Глава 16

Хади

– Он тебе рассказал?! – возмущаюсь я шокированно.

Поверить не могу, что мой брат проболтался о таком!

– Че-ерт… – накрывая лицо руками и тря его, стонет муж. – Я же обещал не говорить тебе!

– Ну уж нет! Раз начал, будь добр закончить! – требую я, и так взвинченная нашим разговором о моем прошлом. Мне было совсем нелегко решиться выложить ему всё.

– Перед нашей свадьбой Мурад пригрозил мне, что если я тебя обижу, то отправлюсь вслед за твоим первым мужем, – нехотя говорит Шамиль.

– И? – подталкиваю я его, нутром чувствуя, что это не всё.

– И ничего. Просто просил не обижать тебя.

– Почему-то я тебе не верю, – хмурюсь я. – Но ладно, замяли.

– Так что случилось в ночь его гибели? – подталкивает меня муж. – Твой брат ведь не просто так сказал мне о своей причастности к его гибели.

– Мурад не убивал Азима! – тут же защищаю я брата.

– Я этого и не говорил, Красоточка. Да даже если бы и убил, я бы точно не стал его за это осуждать. Скорее уж наоборот…

– Нельзя лишать кого-то жизни! – горячо возражаю я. – Каким бы ни был человек… Мои свекры жили на два дома, да и сам Азим тоже. Часто я была в доме одна, и вот в один из своих приездов он застал у нас в доме слесаря, – решив побыстрее закончить с этим и сорвать пластырь, начинаю я. – В общем, после ухода рабочего на меня посыпались всевозможные обвинения в распутстве и разгульном образе жизни, пока он, бедный, отсутствует, пытаясь заработать для нас как можно больше денег. На самом деле это было далеко не так. По большей части своих поездок в Москву он пытался утопить свою печаль в алкоголе и в таблетках, которые я не раз находила у него, – всё еще чувствуя мерзость от его привычек, говорю я. – Как бы я ни пыталась объяснить ему, что его обвинения смехотворны, он и слушать не хотел. Он всегда находил повод, чтобы поколотить меня, но в этот раз всё было куда серьезнее, – вспоминаю я безумное выражение своего мужа в тот момент, когда он просто швырнул меня о стенку. – Он схватил кочергу и ударил меня. Собирался испортить «мою красоту», как орал в гневе, но я успела выставить руку, – показываю ему тот самый шрам, что он заметил на моем предплечье. – Не знаю, каким чудом мне удалось сбежать и спрятаться в ванной комнате. Оттуда я позвонила Мураду и в страхе всё ему рассказала. Просто знала, что на сей раз Азим так просто меня не отпустит. Он так кричал и пытался выломать дверь, что просто не оставил мне другого выбора.

– И что потом? – каким-то убитым голосом спрашивает муж.

– Не знаю как, но Мурад приехал очень быстро. Завязалась драка, и брат заявил, что немедленно забирает меня. Мы сели в машину и поехали в больницу, когда Азим начал преследовать нас и пытаться сбить. Брату удалось обогнать его, и так сложилось, что машина Азима рухнула в пропасть. Сейчас мне кажется, он сам был тому виной. Больше всего он боялся, что о его несостоятельности как мужчины станет известно. Возможно, он понял, что больше не сможет удерживать меня, когда Мурад узнал о его обращении со мной. Думал, что я разболтаю о его секрете, но я бы никогда не стала говорить о таком! – не выдержав, срываюсь я в слезы.

Несмотря на всю жестокость, что этот мужчина причинил мне, я не могла не думать о его погубленной жизни. Не могла не жалеть его.

– Конечно же нет. Жаль, этот придурок так и не смог понять этого, прожив с тобой пять лет, – прижимает меня к своей груди Шамиль. – Не плачь, Красоточка, такой человек не стоит твоих слез.

– Он не виноват, что судьба была к нему несправедлива, – шмыгаю я носом. – Никто не заслужил такого.

– А ты заслужила того, как он с тобой обращался? Будь он жив, я бы разрубил его на куски! – выпускает он сдерживаемый всё это время гнев. Только сейчас я поняла, как мой рассказ повлиял на него. Мужчину буквально трясло.

– Давай раз и навсегда закроем эту тему, – прошу я его, крепче прижимаясь к его груди. – Не будем ворошить…

Шамиль вздыхает и берет мою руку, ту, что со шрамом. Рассматривает ее и целует вдоль шрама. Его действия столь нежны, что глаза вновь наполняются слезами, но на этот раз совершенно по другому поводу. Я больше не скорблю об утерянной жизни бывшего мужа.

Я тронута. Растрогана и умилена тем, с каким благоговением он скользит своими теплыми губами по этой уродливой отметине, которая служит напоминанием о самой большой ошибке в моей жизни.

– Не будем. Мы начнем новую жизнь. С чистого листа, друг с другом, – обещает муж, и я верю. Верю, что он сможет стереть все шрамы, ведь уже делает это, сам того не осознавая.

Шамиль

– Моя мама хочет приготовить сегодня ужин и пригласить нас, – говорит Красоточка за завтраком.

После услышанного ночью для меня загадка то, что она смогла остаться такой добродушной и улыбчивой. Любого сломило бы всё то, что произошло с ней, но Хади стала лишь сильнее.

При одной только мысли о ее покойном муже мудаке мне хочется раскопать могилу и плюнуть в нее. Как мужчина может быть таким недостойным? Конечно, не мне судить, но, черт возьми, если ты лишился мужского достоинства физически, совершенно необязательно терять его морально!

– С удовольствием, дочка! Мне будет так не хватать Альбины после нашего переезда, – отвлекает меня мама от безрадостных мыслей.

– Тогда я сейчас же напишу, что мы будем! – радуется она, беря в руки телефон и отправляя короткое сообщение.

– Какой он шкодливый! Словно задумал хитрость, – умиляется мама сидящему на детском стульчике Имрану. – Как же сейчас всё просто, в наше время приходилось сначала натирать на терке, а тут сразу скребешь ложкой, и всё.

– Очень удобная вещь, – кивает Хади, кормящая нашего сына яблоком. Она скребла одной стороной ложки по фрукту, а другой, силиконовой, отправляла мякоть ему в рот. Малыш не успевал проглотить, как нетерпеливо требовал еще.

– Я съезжу к Мураду, – говорю я спустя некоторое время.

Просто сил не было сидеть на месте. Меня не покидало противное чувство, и даже мысль о том, что Хади была только моей, не приносила покоя.

Нет, я, конечно, радовался, что она не спала со своим мужем мудаком, но то, что из-за невозможности этого она получала от него физическое наказание в виде побоев…

– Я думала, ты отдохнешь, – вздыхает жена.

– Я ненадолго, просто хочу узнать, как там наш с Мурадом проект, я, считай, практически бросил его с ним один на один, – говорю я, надеясь успокоить ее.

– Ладно, только не говори ему о нашем решении переехать. Я сама хочу сообщить эту новость за ужином, – просит она меня, на что я киваю.

Прощаюсь с ними и выхожу из дома, на самом деле не зная, о чем буду говорить с Мурадом. То есть я, конечно, знаю, но черт возьми! Говорить я хочу вовсе не о работе!

Мне хочется потребовать от них ответов. Как они могли допустить, чтобы их дочь и сестра пять лет жила в том аду? Неужели не видели, что с ней творили? Как это вообще возможно?!

– Думаешь, знай я, позволил бы ей оставаться с ним? – возмущается Мурад, когда я, не выдержав, вываливаю на него все эти мысли.

– Я не знаю, что и думать! Всё оказалось еще хуже, чем я думал и ты говорил! – рычу я, наматывая круги по его кабинету.

Замечаю, как он бледнеет от моих слов, и не испытываю никакого злорадства от осознания того, что я причинил ему боль.

– Значит, она рассказала тебе больше, чем мне, – кивает он.

– Я просто… Я не могу успокоиться, понимаешь? – сажусь напротив него и складываю руки в замок. – Как кто-то вообще может бить женщин?

– Я не знаю, – прикрывает глаза Мурад.

Некоторое время мы молчим, а потом шурин заговаривает:

– Тебе нужно забыть и отпустить это, как и ей. Хади должна почувствовать себя в безопасности, а этого не будет, пока прошлое стоит перед ней. А до тех пор, пока ты об этом думаешь, оно не исчезнет.

Я долго думаю над его словами, а потом еду в ювелирный. Мне хочется подарить что-то значимое. Что-то, что олицетворяет собой мою Красоточку.

Долго брожу среди подсвеченных витрин, пока не замечаю подвеску в виде бабочки. Цвет настолько похож на цвет ее глаз, что даже теряюсь. Идеальное попадание.

Прошу упаковать, даже не спрашивая цену, хотя девушка-консультант и намекает на дороговизну выбранного мной украшения.

Хочу также купить цветы, но передумываю, так как они могут навести маму на ненужные мысли. Еще подумает, что мы поругались.

Когда добираюсь до дома, понимаю, что уже почти пять, и нам пора ехать в дом к родным Хади. Скидываю с себя все мысли о вчерашнем разговоре и захожу в дом. Мурад прав, мы должны закрыть ту главу и начать новую.

– Вау! – улыбаюсь я, входя в комнату и застывая на пороге. Красоточка уже готова и наводит последние штрихи у зеркала.

Черное платье в пол, с запахом, так соблазнительно облепляет ее фигуру, что я с трудом нахожу в себе силы сдержаться и не смять ее в объятиях.

– Нравится? – кокетливо спрашивает она, крутясь на месте.

– И платье, и то, что под ним, – обходя ее и обнимая сзади, сексуально шепчу я ей на ушко. Волосы она заколола на макушке, позволив прядям красиво обрамлять лицо, так что я беспрепятственно накрываю губами ее шею, целуя и вдыхая ее неповторимый аромат.

– Ты на меня не злишься? – вдруг спрашивает она, заставая меня врасплох.

– Злюсь? – пораженный таким выводом, переспрашиваю я.

– Просто ты вел себя так странно утром, – пожимает она плечами.

– Я никогда не злюсь на тебя. И не буду. Запомнила? – встречаясь с ее взглядом через зеркало, перед которым мы стоим, серьезно спрашиваю я, и, дождавшись ее кивка, достаю из кармана коробку с украшением. – Я нашел кое-что, что напомнило мне о тебе, – достаю я цепочку с кулоном из коробочки и, кинув ту на комод, застегиваю украшение на ее шее. – Нравится?

– О боже! – ахает она, накрыв рот рукой. – Ты с ума сошел?! Оно же стоит целое состояние!

– Значит, нравится, – усмехаюсь я, вновь обвивая вокруг нее руки. – Ты стоишь всех денег на этом свете, Красоточка…

Хади

– Очень вкусно, мам! Я так скучала по твоей еде, – хвалю я мамины блюда, действительно наслаждаясь их родным вкусом.

Мы приятно проводим время с моими родными, и я с замиранием сердца жду момента, когда сообщу о своем отъезде. Знаю, что мама расстроится, да и мне самой будет нелегко уехать от них.

– Всё действительно очень вкусно, – поддерживает меня муж, не отпускающий моей ладони под столом. Этот наглец, вопреки всем правилам, просто взял и уселся рядом со мной! К середине ужина я поняла, для чего именно. То на бедро руку положит, то ладони сплетет, и не то чтобы я была против, но это жуть как отвлекало и заставляло краснеть!

– Надеюсь, вы хорошо провели время в Москве, – улыбается Алия.

Их няня присматривает за детьми, так что мы спокойно можем обсудить всё не отвлекаясь. Я рассказываю, как мы сходили на свадьбу с Мадиной и Ратмиром, и невольно пробалтываюсь о том, что дом, который мы присмотрели, находится неподалеку от района, в котором живет мой старший брат.

– Как это переезжаете?! – в полном шоке спрашивает мама.

– Нам удалось уговорить маму, так что… – пожимаю я плечами и умоляюще смотрю на свекровь, прося у той помощи.

– Да, Альбина, не дело детям жить отдельно. Они же только-только поженились, ну какой брак может быть на расстоянии? Будет жить в Москве, а лето проводить тут. К тому же ты можешь приезжать в любое время, у тебя же в Москве сын, внук. Чего ты так расстраиваешься? – тут же подключается свекровь.

– Я думал, ты не хочешь отсюда переезжать? – вступает в беседу Мурад, сканируя меня взглядом.

– Не хотела, но сейчас передумала, – пытаясь передать всю свою уверенность, говорю я. – Мне понравилось в Москве, мы присмотрели несколько домов, да и для ребенка будет хорошо учиться там, – привожу я доводы.

– И когда же вы переезжаете? – спрашивает расстроенная Алия.

– В конце недели, – вжимаю я голову в плечи, предвидя следующую порцию расстройства своей семьи.

– Так скоро? – сникает ожидаемо мама, и, не выдержав ее несчастного вида, я, встав, иду к ее стулу, чтобы обнять.

– Не расстраивайся, пожалуйста, – шепчу я ей, обнимая за плечи. – Я буду часто вас навещать, правда же? – смотрю я на мужа.

– Конечно! Тут лететь-то всего ничего, – кивает он.

Вот так постепенно мы успокаиваем каждого члена моей семьи, уговаривая не горевать, ведь мы переезжаем не в другую страну.

– Жду тебя завтра в гости, – говорит мама мне на прощание. – Хотя нет, я сама к вам приеду, вам же еще собраться надо. Хоть чем-то помогу.

– И я приеду! – говорит Аля.

– Спасибо вам, – улыбаюсь я и целую их по очереди, желая спокойной ночи.

Какая же все-таки у меня замечательная семья.

* * *

– О чем говорил с тобой Мурад? – спрашивает муж, выходя из душа в одних низко сидящих пижамных штанах. Шамиль энергично вытирает голову полотенцем, отчего мышцы красиво играют на его спине.

– О том, что, если ты увозишь меня силой, мне стоит только моргнуть, – подхожу я к нему сзади и обнимаю, прям как он меня перед тем, как подарить свой подарок.

Бабочка всё еще на мне, греет мне сердце. Так странно, что он выбрал именно ее. Она была в единственном экземпляре и стояла на витрине моего любимого ювелирного магазине уже больше года из-за своей высокой стоимости.

У меня, конечно, имелись деньги, но я не была готова распрощаться с большей частью того, что лежало в моих накоплениях. Вот и любовалась издалека на так понравившуюся мне вещицу.

– Надеюсь, ты не моргнула? – разворачивается он ко мне, откидывая полотенце.

– Как видишь, я всё еще тут, – усмехаюсь я, кладя руки на его обнаженную грудь.

Сегодня малыш снова спал со свекровью, так что я хотела сорвать еще один пластырь, доверившись Дударову и переступив последнюю грань, оставшуюся между нами. Я была готова и понимала это как никогда.

– Спасибо за подарок, я мечтала о ней, – прикладываю я пальцы к бабочке.

– Я рад, – накрывает он мою руку своей и очерчивает пальцами контур кулона. – Ее цвет напомнил мне тебя… – наклоняясь, шепчет он.

Я тут же встаю на цыпочки, встречая его на полпути и ловя его губы своими. Наш поцелуй, полный нежности, набирает обороты, превращаясь в голодный и нуждающийся.

Я полностью расслабляюсь под его руками и позволяю ему управлять мной. Просто цепляюсь за его плечи, пытаясь дышать, хотя это и нелегко под напором его рта.

За прошедшую неделю мне казалось, что я испробовала все виды поцелуев, но оказалось, что это далеко не так. То, как Шамиль целовал сейчас, было чем-то новым. Он словно выпустил столь сдерживаемую страсть, отпустив, как и я, весь свой контроль и поддавшись сжигающему его желанию.

Подхватив под бедра, муж несет меня на постель и, распластав на ней, начинает хаотично покрывать мою шею и плечи поцелуями, нежно лаская губами. Я же способна лишь стонать и извиваться под ним, наслаждаясь каждой его лаской.

Запускаю пальчики в его шевелюру и направляю голову туда, где мне особенно приятно, потеряв всякое смущение и стыд.

Да и есть ли ему место между нами? Когда душа полностью раскрыта, как можно стыдиться тела?

– Никогда не видел ничего прекраснее тебя…

– А я тебя… – отвечаю ему, позволяя стянуть с себя сорочку и смотреть на себя в свете ночника. На мне лишь его подарок, мерцающая бабочка, распластанная в ложбинке между груди.

Правду говорят, что красота в глазах смотрящего. А в глазах Шамиля я самое прекрасное, что он когда-либо видел.

Муж иступленно ласкает меня, спускаясь поцелуями вниз по моему телу. Шамиль не пропустил ни одного участка моей кожи, не обласкав ее губами. Я как могу пытаюсь сдержать стоны, закусив сжатую в кулак ладонь, но это мало помогает, ведь мой муж словно вознамерился сделать так, чтобы я стонала лишь громче.

Наконец он вновь накрыл меня собой, запечатал губы поцелуем и взял меня. Мы оба замерли. Он, давая мне привыкнуть, и я, борясь с мимолетной болью и растяжением. К счастью, она быстро проходит, оставив после себя лишь чувство единения, которого я так жаждала. Я словно стала частью этого мужчины, подарившего мне счастье, о котором я не могла и мечтать.

Позже, когда всё закончилось настоящим фейерверком наслаждения, засыпая, я наконец смогла признаться себе, что влюбилась. Глупо бороться со своим сердцем, ведь оно не оставляет выбора.

* * *

– Нравится? – с надеждой спрашиваю я свекровь, когда мы всей семьей входим в дом.

Мы приехали лишь вчера, но, решив не откладывать в долгий ящик, сразу же договорились с риелтором о просмотре так приглянувшегося мне дома.

Он был двухэтажным, с пятью спальнями, кухней, столовой и очень уютной гостиной. Полностью готовый к переезду, хотя изначально я думала, что сама буду обставлять свой дом так, как захочу, но дизайнерский ремонт был столь прелестен, что я сильно сомневалась, что смогла бы сделать лучше.

– Очень уютно, – оглядывает мама кухню со светлой мебелью. Стены выкрашены в оливковый цвет, что очень хорошо контрастирует с мебелью и деревянными полами. Ненавижу кафель.

– Мне так нравится пол! – не могу сдержать я восторга.

– Вы видели гостиную? – влетает Мика с Утенком. – Там настоящий камин! – не может сдержать она эмоций.

Мама тут же идет за ней, а меня останавливает муж, который дергает за руку и прижимает к себе.

– Ты что творишь?! – возмущаюсь я, с опаской смотря на дверь.

– Ты не поцеловала меня с утра, – говорит он тем интимным голосом, что сводит меня с ума.

– У меня губы в помаде, хочешь, чтобы мама спросила тебя о…

– Мне всё равно, целуй! – требует он, наклоняясь и явно ожидая, что я сама его поцелую.

– Мама может войти…

– Ты бы уже два раза успела меня поцеловать, пока беспокоилась об этом. К тому же они с Микой заняты камином. Целуй!

– Вот ведь диктатор! – смеюсь я, но покорно целую, обхватывая его за колючие щеки. Не успел побриться с утра с нашими сумасшедшими сборами.

– Вот теперь другое дело, – с улыбкой отрывается он от меня, а я смеюсь и, достав из кармана его пиджака носовой платок, вытираю его рот от своей розовой губной помады.

– Всю помаду мою съел, – жалуюсь я, хотя совершенно не возражаю. Еще большой вопрос, кто в большей части зависим от поцелуев, он или я.

– Хади? – зовет свекровь, и я с хихиканьем выпутываюсь из объятий этого озабоченного, чтобы пойти на ее зов.

– Да, мама? – застаю их ожидаемо у камина.

– Посмотри, какая прелесть! Я словно попала в фильм! – восторгается свекровь, вызывая у меня улыбку.

– Значит, дом тебе нравится?

– Нравится, – кивает она. – А двор какой просторный! И даже бассейн есть!

– Да мне тоже понравилось, что есть бассейн, и что забор достаточно высокий, чтобы в нем купаться, – улыбаюсь я, забирая сына у Мики.

– Ну что, женщины, берем? – спрашивает стоявший у порога Шамиль.

– А сколько он стоит? – с опаской спрашивает свекровь. – Мы точно это потянем?

– Он стоит как раз столько, сколько я заработал в этом году, – усмехается муж, подходя к матери и обнимая ее. – Я бы, конечно, мог и сам построить нам дом, но поверьте мне, разница того не стоит. Тем более вам всем он так понравился.

– Тогда берем, – кивает мама, а я с трудом сдерживаю желание завизжать от счастья. Разве может жизнь быть еще прекраснее?

Шамиль

– Тогда вызываем на завтра клининг, а послезавтра потихоньку начнем переезд! – когда я сообщаю им о том, что мы можем сразу же оформить сделку и начать переезд, воодушевленно говорит Хади.

– Зачем клининг? Я прекрасно могу убраться… – начинает тут же возражать Мика.

– Вот еще! Драить весь дом? Вызовем клининг и точка! Они всё продезинфицируют и уберут пыль. Пусть тут никто до нас и не жил, всё же дом стоял после ремонта, и нужно всё освежить.

– Хади права, у тебя и так дел будет невпроворот, нам же еще вещи перевозить и расставлять.

На этом и останавливаемся. Женщины едут на квартиру, а я – к нотариусу оформлять дом. Хорошо, что успел прихватить с утра паспорт Хади, иначе эта упрямица ни за что бы не позволила оформить его на себя.

– Вот на что ты меня толкаешь, Дударов? – качает головой мой друг и нотариус в одном лице.

– Ты, главное, всё оформи, а завтра я привезу тебе жену на подпись. Это подарок, понимаешь? Хотя откуда тебе знать. Вот женишься… – глубокомысленно говорю ему я.

– Говоришь так, словно сам сто лет женат, – только и хмыкает он. – Уверен, что стоит оформлять такой дорогой дом на жену? Это же целое состояние!

– Много ты понимаешь, – ворчу я, думая о том, что моя Красоточка стоит десять таких домов.

Никогда бы не подумал, что любить женщину может быть так прекрасно. Я, конечно, еще не сказал ей тех самых слов, но думаю, она и так знает о моих чувствах. Разве можно о них не знать, когда я просто преклоняюсь перед ней, став ее личным рабом? И как же мне нравится это рабство!