Глава 22

Прошло ещё несколько дней холодной войны. Моё терпение достигло предела, и я понимала, что следующая выходка слуг станет последней каплей. Похоже, чтобы выжить в этом гадючнике следовало тоже показать зубы. Я корила себя за ошибку, что не сделала этого в самом начале. Тогда бы Люми не видела всего этого кошмара, не винила себя за их отношение ко мне. Именно малышку мне было жаль больше всего, ведь она считала себя корнем всех бед.

Это утро отличалось от остальных. Внутри меня натянулась струна, словно вот-вот должно было произойти что-то хорошее. Мы с Люми занимались в библиотеке, изредка останавливаясь и попивая остывший чай, когда послышался гул за окном. Малышка, сидевшая у окна с книгой, резко вскинула голову — и через мгновение бросилась к двери.

— Папа!

Я не успела ничего сказать. Девочка вылетела в коридор, босая, с распущенными волосами. Её шаги гулко разносились по мраморному полу, а моё сердце защемило от счастья и неожиданной тоски. Сглотнув внезапный комок в горле, отложила книгу и поспешила следом за малышкой. Догнать эту непоседу удалось у самых главных дверей, где уже толпились слуги. Зло зыркнув в их сторону, я распахнула створки и выпустила Люми наружу.

Когда я вышла во двор, туман уже начинал рассеиваться. Силуэт дракона растворялся в мареве, принимая очертания человека. Дориан выглядел уставшим, в дорожном плаще, покрытом пылью, но в глазах его отражалось солнце. Люми вцепилась в него, смеясь и что-то лепеча сквозь слёзы.

Мужчина обнял её, одной рукой прижал к себе, а другой погладил по волосам.

— Ты подросла, — хрипло сказал Дориан, — я не успел отлучиться, а ты уже напоминаешь взрослую.

— Я выучила почти весь этикет! — гордо сообщила малышка. — И я больше не пугаюсь грома!

— Вот как? — дракон взглянул на меня поверх её головы, и угол его губ чуть дрогнул. — Значит, вы справились без меня.

— Справились, — ответила я тихо, стараясь не улыбаться слишком явно.

В этот момент я заметила, как его взгляд задержался на окнах, где в утреннем свете колыхались лёгкие занавески. В нём мелькнула усталость, смешанная с каким-то едва заметным облегчением — как будто, вернувшись, дракон впервые позволил себе выдохнуть. Подхватив Люми на руки, отчего та расцвела в широкой улыбке, Дориан направился в поместье. Проходя мимо меня, он случайно коснулся свободной рукой моей ладони, отчего моё сердце затрепетало.

После завтрака поместье ожило. Мари сияла от радости — то ли потому, что дракон, наконец, вернулся, то ли потому, что теперь над нами снова стояла невидимая защита от местных интриг. Слуги метались с вёдрами, кто-то спешно полировал перила, словно от этого зависела их жизнь. Я старалась не вмешиваться, но заметила, как Дориан, проходя мимо экономки, сказал ей тихо:

— Я слышал, здесь кое-кто любит действовать самовольно.

Экономка побледнела.

— Простите, милорд…

— Надеюсь, впредь ни у кого не будет сомнений, кто в этом доме отдаёт приказы.

Он говорил спокойно, без угроз, но в его голосе была та сила, после которой даже ветер перестаёт шуметь. Днём Люми почти не отходила от отца. Она рассказывала обо всём сразу: о новых словах, которые выучила; о том, как Мари пекла булочки с мёдом; как я показывала ей созвездия. Дориан слушал молча, но в уголках глаз таились мягкие морщинки, которые я раньше не замечала.

— Папа, — вдруг сказала Люми, — а можно, мы пойдём куда-нибудь? Ну… в город? Там же сегодня отмечают праздник урожая!

Я замерла.

— В город? — переспросила я.

— Да! Мари говорила, что на площади организуют ежегодную ярмарку и запустят небесные фонарики вечером. И сладости! И музыка!

Дориан задумался.

— Город — не место для ребёнка без охраны, — после недолгого молчания ответил мужчина.

— А если с тобой? — мгновенно парировала малышка.

На меня уставились две пары глаз, будто ожидая поддержки. Один явно мечтал остаться дома, отдохнуть после длительного отсутствия, а вот второй взгляд так и умолял меня согласиться. Несмотря на жалость к уставшему дракону, я не могла пойти против детской мечты посетить праздник вместе с отцом.

— Что скажет мисс Лили? — с надеждой спросил Дориан.

— Думаю, иногда полезно менять обстановку, — протянула я, закрывая глаза и мысленно прося прощения у мужчины. — Особенно когда речь идёт о празднике. Люминель сильно соскучилась за вами и боюсь, не сможет заниматься, зная, что в городе проходит массовое гуляние.

— Хорошо, — со вздохом кивнул Дориан. И тут же предупредил: — Только ненадолго.

— Ура! — вскрикнула Люми, хлопая в ладоши. — Настоящий праздник!

К полудню экипаж был готов. Лошади недовольно гарцевали на месте, словно выражая недовольство из-за внезапной работы. В карету мы сели втроём: Люми между нами, Дориан — у окна. Колёса мягко заскрипели по булыжникам, за стеклом мелькали поля, где крестьяне уже снимали последние снопы.

Люми не умолкала: всё ей хотелось знать, обо всём спросить.

— А правда, что на празднике продают заморские сладости прямо на улице?

— Правда, — сказал Дориан. — Но лучше не всё пробовать.

— Почему? — не унималась малышка.

— Потому что потом придётся вызывать лекаря, — спокойно пояснил мужчина.

— А ты когда-нибудь пробовал? — вцепившись в отцовскую руку, вновь задала вопрос Люми.

Дракон усмехнулся, накрывая руки дочери своей ладонью. Я смотрела на них с умилением, но в глубине души опасалась: «что, если Дориан не выдержит детских расспросов?». Я прекрасно помнила, как братья и сёстры тоже задавали сотни вопросов родителям, особенно в поездках. Казалось, детей всегда интересуют самые неожиданные вещи, которые только можно вообразить.

У Люми как раз наступил подходящий возраст, чтобы донимать родителя: «Почему трава зелёная?» или «Откуда берутся облака в форме груши?». На уроках это шло на пользу, ведь мы прорабатывали этикет со всех сторон. А вот Дориан не привык к бурному общению с дочерью, и я видела, что ему крайне непривычно отвечать на детские вопросы.

— Один раз, и не советую повторять, — прикрыв глаза, ответил мужчина.

Я рассмеялась.

— Мне кажется, это было давно, — отсмеявшись, произнесла и погладила малышку по голове. — Не все сладости привычны нашему животу, Люми, и от них бывают… проблемы.

— Настолько, что воспоминание до сих пор вызывают дрожь по телу, — хмуро буркнул смущённый дракон, отворачиваясь к окну.

Я видела, как покраснели кончики мужских ушей, частично скрытые волосами. Люми не сдержалась от смешка, и уже спустя мгновенье мы все дружно хохотали. Этот общий смех прозвучал как что-то необычное, почти волшебное. Я поймала себя на мысли, что впервые слышу их смеющимися вместе. От этого внутри разлилось тепло, а сердце защемило от нежности и счастья. Крохотными шагами, но Дориан открывался Люми, и это не могло не радовать.