослые, вообще не понимаем простейших истин. — А я, просто не стану просить у Дедушки больши-и-и-и-их подарков, — добивает она нас своей непостижимой логикой, пытается развести руки в стороны, но коробка мешает. — А попрошу ма-а-а-аленькие, — лукаво улыбаясь, делится выходом из сложившейся ситуации. — Поехали домой? — склонив голову набок, скромно так предлагает.

— А как же домик Дедушки Мороза? — в один голос интересуемся мы с Игнатом.

— Точно! — восклицает Фани и начинает вертеть головой по сторонам с активностью флюгера в самый ветреный день.

Перехватываю инициативу, беря малышку за руку. Предлагаю Игнату все же прогуляться до авто, чтобы сгрузить покупки, а после продолжить прогулку.

— Вы меня тогда здесь подождите, — соглашается он, покупая нам горячие пончики и чай. — Не теряйтесь, — наказывает с наигранной строгостью и вскоре удаляется, нагруженный пакетами.

Фани забирается на высокую лавочку и чинно так жует сладкую сдобу, пачкая щеки в сахарной пудре. Я лишь потягиваю душистый напиток, согревая ладони и смачивая пересохшее горло. В голове, как на повторе, слова Игната, и я никак не могу утихомирить сердце, скачущее в груди, словно мячик для пинг-понга.

Смотрю на чумазую мордашку, в ее большие зеленые глазищи, где столько счастья, тепла и искренности, что душа выворачивается наизнанку, как только представлю наше расставание. Не смогу, точно не смогу. И пусть это «неправильно» с точки зрения принятых норм морали, вот в данный момент мне на них плевать! Я не делаю ничего предосудительного, я просто хочу чуточку счастья: для малышки, для себя и, наверное, для того мужчины, который так внезапно заполонил собою всю мою душу, все мысли и чувства.

— Ну что, идем?

Сильные руки вновь оплетают мою талию. Игнат стоит за моей спиной, крепко прижимая меня к себе и утыкаясь подбородком в мою макушку — так естественно, так привычно. А я прислушиваюсь к тем ощущениям, что вдруг всколыхнулись во мне.

Надежно, спокойно и уверенно я чувствую себя в его руках. С мужем даже в дни влюбленности такого никогда не было, даже в браке я не испытывала ничего подобного, не чувствовала мужа так остро и чутко, как чувствую этого пока еще постороннего мужчину… или уже не постороннего?

Да, Игнат прав: нам надо поговорить. Решить все тонкости нашего нестандартного трио. Но точно не под пристальным взглядом малышки, смотрящей на нас с восхищением и даже каким-то… предчувствием, что ли?

— Да. — хрипло слетает с моих уст.

— Да! — с восторгом вторит мне Фани, и я, умиляясь ее непосредственности, чуть отстранившись от Игната, вытираю румяные щечки салфеткой, смахивая с них пудру.

— Сейчас к Деду Морозу, потом на карусель, потом… — тараторит малышка, беря нас за руки.

— Фани, — с наигранной строгостью охлаждает ее пыл отец, — давай пока с двумя пунктами разберемся, а там видно будет.

— Ну ладно, — немного расстроенно надувает губки девчушка, но тут же меняет свое настроение на возбужденно-мечтательное, завидев впереди тот самый красный домик.

Небольшая очередь из таких же нетерпеливых карапузов распаляет Фани. И тому моменту, как подходит ее черед общения с бородатым исполнителем детских желаний, девчушка настолько заведена, что влетает в обитель Деда Мороза со скоростью межгалактической ракеты. Взрослых не впускают, и нам остается лишь ждать за дверью. Правда, справляется Фани со своими просьбами довольно быстро и со словами «Теперь на карусель!» тянет нас к очередному развлечению.

Время пролетает в веселье и праздной кутерьме, и когда от всей этой суматохи устает не только девчушка, но и мы, взрослые, то, не сговариваясь заваливаемся в ближайшее кафе и заказываем какой-то безумно простецкий обед.

— Ты подкинешь меня до моего дома? — решаюсь прояснить хотя бы чуть-чуть дальнейшие наши планы.

Фани, съев суп с фрикадельками и запив его компотом, убегает в небольшую игровую комнату, и мы за столом остаемся вдвоем. Самое время для разговора.

— Поговорим? — предлагает он так вкрадчиво, словно обдумывает ситуацию и подбирает правильные слова.

— Поговорим, — соглашаюсь, отпивая молочный коктейль из высокого бокала.

— Я не хочу, чтобы ты уходила от нас! — вот так, прямо в лоб, без намека и без утайки, выдает Игнат свои намерения.

Он не давит, не требует. Он дает мне право выбора, всем своим видом давая понять: решение только за мной.

— Ты же понимаешь, что это, по крайней мере, странно и как-то… неправильно, что ли? Но…

— А у нас свои правила, — пожимает он плечами. — И кому какая разница, какие они, если нас все устраивает? Ведь так? — В его голосе звучит затаенная надежда, да и взгляд такой проникновенный, что у меня перехватывает дыхание. — Да, мы знакомы только сутки, — продолжает Игнат, протягивает руки и накрывает мои ладони, все так же обхватывающие бокал с молочным коктейлем, своими ладонями.

Тепло и нежность его прикосновений разгоняют по телу предательскую дрожь. Дыхание сбивается, и я теряюсь в этом буйстве чувственных эмоций. Смотрю на сплетение наших рук и не могу утихомирить колотящееся в груди сердце. Мне страшно. Мне безумно страшно вновь получить надежду на маленькое женское счастье. А если я не удержу его за хвост, а если оно опять…

Боже, нет! Нет! Нет!

Я не буду об этом думать. Нельзя!

— Ма-ри-ша… — медленно выдыхает он по слогам, будто пробует мое имя на вкус. Он произносит его так ласково, так чувственно и осторожно, подается вперед и нависает над столом. Наши лица так близко, что я могу разглядеть вкрапления золотых искорок в карей радужке его глаз. Я чувствую, как его чуть сбившееся дыхание касается моих губ, машинально провожу по ним языком, точно слизываю невесомое дуновение желания. Голова идет кругом, а я хватаю большими глотками ставший таким недоступным воздух. Зависаю в моментально окутывающем нас коконе тишины и слышу только биение встрепенувшихся сердец. Наших сердец.

— Не бросай нас, Мариша, — еле слышно, почти одними губами словно умоляет меня этот уверенный в себе мужчина. — Не бросай Фани. — Контрольный выстрел, и во мне просто взрывается петарда, разнося в клочья бетонную стену цитадели одиночества и страха.

— Хорошо. — Я не понимаю, произношу ли это вслух или просто кричу мысленно, поэтому повторяю еще раз. — Хорошо. — И даже киваю, чтобы он уже наверняка понял мой ответ.

— Тогда, — выдыхает он, — поехали домой.

Сглатываю ком смятения, царапающий горло, и лишь киваю в ответ. Так и сижу на стуле, не двигаясь с места. Я даже не в силах отвести взгляд от его завораживающих глаз, от того чувственного урагана, бушующего в их глубине и затягивающего меня в неизведанные глубины.

Что там за гранью новых для меня отношений? Что ждет нас дальше? Этого не знает никто, и даже мы. Но я вдруг понимаю, что мне не страшно. Да, абсолютно не страшно попробовать все заново с ним, с этим мужчиной.

— Поехали, — рискую и, чуть подавшись вперед, почти касаюсь губами его губ. Замираю. Прислушиваясь к новым ощущениям, расплывающимся по телу горячими волнами.

Раз… Два… Три…

— Мамочка! — Взволнованный голосок Фани возвращает нас в шумную реальность. — Мамочка! — Девчушка подбегает к столу раскрасневшаяся, запыхавшаяся и протягивает мне большую карамельку на палочке. — Я выиграла!

Столько радости и восторга в ее азартных глазищах, столько счастья, что я невольно заражаюсь им, наклоняюсь к малышке, целую в румяные щечки и ласково шепчу:

— Ты же моя умница!

А в груди просто пожар распаляется, и от слез щиплется в носу и уголках глаз. Прикусываю губу, чтобы не всхлипнуть, обнимая ладонями её умильную мордашку и соприкасаясь с нею лбами.