ГЛАВА 18

МАРИНА

Фаничка в костюме феи кружится в хороводе, а у меня щеки болят от умиленной улыбки, не сходящей с лица. Еще и невесть откуда взявшаяся влага в уголках глаз чуть туманит взгляд. Незаметно смахиваю ее, чтобы девчушка не замечала, когда всякий раз отыскивает меня взглядом, ловит мой взгляд и еще шире улыбается, будто вновь убеждаясь, что все это не сон.

Нет, детка, не сон. Мы здесь. Машу ей рукой и шепчу лишь одними губами:

— Ты умница.

Малышка кивает в ответ и, чуть запинаясь, рассказывает стишок. Так мило рычит при произношении слов с буквой «р», словно она ее совсем недавно выучила и сейчас с гордостью показывает всем, как умеет рычать.

— Ты мне так и не сказала, где раздобыла такой шикарный наряд, — раздается над самым ухом голос Игната.

Замираю, вслушиваясь в каждое произносимое им слово, в тихое звучание завораживающего бархатного голоса. Ловлю еле заметное наслаждение от того, как теплое дыхание опаляет кожу, вызывая мурашки по телу.

— Не важно, — отмахиваюсь я, старательно следя за девчушкой, получающей в этот момент подарок из рук Снегурочки.

— Но…

— Я его не покупала, если ты об этом, так что не тревожься за мои финансы.

Игнат хочет еще, что-то возразить, но в этот момент к нам со всех ног мчится Фани. Прорубает, словно ледокол во льдах Антарктики, проход среди суетящейся толпы детворы и нетерпеливых взрослых.

— Мамочка! — кричит она так звонко, что, кажется, взгляды всех «неравнодушных» мамочек моментально устремляются на нас.

Чувствую, как затылок начинает печь, и даже с большой вероятностью могу предположить, кто стоит у меня за спиной и жжет меня пристальным взглядом — воспитатель Фаниной группы. Молодая девушка даже предприняла попытку не пустить меня на утренник, заявив, что я не член семьи и не имею права находиться в данном дошкольном учреждении, но пошла на уступки, стоило Игнату улыбнуться ей, даже не произнося ни единого слова. Только взгляд у него в этот момент был чертовски красноречивым.

— Ну как дела, моя хорошая? — Отец подхватывает дочь и усаживает к себе на колени. — Покажешь нам, что тебе подарили?

— Тут вот…

Фани ныряет почти с головой в огромный подарочный пакет и шелестит оберточной бумагой.

— Вот! — победно восклицает она, вынимая из вороха мишуры коробку с игрушечным единорогом.

— Ух, ты! — поддерживаем в один голос её радость.

— А можно мы уже домой поедем? — Фани умоляюще смотрит на отца и, получив утвердительный ответ, порывается бежать в группу, чтобы переодеться. — И завтра можно не ходить в сад? — хитрой лисичкой заглядывает она в его глаза, хлопая пушистыми ресницами.

— Ну-у-у-у-у… — задумчиво тянет Игнат, словно обдумывая предлагаемую перспективу, — думаю… — медлит, а девчушка, замершая на его коленях, будто и не дышит и только одними губами шепчет умоляюще:

— Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста…

— Фани… — начинает Игнат, и губки малышки кривятся в обиде.

— А давайте поступим так, — рискую вступить в их диалог, и две пары глаз внимательно смотрят на меня. — Фани с утра идет в сад… — Наблюдаю за тем, как недовольно хмурятся бровки малышки, а носик начинает сопеть. — А вечером мы с тобой поедем выгуливать собаку.

Почему бы и нет? Перевезу Барона к себе в квартиру завтра, организую ему шикарную «конуру» в единоличное пользование и буду утром и вечером приезжать кормить и выгуливать.

— Настоящую? — с придыханием спрашивает Фани.

— Настоящую! — улыбаюсь я.

— А сегодня нельзя? — Малышка соскакивает с колен отца и хватает меня за руку.

— Сегодня не получится. — с легким сожалением сжимаю ее ладошку и поднимаюсь с места.

В этот момент у Игната звонит телефон, и он, бегло глянув на экран, с легким раздражением отвечает на вызов.

— Идите, переодевайтесь, я сейчас — прикрыв динамик, говорит он нам. — Слушаю, — строго отвечает абоненту.

Я увожу Фани в группу. Взбудораженная праздником детвора весело переговаривается, оглашая небольшое пространство раздевалки веселым шумом. Уставшие родители спешат быстрее переодеть своих чад и сбежать из этой кутерьмы. С горем пополам мы с Фани добираемся до ее кабинки, а пока меняем наряд и заботливо, в четыре руки прячем его в кофр, на пороге, возвышаясь над толпой, словно неприступная скала над морскою пучиной, появляется Игнат.

Хмурый, погруженный в свои размышления, он уверенно рассекает галдящую толпу, приближаясь к нам. Я на миг замираю, очарованная этим зрелищем, отмечая про себя: он разительно красив по сравнению с другими, пусть и немногочисленными представителями отцовского сословия Фаниной группы.

— Ну что, собрались? — Стараясь казаться беззаботным, Игнат улыбается и присаживается на корточки перед дочерью, помогая ей застегнуть сапожки.

— Почти. — Поправляю на Фани шапку и тянусь за своей шубкой.

Игнат оказывается проворнее меня и ловко разворачивает передо мной меховое изделие, помогая мне одеться. Просовываю руки в рукава, и крепкие руки запахивают полы шубки, аккуратно приобнимая меня. Его губы мимолетным касанием проходятся по моей макушке, вызывая волну мурашек.

— Пойдемте же скорее! — торопит нас малышка, и я, встряхнувшись, чуть отступаю от Игната, быстро застегиваю крючки на шубке и подхватываю свою сумку.

В его руках уже подарочный пакет и чехол с костюмом, а девчушка уверенно берет меня за руку и тянет к выходу.

— Что-то случилось? — все же набираюсь смелости и задаю Игнату вопрос, пока Фани с довольным видом шествует по огороженной территории детского сада, рассказывая своей новой игрушке, кто ждет ее дома.

— Форс-мажор на работе, — доверительно и как-то озадаченно признается он. — Надо ехать, и насколько это затянется, не могу точно сказать.

— Ясно.

Все, что я могу сказать в данной ситуации. Она и меня вводит в легкий ступор. Я могу предложить ему помощь, например, забрав Фани к себе. Мне абсолютно не сложно, но здесь вопрос доверия. И будь я на месте Игната…

— Держи. — Игнат прерывает мои размышления, протягивая на ладони связку ключей.

Останавливаюсь, смотрю вначале на его широкую ладонь, раскрытую в жесте полного доверия. Сглатываю образовавшийся в горле ком и медленно поднимаю взгляд, скольжу по мощной груди, ровно вздымающейся под тканью белой деловой рубашки, а в голове вдруг мелькает мысль, и даже руки порываются запахнуть полы его все еще расстегнутой куртки. Одергиваю себя и вглядываюсь в чуть хмурое лицо Игната. Не знаю, что хочу увидеть в его глазах, но сердце колотится на диких скоростях.

Я доверяю себе, но он… Он же не должен мне доверять. Это же неправильно.

— Зачем? — со скрипом выдавливаю лишь одно слово, внимательно смотря в его глаза.

В их темных глубинах нет ни капли сомнения, но мощные пальцы сжимаются, пряча от меня хрупкий росточек доверия и надежды на большее. На совместное будущее? И, наверно, это правильно: нельзя так сразу — с обрыва в пропасть. Но отчего-то по сердцу словно острым скальпелем проходит мелькнувшая в его глазах разочарованность.

— Я понимаю, как это выглядит со стороны… — Игнат прячет руку в карман. — Не осуждаю. Мы еще не знаем друг друга настолько близко. Я и сам бы на твоем месте покрутил у виска пальцем и усомнился в здравом уме такого папаши. — Слова звучат не осуждающе, и в них нет ни капли обиды.

— Я не думаю так… — начинаю я, но он качает головой и продолжает:

— Ты действуешь на подсознательном уровне. Интуиция тебя не подводит. — Теплая улыбка тянет вверх уголки его жестких губ. — Но знаешь, я еще тот мнительный папаша, у меня все под контролем. Я пойму тебя, если сейчас ты не примешь мое предложение. Пойму. Но это не откат назад в зарождающихся отношениях, слышишь?

Слова застревают в горле. Голова кружится, я просто не замечаю того, что киваю на каждую его фразу, словно китайский болванчик.

Отношения… У нас отношения? Он хочет их со мной? Мало того, Игнат ясно дает понять, что он и я уже не просто два «разногуляющих» человека. Он, Фани и я — маленькое трио.

— Мариша… — доносится до меня, словно сквозь вату, голос Игната — немного встревоженный, немного строгий, немного вопросительный. — Мариша…

— Хорошо… — получается, как-то очень сипло. — Только мне надо было в салон. Я не успеваю твой заказ оформить.

— Давай поступим так. — Он берет меня за руку и возобновляет наше движение в сторону ворот. — Я отвезу тебя и Фани в твой салон. Она же не помешает тебе?

— Нет! — запальчиво отвечаю и тут же объясняю: — Нет, конечно, я буду только рада такой помощнице.

— Вот и отлично! Я не собираюсь задерживается допоздна. Разрешу кое-какие вопросы и заеду за вами. Договорились?

Соглашаюсь.

Возле закрытых ворот нас терпеливо ожидает Фани. Её внимательный взгляд пробегает по нашим лицам. Вижу, как настороженно она смотрит на отца, словно пригревшийся котенок на открывающуюся дверь в холод зимней улицы. Игнат отпускает мою руку и присаживается перед дочерью на корточки.

— Фани, — строго начинает он, и нижняя губа у малышки дёргается, будто она вот-вот заплачет, — я сейчас отвезу вас в цветочный салон. — Девчушка кивает. — Пообещай мне вести себя хорошо и не мешать ма… — И тут он запинается, не зная, видимо, какое «наименование» стоит произнести.

— Папочка, я обещаю, что буду вести себя очень-очень хорошо и не буду мешать мамочке. Честно-честно!

— Верю, — улыбается Игнат, поднимаясь и подхватывая дочь на руки. — Мне надо на работу всего на парочку часов, а после я вас заберу и, так и быть, завтра останешься дома с няней.

— Не хочу с няней, хочу с мамой! — канючит Фани.

— Фани! — одергивает ее Игнат, открывая калитку, а я спешу за ними следом.

— Ну, папа! — не унимается она, и я вижу, как она пытается манипулировать отцом. — Я хочу с мамочкой!

— Либо няня, — говорит Игнат, и голос его ни на йоту не смягчается, — либо сад! Третьего варианта нет! — категорично на корню обрубает он зарождающийся детский каприз.

Фани выглядывает из-за его плеча, ища поддержку в моем лице. Но тут я солидарна с Игнатом. И потом, кто я такая, чтобы подрывать отцовский авторитет? Мне не сложно на весь день забрать малышку с собой, но…

Отрицательно качаю головой, разочаровывая малышку. Та хмурит бровки, скрещивает ручки на груди и недовольно сопит. Только мы с Игнатом не поддаемся на ее молчаливый протест.

— В садик, — принимает малышка решение, усаживаясь в автокресло. — А потом ты же поведешь меня гулять с собачкой? — интересуется у меня с надеждой в голосе и в больших зеленых глазах.

— Конечно, — одариваю ее доброй улыбкой, продолжая стоять за спиной Игната.

Моя машина оставлена в этом же дворе, чуть дальше. Игнат захлопывает дверь и, развернувшись, окидывает меня вопросительным взглядом. А я делаю шаг в сторону, намереваясь идти за своим транспортным средством, но под уверенной рукой Игната мои планы меняются.

— Садись. — Он открывает переднюю пассажирскую дверцу и, придерживая ее, ожидает, когда я заберусь в салон. — Так удобнее будет, а свою завтра с утра заберешь, — объясняет свои действия. — Ну, или хочешь, давай ключи, попрошу парней, они пригонят к моему дому.

— Да нет! — отмахиваюсь я, решая, что ничего страшного с моей машинкой за ночь не случится. — Пусть стоит.

До салона время в дороге занимает чуть больше пятнадцати минут. Я успеваю заказать ужин для нас с Фани. Активно консультируюсь с девчушкой по вопросу выбора блюд. Останавливаемся на пасте, овощных салатиках и морсах, чтобы все это запить.

— Все? Точно? — спрашиваю у девчушки, с удовольствием участвующей в столь важном деле, а палец зависает над клавишей «оформить заказ».

— Да!

— Нет! — тут же вклинивается Игнат, и я поднимаю на него вопросительный взгляд. — А как же я? Только мне не надо углеводов, мне белок, пожалуйста. Что там из мясного?

— Но ты же…

— Я сейчас на работе очень быстренько все решу. Приеду за вами и буду чертовски сильно голоден, — хищно улыбается он, а у меня перехватывает дыхание от взгляда, который он бросает на меня. Но тут же возвращает все внимание на дорогу.