Глава 7

Я оглядела толпу, собравшуюся на небольшой площади, где обычно проходят ярмарка.

Кто-то испуган, кто-то рассматривает меня с интересом, кто-то зевает, давая понять, что данное собрание ему не интересно.

Я же сидела верхом на лошадке Джена, сжав коленями её круп. С удовольствием вцепилась бы в седло, а ещё лучше нагнулась и обняла кобылу за шею, что бы точно не упасть.

Но… Всегда есть пресловутое но!

Госпожа данной деревеньки, графиня, леди, знакомая с королём…/

Я просто не имею права выглядеть неуверенно, а уж тем более жалко.

Поэтому сижу с ровной спиной и высоко поднятой головой.

Делаю вид, что я спец в конном спорте и вот так, просто держать поводья, мне легче лёгкого.

Судя по отсутствию косых взглядов или смешком, всё делаю правильно. Во всяком случае, пока.

Собрал всех и начал представление Кейр. Я же просто молчала, словно даже не желала что-то говорить людям, младше себя по положению.

Цирк, да и только. И этот цирк начался, как только мы въехали в деревню.

Кейр тут же схватил незадачливых воришек, с лёгкостью вычислив их местонахождение. Также он отправил мальчишку, до этого мирно игравшего на дороге, рассказать всем в деревне, что новая хозяйка объявила сбор. Ещё двое крепких мужиков были завербованы для строительства виселицы.

Это было минут сорок назад…

– Эти смерды посмели причинить вред владению её светлости, – распалялся Кейр, грозно обводя толпу взглядом. – По законам, которые создал ещё сам Алеранд великий, положено казнить преступников!

Я не знала, кто такой этот Алеранд. Судя по недоумённым взглядам, деревенские тоже не имели понятия, что за великий. У более хитрых и сообразительных недоумение сменилось на уверенные кивки, мол “Да, сам Алеранд, сам великий! Помним и чтим!”. Надо получше присмотреться к этим.

И на работу к себе не брать… Подхалимаж не любит никто.

Кстати, сами воришки стояли на коленях возле импровизированной виселицы: три бруса, крепко связаннх между собой, изображая букву П. Посреди буса, на достаточном расстоянии друг от друга были закреплены две верёвки, которые заканчивались петлями на шеях преступников.

Два оборванных мужчины со связанными руками не плакали и не молили, лишь взгляды устремили вниз, словно стыдясь.

хотя, может и действительно стыдятся, не знаю…

– Как поверенный её светлости, я приговариваю этих мужчин к казни через повешение! И пусть смотрят все, и пусть запомнят, что наказание неминуемо и справедливо!

Тут, по нашей задумке, должна была вмешаться я…

Остановить Кейра взмахом руки, надменно фыркнуть и сказать, что их смерть пользы мне не принесёт, а вот сделать их своими рабами вполне можно… Петли бы сняли, а мужиков отправили к приюту, строить забор. А потом… Потом видно будет.

Но тут вмешался случай…

Сквозь толпу, расталкивая людей, пробиралась заплаканная девушка лет двадцати пяти. Видно было, что сил у бедняжки почти не осталось, но она рвалась вперёд, задыхаясь от слёз и усталости. Старое, поношенное платье было испачкано чем-то бурым, похожим на кровь, а подол нещадно изорван, словно она специально отрывала куски.

Кейр пытался перехватить девушку, но она увернулась, пробегая мимо, чтобы рухнуть на колени перед испуганной лошадью.

– Пощадите! Ваша Светлость, умоляю! Пощадите! – взвыла девушка, склонив голову до самой земли. – Не допустите, леди!

– Как смеешь ты! – рявкнул Кейр, протянув руку, чтобы схватить бедняжку.

А вот этого позволить я не могла.

– Стой, – громко сказала, выставляя ладонь вперёд. – Пусть говорит, я дозволяю.

– Госпожа, умоляю! – голос сорвался, а плечи девушки затряслись от безудержных рыданий. – Ради нас Валдан и Ронт красть посмели, ради сыночка, моего и Ронта! Ваша светлость, не губи кормильца! Дирик совсем плох, силы ему нужны.

– Ничего не понимаю, – нахмурившись, пробормотала, а потом обратилась к воришкам. – Кто из вас Ронт? Расскажи, почему посмел воровать, и кто эта девушка.

Мужчина, который не сводил взгляда с девушки, поднял голову и посмотрел на меня. Немного подумав, негромко сказал:

– Я Ронт, а это Лада, супружница моя. От горя она обезумела, не слушайте её.

– Нет! – крикнула девушка, оборачиваясь на мужа. – Что ты такое говоришь? Не смей!

– Возвращайся к Дирику! Не смей ослушаться! – крикнул мужчина и тут же повернулся ко мне. – Я виновен, Ваша Светлость, и понесу наказание! Только Ладу отпустите с миром, пусть будет такова последняя просьба перед казнью.

– И всё же я бы хотела услышать подробнее, что здесь происходит! – рявкнула, теряя терпение. – Объясните мне кто-нибудь, немедленно!

– Да нечего объяснять! – послышался из толпы.

Я посмотрела в сторону голоса и с некоторой долей умиления увидела старенькую бабулю. По всему её виду было понятно, что пиетета она ко мне не испытывает. Да вообще ни к кому не испытывает. Тот возраст, когда уже ничего не страшно, а опыт прожитых лет позволяет принять верное решение.

– Тогда расскажи ты, – переборов себя, приказала я. Не привыкла я людей на много старше себя на ты звать.

– Сын ихней, Дирик, захворал намедни. В лихорадке мучается уже который день. А дела у Лидки и Ронта плохо идут, проклятые разбойники скотину перебили, а урожай в этом году неважный у всех. Ну вот и нечем мальца кормить, а сил-то ему надо брать где-то. Вот Ронт и пошёл красть, а Валдан, товарищ значит-ца, помочь пошел. Не знали они, что у госпожи воруют. Да и не знал никто.

– Ясно, – криво усмехнувшись, горько сказала я. – А знали ли вы, что в поместье том приют сиротский? Знали! Значит у госпожи красть нельзя, а у сирот можно? Понимаю ваше горе, и страх за ребёнка понимаю. Но не понимаю, как у детей безродных украсть можно. Ну? Что скажете?

Я зло посмотрела на коленопреклоненных мужчин.

– Так на приют из казны руны выделяют, – впервые подал голос второй мужчина, Валдан. – А деревням никто не помогает, только налоги и подати собирают.

Было отчётливо видно, как злится мужчина. Застарелая обида изливалась желчью.

– А знаете ли вы, что за кражу у короля также положена казнь? – поинтересовался Кейр, до этого молча наблюдавший за представлением.

Мужчины промолчали, а мне до жути надоело это представление.

– Кейр, этих двоих в приют, закрыть в сарае, – тихо сказала, отступая от оговоренного плана.

Да и толку от него, если всё пошло наперекосяк…

– Как скажете, Ваша Светлость, – поклонившись, отозвался Кейр и кивнул мужикам, которые строили виселицу. – Выполнять приказ графини!

– Ваша Светлость, умоляю! – вновь закричала девушка и попыталась встать.

Только вот сил у бедняжки не осталось. Закатив глаза, Лада рухнула без сознания.

– Покажите, где её дом, – попросила я и кивнула на девушку. – И кто-нибудь, несите её следом.

Один из мужчин подошёл к Ладе и с лёгкостью подхватил на руки. Девчушка лет семи побежала вперёд, указывая дорогу. А я поехала следом, думая, что же делать с ворами.

Чёрт возьми, украсть у сирот… А почему не заработать? Почему не одолжить у соседей или же что-то продать?

Ладно, может и нечего продавать, но можно же банально словить рыбу, поймать зайца… Прийти в приют и попросить помощи, в конце концов!

Мерзко…

Но и казни они не заслужили, не стоит украденный поросёнок того. Да и мои дети голодными не остались.

– Что думаете? – тихо спросил Кейр, направляя своего жеребца в мою сторону.

– Я не знаю, что делать, – тихо призналась, опуская голову. – Казни не будет, но я не хочу таких людей видеть возле своих детей. Даже не знаю, что это: глупость или намеренная пакость. Мерзко. но я хочу посмотреть, что там с ребёнком и помочь ему, если потребуется.

– Вы слишком добры, леди, – глухо пробормотал Кейр. – Казнят и за меньшее, а после слов того, второго, о короле… Графиня, если король узнает…

– Дай мне время, – попросила я. – Нужно подумать.

Кейр замолчал.

Пользуясь тишиной, я думала… Кейр прав, если бы это была бы просто кража, потому что легко пробраться и нет защиты, то можно было бы отпустить мужчин. Но после всего услышанного, после слов Валдана, после нескольких неосознанных, но всё же одобрительных кивков из толпы…

Это может превратиться в восстание, которое остановить у меня не получится, а помощи можно и не дождаться.

Но казнить – означает взять на себя ответственность за смерть этих людей… Принять тот факт, что я убила их…

Сразу вспомнилась фраза из какого-то фильма:

“А ты как хотела? Стать сильной и при этом остаться хорошей?”

Насколько она правильна… Понимаешь это только когда приходится принимать сложные решения, которые могут не просто кому-то не понравиться, но и навредить.

Фатально навредить…

Я прикрыла глаза и глубоко вздохнула. Сейчас ребёнок, да и девушку жаль.

Но я ведь решила, верно?

Мы остановились у маленького, я бы сказала крохотного домика. С виду там едва помещается маленькая кухня и одна комната, которая также не может похвастаться размерами.

Спешившись с лошади, я прошла в дом. Ребёнок лежал в той самой единственной комнате, укрытый ветхим одеялом. Он спал… Мальчик лет трёх выглядел откровенно плохо. Впалые щёки, синие круги под глазами, сухая, красная кожа.

– Кейр, его нужно к лекарю, – тихо сказала я мужчине, следовавшего следом. – Совсем мальчик плох.

– Я не могу оставить Вас одну, – нахмурился Кейр, не зная, как поступить.

– Мне кажется, мальчик присмерти. А со мной за десять минут ничего не случится. Отправляйся, я пока приведу в чувства мать.

Оборотень не стал со мной спорить. Подхватил мальчонку прямо так, в одеяле, и шагнул в открывшийся портал. Проводив его взглядом, я вышла на улицу и обратилась к парню, что нёс Ладу:

– Заноси в дом и клади на кровать.

Парень, не мешкая, выполнил просьбу-приказ, а я в свою очередь отблагодарила его мелкой руной. Помощь надо поощрять.

Дождавшись, когда останусь одна, я нашла воду и побрызгала на лицо девушке.

Лада открыла глаза, на несколько секунд замерла, а затем резко села, от чего чуть не свалилась на пол, едва успев схватиться за край кровати.

– Дарик! – ахнула девушка еле слышно.

– Его отправили к лекарю. С ребёнком всё будет хорошо, не переживай, – поспешила успокоить девушку. – Сидеть мне с тобой некогда, так что жди возвращение сына, а я пошла.

Открыв портал с помощью браслета, я шагнула вперёд, оказываясь возле дома. Медленно скатившись вниз по стене, я села на землю и закрыла лицо руками.

Как же всё… гадко, страшно и сложно…

Дав себе минуту на слабость, я медленно поднялась и прошла в дом.

Тишина… Дети на занятиях, до обеда ещё час.

– Это что за мужики в сарае? – тихо спросила Улья, выходя мне на встречу.

– Те, что в сарай залезли, – объяснила хмуро, а затем спросила, – что бы сделала ты на моём месте?

– За мелкое воровство? – знахарка задумалась. – По десять плетей да и хватит с них.

– А если украли, чтобы семью прокормить?

– А что это меняет? – удивилась Улья. – Кража была, ущерб нанесён, а вот цели уже значения не имеют.

– Я думала заставить их отработать… Кейр настаивает на казни.

– По закону, да, – подтвердила знахарка. – Когда королевской собственности наносится вред, даже минимальный, вредителей забирают в темницы королевства, а там уже судят. Но здесь не столица, слишком далеко…

– Я хочу с ними поговорить для начала, – решилась наконец. – Тогда уже будет ясно.

Улья лишь плечами пожала.

А вот я в очередной раз увидела глобальную разницу между нами.

Для неё так просто… Всего лишь изуродовать спину, причинить сильную боль. Да, не знаком этот мир с Женевской конвенцией по правам человека. И создаст ли когда-нибудь подобную организацию – сомнительно.

Сарай, в котором сидели Ронт и Валдан, охранял Джеккер. Он сидел на корточках, облокотившись на дверь сарая, на коленях обнаженный меч.

– Ты тоже считаешь, что их следует выпороть и отпустить? – грустно спросила я.

– После того, что я услышал, леди, я настаиваю, чтобы вы вызвали охранный патруль, – усмехнулся Джек, поднимаясь. – Но лучше дождаться Кейра.

– Чтобы они не говорили, это от страха, а не со злобы, – попыталась переубедить я. – Их забрали, куда-то, грозились казнить. И всё это за несчастного поросёнка, которым накормили больного ребёнка.

– Вы не знаете? – Джек нахмурился, а затем резко встал. – Идёмте со мной.

Мы вошли в тёмный сарай. Узники сидели прямо на полу, привязанные к крепкому стойлу. Ноги тоже связаны, что показалось мне излишним.

– Это жестоко, – шепнула я. – Почему их даже на скамейки не посадили, так, а оставили вот так, как скот?

Дарик не ответил. Лишь подошел к Валдану и грубо схватил за подбородок, поворачивая голову так, чтобы мне было видно шею, на которой красовался маленький, едва заметный меч.

– Клеймо? Но что это означает? – не поняла я, разглядывая шрам.

– Я сталкивался с таким несколько лет назад, это знак клана наёмников теневого мира, – принялся объяснять Джек.

– Клан? Теневой мир? Я не понимаю.

– Помните, вы рассказывали, что на деревню напала шайка разбойников? – напомнил Джек, отпуская подбородок пленника. – Так вот, есть подозрение, что в деревню их, скажем так, пригласили. Вот он.

– Очень уж плохо и бедно выглядит тот, кто раньше был в клане. Да ещё популярном, если я правильно поняла, – скептически заметила, разглядывая Валдана.

– Дела их сильно пошатнулись, когда королевские дознаватели начали охотиться за кланом меча. Охота стала ещё более жесткой, когда поняли, что клан меча охотно ведёт дела с кланом Охотников. Вы понимаете, о чём я говорю?

– Охотники? Те самые? – переспросила я, испуганно.

– Оборотням не место среди людей, – прошипел Валдан и сплюнул мне под ноги, за что получил от Джека рукоятья меча в лицо.

Пленник ударился головой о стойло и потерял сознание.

– А второй? – тихо спросила я, глядя на молчащего Ронта. – Может он…

Джек молча дёрнул Ронта за шиворот рубахи, обнажая ключицу.

– Чёрт, – выругалась я, глядя на клеймо. Надежда, что Ронт вернётся к семье, к маленькому сыну, растаяла без следа.

Вот он… Выбор… Теневой клан, Охотники – все они угрожают моему ребёнку. Пока эти люди живут среди нас, Дорн будет в опасности. А потом его семья… И ещё множество детей и взрослых.

– Лада не знала, – тихо проговорил Ронт, глядя мне в глаза. – Я бы не подверг жену такой опасности.

– Если мелкую кражу можно спустить с рук, то о таком, – Джек кивнул на мужчин, – докладывают немедленно, а умалчивание приравнивается к соучастию.

– Джек, охраняй их, – пробормотала, опуская голову и скрывая лицо. – Дождёмся Кейра, он и доложит Его Величеству.

– Как скажете, леди Мария, – мужчина никак не отреагировал на моё состояние. Лишь закрыл за мной дверь сарая и встал рядом с ней, неся службу.

Я побрела в дом, намереваясь закрыться в комнате хоть на каких-то полчаса. Чтобы успокоиться, перестать чувствовать себя виноватой…

Убедить себя, что я ничего не могу сделать…

Только вот стоило прикрыть глаза, как я видела падающую на колени Ладу, видела пальцы, скребущие землю, видела пыль, оседающую на её и без того дряхлое платье.

И мальчишка, который умирал, потому что у семьи не было возможности помочь своему ребёнку…

Я вспомнила Марка и со свистом втянула воздух сквозь сжатые зубы.

Пунцовые щёки и ужасный кашель… Ему тоже никто не мог помочь…

Он бы тоже погиб…

– Я не понял, что-то произошло? – услышала я голос Лина.

Подняв голову, наткнулась на изумлённое и немного испуганное лицо мужчины.

Наверное, в этот момент меня покинули не только силы, но и разум. Но стоило увидеть друга, как я бросилась ему на шею, заливаясь слезами.

– И эта женщина заботится о моём ребёнке? – раздалось сзади. – Его Величество уверен, что леди достаточно подходит для управлением приютом? Сомневаюсь, что детям ничего не угрожает рядом с данной особой.

– Рэймон, ты не прав, – начал Лин.

Только вот поздно… Даже сквозь истерику я услышала надменный тон.

Развернувшись, увидела высокого мужчину, с тёмными, как смоль, волосами и карими, практически чёрными, глазами. Высокие скулы, тонкие губы, презрительно сложенные, ровный, “аристократический” нос.

На высокий лоб спададает криво обрезанная, косая чёлка, но даже это не портит мужчину.

Красив…

Жаль, что такое хамло…

– Кто вы и что делаете на моей земле? – ровным тоном спросила я, отойдя от Лина.

– Я пришёл за дочерью, – безапелляционно заявил гость.

По ушам не сложно было догадаться, что этот мужчина никто иной, как отец Лисы.

Но…

Тон и презрительный взгляд…

– Мне не важно, что вы хотите, – немного повысив голос, заявила я. – Назовитесь или убирайтесь.

– Рэймон Аварский, герцог Стексский, – немного подумав, всё же представился гость. – Я пришел за своей дочерью, Лиссандрой Аварской.

– Как вы объясните попадание вашей дочери в приют? – продолжила допрос, намеренно выводя хама из себя.

– Это вас не касается леди Кеммлин, – раздраженно рыкнул Рэймон. – Немедленно приведите мою дочь, мы уезжаем.

– Нет, – жестко отозвалась я,чуть ухмыльнувшись. – Ваша дочь останется здесь, пока не придёт распоряжение от его величества. Тем более, мне нужно убедиться, что вы действительно отец Лисы, а не проходимец, желающий забрать девочку в рабство.

– Да что вы себе позволяете! – рявкнул герцог.

– Так, стоп, – встав между нами, заявил Лин. – Маша, я гарантирую, что это и есть отец Лисы.

– Я никогда не лгу – с нескрываемым превосходством заявил герцог.

Но тут же был осажен Линданом:

– Рэймон, Леди Кеммлин права. Приют всё же королевский, за воспитанников отвечает не только графиня, но и Его Величество. Я сообщу ему, так же как и графиня напишет письмо, но прямо сейчас девочку она отдать не может.

– Тогда я остаюсь здесь, – сложив руки на груди, отчеканил Рэймон.

– Останетесь вы или нет – решать мне, – насмешливо напомнила, кто здесь хозяин. – Пока вы не принесёте извинения за неподобающий тон и неуважительное обращение, я не пущу вас в дом.

Герцог Стексский сжал зубы, в глазах полыхнул огонь…

Но мужчина быстро пришёл в себя, склонил голову и ровным тоном произнёс:

– Леди, я прошу прощения за своё поведение.

Нет, я ни на секунду не поверила в его раскаяние. Но мне не хотелось продолжать разыгрывать спектакль. Сейчас бы поговорить с Лином, рассказать ему всё, спросить совета…

Я безумно рада, что папа Лисы найден, но как же не вовремя он приехал!

– Я принимаю ваши извинения. Прошу в дом, совсем скоро начнётся обед, а после у вас будет время побыть с дочерью.

Я пошла вперёд, в сторону входа, не оглядываясь и не пытаясь заговорить. Лин приблизился ко мне и шепнул:

– Я требую разговора и объяснений, что с тобой происходит.

– Обязательно, но уже после обеда. Мне есть, что тебе рассказать, – шепнула я в ответ, слабо улыбнувшись.

Стоило войти в дом, как сразу стало понятно – в доме дети. Визги, смех, топот…

И пронзительный крик:

– Папа! Это мой папа!