Глава 6

Хади

– Хади, ты чего вскочила в такую рань? – входит на кухню мама. Она у меня всегда встает в шесть.

– Не могла заснуть, – говорю я, продолжая готовить бутерброды с творожным сыром и семгой. – Я еду в больницу. Скажи Мураду, что я вряд ли появлюсь в офисе сегодня, – прошу ее, снимая с плиты турку и выливая готовый кофе в термокружку.

У нас, конечно, была кофемашина, но я больше любила варить кофе сама, да и на вкус он получался лучше. Добавляя пару ложек сахара и помня, что Шамиль пьет крепкий кофе без молока, закрываю крышку, чтобы не остыл.

– Для кого это? – хмурится мама, наблюдая за тем, как я складываю готовые бутерброды в контейнер.

– Для Дударова. Он всю ночь провел в больнице.

– Так вот куда ты собралась, – вздыхает мама, видимо вспоминая о вчерашнем инциденте. – Я тоже поеду! – решительно заявляет она.

– Мам, давай ты подъедешь позже? Ты не завтракала, а твое давление…

– Всё у меня в порядке с давлением, – хмурится она, перебивая меня.

– Сейчас нам всё равно ничего не скажут. Ты только зря просидишь в больнице, – обнимаю я ее, решив зайти с другого угла. – Я просто места себе не нахожу, понимаешь?

– Ладно, езжай, – гладит она меня по голове, а я, поцеловав ее на прощание, беру готовую сумку с едой и вылетаю из дома.

Прошу водителя отвезти меня к моей машине на стоянку, а потом, пересев в нее, еду прямиком в больницу.

Узнаю от дежурной медсестры, что Дударов прилег в палате, и, решив его разбудить, иду в указанном направлении.

Ну не могу я больше ждать! Мне почему-то жизненно необходимо с ним поговорить.

– Я думала, ты спишь, – открыв дверь и заметив, что мужчина сидит на кровати, говорю я.

– Только проснулся, – хриплым со сна голосом отвечает он. – Ты чего в такую рань? Восьми еще нет!

– Не могла найти себе места! – вздыхаю я. Оставляю дверь широко открытой ради соблюдения приличий и прохожу в палату. Она двухместная. Видимо, Дударов договорился о том, чтобы «снять» ее. – Есть новости?

– Врач будет в девять, – сообщает он, понуро опустив голову.

– Ты видел ребенка? – спрашиваю я о том, что волнует меня больше всего. Сердце пропускает удар.

– Нет, туда не пускают.

– Я принесла тебе завтрак, – перевожу я тему, безумно расстроенная этим. Я-то надеялась, что Шамиль видел малыша и скажет, что он в порядке. Неведение хуже всего в этой ситуации. Вдруг малыш… Нет, я даже думать не буду об этом!

Открываю пакет и ставлю контейнер с термокружкой на стоящую у кровати тумбу.

– Спасибо, – явно удивленный моей заботой, говорит мужчина, делая глоток кофе.

– Ты думал о том, что будет с ним? Его отдадут в приют? – кивнув на его благодарность, спрашиваю я.

– На самом деле нет. Сейчас главное, чтобы с ним всё было в порядке, но больница должна сообщить о найденном ребенке в органы опеки.

– И что тогда будет? – волнуюсь я.

– Что бы ни было, разберемся, – задумчиво говорит он, откусывая бутерброд.

– Ты можешь поехать домой, пока я тут. Твоя мама, должно быть, волнуется. Ты сказал ей о произошедшем?

– Нет еще. Сказал, что переночую у друга, не хотел волновать по телефону. Тема детей для нее довольно болезненна, – говорит он, вмиг становясь каким-то грустным. – Домой мне действительно надо. Можешь посидеть тут, пока меня не будет? Я быстро, максимум два часа.

– Хорошо, – киваю я, вдруг чувствуя себя ужасно неловко. Не знаю, в чем причина, то ли во взгляде Дударова, то ли в странном ощущении единства с ним. В любом случае скоро это закончится. Происшествие с ребенком вынудило нас провести время вместе, но, разобравшись во всем, я сделаю всё, чтобы отдалить его как можно дальше от себя.

Шамиль

Оглядываюсь на продолжающую сидеть на месте Красоточку и со вздохом выхожу из палаты, закрывая за собой дверь. На всякий случай интересуюсь у дежурной медсестры, в порядке ли наш найденыш, и, услышав, что состояние стабильное, с тяжелым сердцем еду домой.

– Ну как же так?! – причитает мама, стоит мне, войдя в дом, рассказать ей о произошедшем и где я на самом деле провел вчерашнюю ночь. – Почему ты мне не сказал? Я бы приехала и…

– Поэтому и не сказал. Нечего тебе было там делать.

– Но, сынок…

– Можешь приехать сегодня после обеда. Надеюсь, что врач к тому времени даст обнадеживающий вердикт. Я приму душ и поеду обратно, – киваю ей, поднимаясь наверх. После ночи в больнице мне просто необходимо было смыть с себя эту атмосферу.

– Хорошо, сынок, я сделаю тебе завтрак, – говорит мне вслед мама, заставляя вновь вспомнить о заботе своей красотки.

– Не надо, мам. Я уже поел, – улыбаюсь я ей.

Странная все-таки штука жизнь. Вчера Хади и слышать меня не хотела, а сегодня примчалась с утра пораньше и даже принесла для меня завтрак. Может, мне всё же удастся растопить ее сердце?

* * *

Вернувшись в больницу, я очень удивился тому, что застал Хади в другой палате с нашим найденышем.

– Он разве не должен быть в инкубаторе? – подхожу я к ним.

Девушка сидела на кровати, крепко прижимая ребенка к груди и гладя его по щеке.

– Он в порядке. Представляешь? Легкие развиты. Они больше всего опасались, что этого не случится. Врач сказал, что ему нужно тепло. Ребенок нуждается в объятиях матери… – замолкает она, с грустью смотря на спящего малыша. – Как можно было поступить так с невинным существом?! Он ведь такой кроха! Как только рука поднялась… – всхлипывает она, смотря на меня своими грустными ореховыми глазами. Этот взгляд просто рвал мне душу!

– Возможно, та женщина больна. Она вполне могла не осознавать, что делает, – пытаюсь я успокоить ее.

– Ты сам-то в это веришь?! – невесело усмехается Хади. – Мы с тобой прекрасно знаем, когда наши женщины избавляются от детей! Она его нагуляла и выкинула, чтобы избежать позора! Это всегда было и будет! – зло говорит она.

И я не могу с ней поспорить, ведь сам пришел к такому же выводу.

– Некоторые люди просто лишены сердца, – качает она ребенка. – Они сказали, что он будет под наблюдением еще неделю. А дальше что? Что с ним будет? Люди из опеки уже приходили.

– Ты с ними говорила? – беру я стул и сажусь напротив нее. – Быстро же они.

– Да. Сказала, что позабочусь о ребенке, пока он тут. Потом его определят в дом малютки.

– Хорошо, что он в порядке, – задумчиво говорю я, чувствуя невероятное облегчение.

– Да, малыш оказался крепким орешком, – смотрит она на него с нежностью.

– Как же тут жарко, – снимаю я куртку, только сейчас заметив, что температура в комнате значительно превышает норму.

– Да, это чтобы он не замерз.

– Они его кормили? – хмурюсь я, подумав об этом.

– Да, медсестра как раз закончила делать это, когда разрешила мне взять его, – нежно улыбается она. – Он вырастет настоящим красавцем.

– Наверное, – прокашливаюсь я, не став говорить ей, что мы этого не увидим.

* * *

На удивление, наши мамы приходят практически друг за другом. И по виду Красоточки я понимаю, что свою она тоже просила прийти попозже. Но мамы же – они такие. Где им взять терпения, когда переживают за нас?

– А где малыш? – спрашивает моя с волнением, когда, поздоровавшись, мы присаживаемся на стоящие в коридоре стулья.

– Его недавно забрали, – отвечает Хади. – Мне разрешили побыть с ним ненадолго. Через неделю его обещали выписать.

– Выписать куда? – тут же хмурится моя мама.

– Его заберут в дом малютки, – грустно вздыхает Красоточка, опуская взгляд.

– В дом малютки? В детдом, что ли? – охает мама Хади.

– Ну а куда еще? – не понимаю я их реакции. – У него никого нет. В мусорный бак его выкинули не от большой любви! – отчего-то начинаю заводиться я. Мне самому была неприятна эта мысль. Спася этого ребенка, я словно взял на себя ответственность за него!

– Мы можем взять его себе…

Хади

После слов мамы Дударова я словно застываю, не в силах пошевелиться. Что значит, взять себе?! Если честно, я тоже думала об этом. Но кто мне позволит? Никто не отдаст ребенка незамужней, да и моя семья… Мама всё еще надеется на то, что я выйду замуж и заведу свою семью.

– Мам, ты о чем? – не понимает Дударов.

– Сынок, я долго думала обо всем этом. Не просто же так именно ты обнаружил этого ребенка! Зачем отдавать его? Мы можем взять его себе! – дрожащим голосом просит она сына.

– Это ведь не игрушка, мама! Кто будет смотреть за ним? Воспитывать? – вскакивает с места Шамиль.

– Я и буду! Двоих детей вырастила, что же, не смогу…

– Ты не молода, чтобы управиться с маленьким ребенком! Да и твое здоровье…

– Дети – это лучшее лекарство! – перебивает его мать.

– Залай, успокойся, – обнимает женщину за плечо моя мама. – Нельзя принимать поспешных решений. Давай посмотрим на ребенка, проведаем его, а дома вы с сыном спокойно всё обсудите, – пытается она успокоить женщину.

– Хорошо, не стоило, конечно, заводить такой разговор на людях, – словно только осознав, что они тут не одни, говорит женщина.

– Ты знал о ее планах? – спрашиваю я Дударова, когда наши мамы уходят с медсестрой навестить ребенка.

– Даже подумать о таком не мог! – качает он головой. – Мой… – сглатывает он нервно. – Мой брат разбился вместе с женой и новорожденным сыном. Мама до сих пор не оправилась от этого горя…

– Боже мой! – ахаю я, ведь даже предположить подобного не могла. – Мне так жаль…

– Спасибо, – лишь кивает он, не смотря на меня. – Я… Черт, не хочу, чтобы мама переносила все свои чувства на этого ребенка. Я не знаю, что с ней теперь делать! Она же явно вбила себе что-то в голову!

– Я бы взяла его себе, если бы могла, – невольно вырывается у меня. Натыкаюсь на его удивленный взгляд и тушуюсь.

– Зачем? Ты ведь молода, у тебя будут свои дети… – резко замолкает он, морщась, словно съел что-то кислое.

Я молчу, не споря. Не говорить же постороннему мужчине, что не будет у меня ни семьи, ни детей.

* * *

– Думаешь, они всерьез возьмут этого ребенка себе? – спрашивает за ужином мама, на что я лишь пожимаю плечами. – А ты что думаешь, Мурад? – поворачивается она к брату.

– Мы думали о том, чтобы взять его к нам, – неожиданно говорит он, шокируя меня.

– Что? – выдыхаю я.

– Ну а что? Дом у нас большой, двое детей есть, третий будет в самый раз, – улыбается он, смотря на свою жену. Уверена, что именно Алия и предложила это. У моей невестки было просто золотое сердце. – Но думаю, раз мама Шамиля хочет взять ребенка, вряд ли он сможет ей отказать.

– Да, Залай рассказала о своем горе… – грустно качает головой мама. – Сегодня, когда мы наблюдали за этим ребенком через стекло… Не думаю, что она откажется от своих слов.

Я еще долго думаю обо всем этом после ужина. С одной стороны, я безусловно рада тому, что у малыша будет свой дом. Ведь иметь любящую семью намного предпочтительнее, чем оказаться в доме малютки. Нет, я, конечно, знаю, что и там такой маленький ребенок пробудет недолго, его наверняка усыновят. Но всё же знакомые люди лучше, чем неизвестно кто.

Но, с другой стороны, мне так хотелось этого малыша для себя. Не знаю почему, но сегодня, когда я держала его на руках, что-то во мне дрогнуло. Даже к племяннику я не испытывала такой тяги. Словно этот ребенок был моим, и я должна была позаботиться о нем.

Я, а не кто-то другой!

Шамиль

– Мама, ты ведь понимаешь всю ответственность? – уже не надеясь, да и не особо хотя, чтобы она передумала, спрашиваю я ее вечером после ужина.

– Этот малыш – подарок судьбы, Шамиль! Мы должны взять его.

– Будет сложно взять ребенка холостяку, – хмурюсь я, начав думать о тонкостях усыновления.

– Так женись! Давно пора, сколько ты еще будешь один? – неодобрительно смотрит она на меня. – Найдем тебе наконец девушку, или, если у тебя есть кто на примете…

– Давай не будем пока об этом, – прошу я, не желая быть с ней резким. Сколько ей ни говори о своем нежелании жениться, всё бесполезно. – Я позвоню адвокату и попрошу начать подготовку к усыновлению.

– Ну и упрямый же ты! Весь в отца, – только и качает мама головой, вставая с дивана и уходя в свою комнату.

Я лишь вздыхаю на это и набираю номер своего адвоката, думая о том, как круто может поменяться моя жизнь с появлением в ней ребенка. Но это хотя бы давало надежду на то, что мама согласится на переезд ко мне в Москву.

* * *

– Я лишился зама, так что у меня просто запара, – говорит Мурад, когда я на следующее утро иду к нему в кабинет и застаю просто заваленным документами. – Хади с утра поехала в больницу, – поясняет партнер в ответ на мое удивление.

– Я решил съездить вечером, – говорю я, удивившись, что Красоточка опять отправилась в больницу. Вчера я был так взвинчен, что даже не стал ей писать.

– Отлично, давай тогда поработаем до обеда, а потом я займусь своими делами, – кивает довольно Мурад.

Так мы и делаем. Разгребаем срочные вопросы, едем на объект и даже успеваем встретиться с проектировщиком, чтобы окончательно утвердить проект после внесенных изменений. После чего я, не выдержав, еду в больницу.

– Какой ты хороший мальчик! Но, знаешь, тебе всё же нужно имя… Хмм… – слышу я, бесшумно отворив дверь. Хади сидит на кресле, прижимая малыша к своей груди. – Нет. Подождем, пока кто-нибудь другой тебе его даст… – помолчав несколько минут, вздыхает она как-то грустно.

– Я, кстати, тоже об этом думал, – даю я знать о своем присутствии. Девушка тут же подскакивает с места, крепче сжимая руки вокруг ребенка.

– Ты меня напугал! – выдыхает она, вновь садясь.

– Медсестра сказала, что ты тут с самого утра с ним сидишь, – прохожу я в палату и сажусь на кровать, стоящую у стены.

– Да, врач мне разрешил. Говорит, что он крепкий малыш, несмотря на то, что родился недоношенным, – играя с его пальчиками, рассказывает Хади. – Меня до сих пор не оставляет страх той ночи, – признается она. – Мне словно надо каждую минуту быть уверенной, что он дышит.

– Я понимаю, – киваю я, ведь сам чувствую то же самое. Вчера, после ухода Хади, мы с мамой долго сидели с малышом. Она держала его на руках, а я молча сидел рядом. Наверное, еще никогда я не был так благодарен Богу, как сейчас за то, что он сохранил эту невинную жизнь.

– Вы возьмете его себе? – спрашивает она, прерывая мои размышления.

– Да, – киваю я. – И давай всё же придумаем ему имя? Не можем же мы всё время называть его малышом? Какое пришло тебе на ум?

– Неважно, – тушуется она. – Имя должна дать твоя мама…

– Поверь мне, она не будет против, – улыбаюсь я, начиная оглядывать эту прелесть. Только сейчас заметил, как ей идет вязаное платье-свитер сочного розового цвета. Даже странно видеть ее в чем-то настолько ярком.

– Уверен? – хмурится Красоточка.

– Не томи уже!

– Он похож на Имрана, – пожимает она плечами, внимательно следя за моей реакцией.

– Имран, – пробую я имя на языке. – А что, мне нравится.

– Правда? – улыбается девушка, становясь такой яркой, что у меня просто перехватывает дыхание. Не понимаю, как она это делает, но никогда еще женщина так не влияла на меня. Рядом с ней я словно становился кем-то другим, сам себя не узнавая.

– Да, хорошее имя. Так и назовем, – киваю я.

– Слышал, малыш? У тебя теперь есть имя! – тихонько смеется она. – Какой ты хорошенький… Скоро подрастешь и вообще станешь красивым крепышом! – воркует она с ребенком, пока я сижу и как последний полоумный роняю слюни. Последние дни были такими напряженными, что я как-то перестал обращать на нее внимание. Соблазнение Красоточки отошло на второй план, но сейчас, когда понял, что буду делать со свалившимся на нас ребенком, мои мысли вновь вернулись к тому, на чем мы остановились в тот вечер в ее кабинете. Меня просто потряхивало от желания вновь отведать вкус ее губ. И я…

– А ты уверен, что тебе разрешат оставить его? Ты ведь не женат, – хмурясь, говорит она, прерывая мои сладкие фантазии с ней в главной роли.

– Женюсь, если понадобится, – решаю я закинуть удочку и посмотреть на ее реакцию. Но, к сожалению, это не вызвало ни ревности, ни беспокойства.

– Отлично. Ему ведь нужны не только отец и бабушка, – рассуждает она спокойно, а мне хочется просто взять и встряхнуть ее, требуя ответов. Неужели ей действительно всё равно? Я же хожу вокруг нее кругами уже который день, черт возьми! Как ее сердце может не екать?!

– Считаешь? – пытаясь не выдать своего состояния, цежу сквозь зубы.

– Конечно! Любая девушка его полюбит. Он ведь такой замечательный! Я до сих пор не понимаю, как у той дряни поднялась рука, чтобы… – всхлипывает она и прикрывает глаза, пытаясь взять себя в руки. Одинокая слезинка скатывается по ее щеке, но она быстро вытирает ее ладонью. – Не хочу думать об этом, – качает Хади головой.

– И не надо. Бог ей судья. Главное, что Имран в полном порядке и избавился от этой злой женщины, недостойной его. Верно? – сев перед ними на корточки, спрашиваю я, беря малыша за вторую ручку.

– Верно, – судорожно вздыхая и учащенно моргая, говорит девушка. Она выглядит такой ранимой и трогательной в этот момент, что я с трудом сдерживаю желание приласкать ее. Мне так хочется вновь увидеть ту улыбку, которая сияла на ее лице еще минуту назад, но я понимаю, что, если попробую дотронуться до нее, ничего хорошего из этого не выйдет. – Я… – начинает она, но, встретившись с моим взглядом, внезапно замолкает. Не знаю, что она видит в нем, но я чувствую, как между нами тянутся невидимые нити. Стоит только протянуть к ней руку, и я…

– Ребеночку пора обратно, – входит в палату медсестра, прерывая момент. Хади тут же моргает и хмурится, словно очнувшись ото сна.

– Пока, Имранчик, тетя Хади навестит тебя завтра, – тоскливо прощается она с ребенком, а меня весь оставшийся день не оставляет в покое мысль о том, как это неправильно – называть себя тетей…