Глава 5
Шамиль
Что-то тут было не так. Не знаю, что именно, но еще в лифте почувствовал. Словно что-то сдерживало Хади. На миг мне показалось, что она тоже чувствует то же притяжение, что и я, но девушка, как всегда, поспешила вернуть меня с небес на землю.
Мне категорически не нравилось происходящее, но я уже не мог остановиться. В тот момент, когда погас свет и эта всегда, казалось бы, стойкая женщина превратилась в напуганную маленькую девочку, что-то дрогнуло внутри меня. Я отбросил все свои планы на соблазнение и успокоил ее.
– Мне кажется, ты врешь самой себе, – останавливаюсь я напротив нее, не касаюсь, нет, но между нами так мало места, что стоит мне лишь покачнуться, и я сольюсь с ее телом в единое целое.
Кто бы знал, как велик соблазн так и сделать. Смять ее непокорный рот в поцелуе и сделать так, чтобы ее нет превратилось в да. Я мог бы это сделать. Мог бы разбудить ее чувственность и заставить пасть под чарами страсти и желания, но… Этот чертов страх, что плескался на дне ее ореховых глаз, останавливал меня, не давая двинуться дальше.
– Я не хочу больше с тобой разговаривать. Только подумала, что ты не так плох, как кажется, но ты опять за свое! – плотно сжимает она губы. Такие соблазнительные губки, тронутые розовой помадой… – Как я и сказала, в понедельник Мурад выходит на работу, впредь решай все свои вопросы с ним! – фырчит она и удивляет меня тем, что просто берет и отталкивает меня, после чего уверенным шагом идет к лифту, чтобы скрыться в нем от меня.
Но от самой себя не сбежишь, Красоточка. Хочешь ты того или нет, но я разбужу в тебе страсть.
* * *
– Мама и сестра твоего партнера очень милые, – говорит мама по пути домой.
– Да? – с удивлением кошусь я на нее. Странно, что она столько просидела на банкете. Я-то думал, попросится домой намного раньше. Теперь, кажется, понятно, почему продержалась почти два часа. Видимо, компания Хади и ее мамы пришлась ей по душе.
– Да. Очень милая женщина, а дочка такая хорошенькая и скромная. Жаль, что вдова. Ни детей, ни мужа в таком возрасте…
Почему-то слова мамы царапнули меня. Сама мысль о том, что у моей строптивенькой мог быть муж, а уж тем более дети, была… Неприятной.
– Несчастья случаются, – неопределенно отвечаю ей я, пытаясь не выдать истинных чувств.
– Да, действительно несчастье. Иногда я думаю, что без машин всем жилось бы лучше. Столько жизней уносят автомобильные аварии…
– А о чем вы говорили? – прерываю я ее, видя, что она готова снова окунуться в хандру, вспомнив об аварии, унесшей жизни наших близких.
– Да обо всем понемногу. Альбина занимается благотворительностью, вот думаю присоединиться к ней в пятницу. Будем готовить и раздавать еду бедным.
– Ты же не будешь готовить сама? – хмурюсь я.
– Я же для нас готовлю…
– Готовить для нас – это одно. Я найму тебе помощника, будешь просто раздавать указания. И не спорь! – видя, что она готова возразить, прошу я твердо. – С твоим здоровьем нагрузки вредны. Или забыла, что сказал врач?
– Хорошо, сынок, только не волнуйся. Сделаю, как ты скажешь, – радует она меня согласием.
Дальнейший путь проходит в тишине, и мне удается подумать о том, как именно я буду завоевывать свою Красоточку с ореховыми глазками.
* * *
В понедельник понял, что всё не так просто, как я себе представлял. Хади решительно меня избегала. Как ни пытался, я так и не смог с ней пересечься за день. Ведь Мурад вернулся, и у меня больше не было предлогов обращаться к ней.
Мы с Хамзатовым всю вторую половину дня провели в переговорах. Мои ребята, приехавшие из столицы, уже начали работать над котлованом, пока мы решали вопросы, связанные с мэрией. На выданных нам бумагах оказалась ошибка, из-за чего нам пришлось изрядно побегать, пока Мурад не подключил знакомого.
– Вот и пытайся работать после такого честно! – ворчал мой партнер, уже под вечер высаживая меня у офиса, где всё еще стояла моя припаркованная с утра машина. – Я домой. Обещал жене приехать пораньше, Алия всё еще волнуется, что я не до конца поправился, – с непонятной мне нежностью говорит на прощание Мурад.
Его одухотворенный взгляд почему-то заставил меня задуматься. До сих пор не верилось, что такой любитель женщин, как Хамзатов, остановился на одной, и вполне этим доволен. Да что там доволен! Он просто светится от счастья. И ведь женат уже больше года.
Покачав головой, направляюсь к своей машине, но тут замечаю мерс Хади. Неужели всё еще не уехала?
Хади
– Зина, можешь идти, я почти закончила и тоже скоро пойду, – выхожу я из своего кабинета, чтобы отпустить секретаршу.
Зная, что Мурад уехал с Дударовым, я спокойно погрузилась в дела и даже не заметила, как рабочий день подошел к концу!
Зина, поблагодарив меня, тут же уходит, а я, вернувшись в кабинет, с тоской смотрю на стоящий в кабинете диванчик. Спина ужасно затекла, но мне так не хочется оставлять недоделанной работу…
– Прилягу на пять минут, – решаю я, скидывая туфли и сворачиваясь на боку. Диван у меня что надо. Удобный и не кожаный, как обычно принято в офисах. – Я просто на пару минуток прикрою глаза…
Некоторое время я действительно лежу в полудреме, думая о разных мелочах. Прокручиваю в голове вчерашний выходной. Как весело нам было с детьми. Как наш Пухляшик развлекал нас новыми словами.
– Просто спящая красавица… – услышала я словно издалека, но не придала этому значения, слишком сладок был мой сон. А потом что-то коснулось моих губ, и я с ужасом распахнула глаза.
Взвизгнув, я оттолкнула Дударова, склонившегося надо мной. К счастью, он коснулся моих губ пальцем, а не губами, как я изначально подумала. Но это всё равно было неприемлемо!
– Что ты себе позволяешь?! – учащенно дыша, села я на диване, разглядывая упавшего на свой зад партнера брата. – Я разве не просила оставить меня в покое?! В чем, черт возьми, твоя проблема?!
– Я не хотел тебя пугать, – ворчит он, вставая. – И почему ты лежишь тут, вся такая красивая, даже не заперев дверь?! Кто угодно мог войти! Офис пуст, людей нет, а ты…
– Значит, это я виновата, что ты ведешь себя как маньяк?! – вскакиваю я с места и надеваю свои туфли.
– Как маньяк? – приподнимает нахал брови.
– А как же еще? Я разве давала разрешение входить? А раз вошел и увидел, что я в таком положении, вышел бы обратно! Но не-е-ет, тебе же обязательно надо воспользоваться случаем…
– Когда это я пользовался случаем? – вмиг меняется его настроение. Я вижу это по потемневшему взгляду его голубых глаз, которые словно заволокло тучами.
Отхожу к своему столу, но Шамиль идет следом, наступая на меня.
– Знаешь, что значит воспользоваться случаем? – останавливается он прямо напротив меня, когда я упираюсь ягодицами в свой рабочий стол.
– Не подходи… – шепчу я, уже зная, что будет.
В глазах Дударова такие черти, что фиг ты его остановишь.
Он просто берет и молча сокращает оставшееся между нами расстояние и накрывает мои губы своими.
Это не первый мой поцелуй, и он не должен так уж меня шокировать, но шокирует. Наверное, потому, что я ожидаю атаки. Чего-то грязного, с языком и лапаньем частей моего тела, но этого всего не происходит.
Шамиль на удивление нежен и просто прижимается к моим губам своими, словно пробует их на вкус. И руки его вовсе не стремятся меня смять. Они нежно обхватывают меня за шею, гладя подушечками больших пальцев чувствительную к чужим прикосновениям кожу.
Странно, но я паникую далеко не сразу. Сначала я просто застываю словно загипнотизированная. Даже успеваю распробовать его поцелуй. Но потом в мозгу словно что-то щелкает, и холодный озноб пробирает всё мое тело, топя его в волне паники и страха.
Отталкиваю его так резко, что он отшатывается скорее от неожиданности, чем от силы моего рывка. В самом деле, ну куда мне против такого мужика? По сравнению с ним я просто мышка. Уступаю по всем параметрам. Мне бы в жизни его не сдвинуть, не отступи он сам или не используй я момент неожиданности.
– Ты что себе позволяешь?! – рычу я, пытаясь скрыть страх, вызванный его прикосновением. – Я тебе не гулящая девка, которую ты можешь так трогать! Сейчас же убирайся отсюда!
– Хади… – наступает он снова на меня, но я безапелляционно указываю на дверь:
– Вон!
Шамиль
Слишком ошеломленный случившимся, я молча киваю и выхожу за дверь, на которую она мне указывает.
В жизни бы не подумал, что простое прикосновение губ может так торкнуть! Меня аж трясет от силы обрушившегося желания. Понимаю, что, если не возьму себя в руки, просто ворвусь обратно в ее кабинет и разложу ее на столе. И будет это далеко не по обоюдному желанию, судя по той злости и обиде, что плескалась на дне столь милых мне ореховых глаз.
– Надо остыть! – говорю самому себе и сажусь в кресло ее секретаря в приемной. – Зачем поцеловал? – спрашиваю в пустоту, до сих пор чувствуя на губах ее карамельный вкус. Такой сладости я в жизни не пробовал. Эти пухлые губки давно взывали к себе, и сегодня после ее очередной тирады я просто не выдержал, ведь и так с трудом держался!
Сначала я даже подумал было, что она ответит. Что ей тоже понравилось. Но мой маленький ежик опять выпустил свои иголочки.
– Ты всё еще здесь?! – раздается возмущенный голос, и я поднимаю взгляд на одетую в свое пальто и сапоги девушку. Видимо, собралась уходить.
– Хади, послушай…
– Не буду я ничего слушать! И если ты еще раз ко мне обратишься, всё расскажу Мураду! – шипит она, пулей вылетая из приемной.
Я спешу за ней следом, но чертовка ловко запрыгивает в лифт и, прежде чем я успеваю ее догнать, закрывает двери прямо у меня перед носом.
Решаю воспользоваться лестницей и догоняю ее у главного выхода.
– Да стой ты! – кричу ей, когда она слетает с лестницы и спешит на парковку. – Хади!
– Ой! – неловко поскальзывается она на льду и падает, отчего я зло чертыхаюсь, боясь того, что она ушиблась.
– Черт! Вот ведь упрямая ведьма! – в сердцах бросаю я и поднимаю ее на ноги, с облегчением понимая, что она цела.
– Не трогай меня, сколько раз повторять?! – возмущается она, делая шаг назад и снова чуть не падая.
– Не трогать? Чтобы ты снова растянулась на земле и на этот раз сломала себе шею? – зло цежу сквозь зубы. Взрослая женщина, а ведет себя…
– А тебе-то что? Почему ты вообще… Что это? – начав вываливать на меня очередной поток возмущения, неожиданно останавливается она.
– О чем ты? Хватит пытаться меня отвлечь, сегодня тебе придется… – стараюсь я добиться от нее признания того, что и ей понравился наш поцелуй, как вдруг тоже слышу какой-то странный писк на пустынной парковке. – Что за черт? – начинаю оглядываться, не понимая, откуда он доносится.
– Может, кошка? – достает Хади свой телефон и, включив фонарик, начинает светить им в сторону раздавшегося писка.
– Не похоже…
– Й-и-и-и…
– Это ведь не…
– …ребенок? – заканчиваю я ошеломленно за нее. Откуда ему тут взяться?
– О господи, там мусорные баки! – с ужасом говорит девушка и скользя, но не обращая на это внимания, бежит в сторону баков.
– Черт, Хади! – догоняю ее и со страхом, несвойственным мне, по очереди открываю крышки стоящих около стены баков.
Хади ахает и опускает руку с телефоном, когда видит маленький сверток на груде мусора.
Ребенок.
В голове проносится тысяча мыслей, но самая главная из них, жив ли он?
– Держи телефон, я его достану, – пытаясь справиться с первоначальным шоком, прошу я девушку.
Протягиваю руки и аккуратно беру ребенка, поражаясь тому, как мало он весит. Проверяю его и с облегчением выдыхаю:
– Живой.
– Боже… – всхлипывает Хади, пошатываясь.
– Надо срочно ехать в больницу. Сможешь сесть за руль? – спрашиваю ее, направляясь к своей машине.
– Д-да, – кивает она, пытаясь взять себя в руки и собраться.
– Он весь ледяной, думаю, пролежал там не меньше часа, – трогаю я лоб ребенка. – Поедем на моей, возьми ключи из кармана, – прошу ее, когда мы достигаем машины, и она сразу же слушается, скользя рукой в карман моей куртки.
Хади нажимает на кнопку разблокировки дверей и открывает для меня переднюю дверь машины.
– Держи, укутай его в шарф, – снимает она с головы теплый шарф и протягивает мне. – Сейчас, маленький, – дрожащим голосом шепчет она и помогает мне укутать ребенка. – Надеюсь, нас не остановят, – с волнением заводит она машину.
– Если и остановят, объясним ситуацию, нам сейчас не до соблюдения правил, – говорю я, включая печку.
– Почему он такой тихий? Он ведь пищал! А сейчас словно и не дышит! – выезжая на трассу, паникует Хади, всматриваясь в лицо лежащего в моих руках ребенка.
Глаза закрыты, лицо синюшное…
– Господи, он… – всхлипывает она, и я вижу, как ее глаза наполняются слезами.
– Он живой, – обрываю я ее. – Следи за дорогой. Чем быстрее мы доедем, тем быстрее ему окажут помощь.
– Мы доедем, обязательно доедем…
– Хади, успокойся! Он дышит, и, как только мы доставим его в больницу, всё будет хорошо, – уверенно говорю я, пытаясь не выдать собственного беспокойства, ведь ребенок действительно не реагирует. Скорее всего, отключился.
Сердце колет от воспоминаний о племяннике, ведь я с тех пор и не держал больше детей на руках. Молюсь богу, чтобы дал этой невинной душе выжить, и прижимаю сверток к себе, надеясь согреть его в своих объятиях.
Хади
Стоит нам прибыть в больницу, мы с Дударовым тут же мчимся в здание и требуем немедленного осмотра. К счастью, ребенка тут же забирает дежурный врач и велит нам ждать в приемной.
– Я с ума сойду от этого ожидания! – стону я спустя двадцать минут.
Шамиль, меряющий приемную шагами, останавливается и вздыхает. Потом садится рядом со мной, к счастью не трогая, и говорит:
– Позвони брату. Уже поздно, и они наверняка волнуются. Пусть приедет и побудет с тобой.
– А ты? – удивляюсь я.
– Я же не могу тебя утешить. А ты явно нуждаешься в объятиях, Красоточка, – поражает он меня своими словами. А потом… протягивает руку и стирает мою слезинку.
Не знаю, что происходит со мной в этот момент, но я, наверное, впервые за последние десять лет действительно чувствую себя в безопасности. А я-то думала, что за три года, которые прошли со смерти Азима, уже научилась это ощущать. Рядом с семьей и близкими мне ведь ничего не угрожало. Но то, что я почувствовала рядом с Дударовым, было чем-то новым.
– Всё будет хорошо, не плачь больше, – говорит он, и я, моргая, отстраняюсь от него, смущенная своей неправильной реакцией. В голове всплывает его поцелуй, и я вскакиваю с места, обуреваемая паникой.
– Пойду в коридор, – говорю ему и выскакиваю из приемной. Дударов может оказаться слишком опасен для моего душевного равновесия.
* * *
Приехавшие после моего звонка Мурад и Алия как могут пытаются меня успокоить. Невестка обнимает меня, шепча слова утешения.
Брат пытается перевести найденного малыша в частную клинику, но тут приходит Дударов и говорит о том, что делать этого нельзя. Врач категорически против.
– И что же нам делать? – смотрю я на него с надеждой. Мне почему-то кажется, что он обязательно найдет выход.
– Ждать. Это всё, что нам остается, – выглядя разбитым, говорит Шамиль. На мужчину произошедшее действует не меньше, чем на меня. Я вижу, что он тоже в шоке и ему, так же как и мне, страшно. – Поезжайте домой. Я останусь до утра.
– Нет! – тут же протестую я. – Я с ума сойду от неизвестности!
– Хади, он прав. Твое присутствие ничем не поможет. Утром мы вернемся, – говорит брат. По выражению его лица вижу, что протестовать бесполезно, и понуро киваю.
Смотрю на Дударова и прошу:
– Пожалуйста, позвони мне, если что-то…
– Ничего не случится, – уверенно говорит он, перебивая меня.
Я киваю и позволяю брату увести себя.
Дома под строгим надзором мамы с трудом впихиваю в себя ужин.
– Не понимаю, о чем думают люди, поступающие таким образом, – вздыхает она после моего рассказа. – Нагуляли, а потом избавились…
– Даже если нагуляли, зачем поступать так жестоко?! Неужели нельзя было отдать в приют? Или оставить у кого-нибудь на пороге… – всхлипывает невестка.
Мурад поднялся к детям, так что мы спокойно обсуждаем подобные темы.
– Ну-ну, дорогая, не нервничай. Молочко пропадет, – обнимает ее мама, притягивая к себе.
– Это так ужасно… – всхлипывает она в ответ, а я вдруг четко представляю лицо того бедного малыша. Оно словно отпечаталось в моем сознании.
– Мы даже не узнали, мальчик это или девочка… – моргаю я, силясь не разреветься.
– Еще узнаете. Я уверена, что ангелок будет в порядке. Бог защищает младенцев.
* * *
«Как дела?» – пишу я сообщение, найдя контакт Дударова в мессенджере. На самом деле он уже писал мне ранее, но я всё удалила и внесла его в черный список, из которого теперь вытащила.
«Не так плохо, как могло бы быть», – отвечает он почти сразу же.
«Это как?» – не понимаю я.
«Они считают, что проблема скорее в том, что он родился раньше срока, чем в переохлаждении. Кажется, мы нашли его практически сразу после того, как его там оставили».
«Слава богу! Как хорошо, что я решила сегодня задержаться!» – пишу ему под влиянием эмоций.
«Уверен, выбегая из офиса, ты думала с точностью до наоборот».
В ответ на это я молчу. Не знаю, что отвечать, да и не хочу возвращаться к тому, что случилось в моем кабинете. В моей голове до сих пор не укладывается то, как я отреагировала на его поцелуй.
«Кстати, у нас мальчик», – пиликает вновь телефон.
«Правда?» – улыбаюсь я, вмиг забывая обо всех мыслях.
«Ага. Врач говорит, вырастет красавчиком», – читаю ответ и молюсь, чтобы эти слова сбылись. Бедный ребенок не должен пострадать из-за жестокости и грехов людей.