Глава 26

Дни тянулись сквозь осенний сумрак, неспешно, словно даже время решило дать нам с домом отсрочку — перед новой бурей, перед разговором, к которому я была не готова. Я жила под скользящим дыханием старинных штор, которые трепетали на сквозняках, под мерцающим светом рассвета, что пробирался сквозь занавески, и скрипом лестниц. Но главное переменилось не в стенах и не в воздухе. Главным изменением был дракон.

Дориан стал появляться слишком часто — слишком вовремя и близко. Его тихое, ненавязчивое присутствие стало чертой между привычным и новым, притягательной, тревожной, но всё чаще — необходимой жаждой. Я ловила себя на том, что лишний раз ищу среди теней его фигуру, при каждом его появлении ощущаю неловкое смущение.

Одним утром я проснулась до рассвета, лунные лучи мягко озаряли комнату, а меня тянуло на улицу. Туман лениво окутывал сад, серебрились капли росы на изумрудной траве, в воздухе стояла прохлада, наполненная пересмешками птиц в кроне яблони. Накинув на плечи тёплый халат, я вышла под лунный свет, наслаждаясь зыбкой тишиной, но под ветвями остро пахло спелыми яблоками и чем-то терпким — свежезаваренным чаем.

Дориан ждал меня, будто эта встреча была заранее обговорена. Без сюртука и жилета, в простой белой. В руке — тяжёлая фарфоровая чашка, из которой, кажется, ещё поднимался пар. Я затаила дыхание: в такие моменты остро ощущается неловкость и, одновременно, какая-то детская радость.

— Доброе утро, мисс Лили, — его голос был нежен, как крыло мотылька. Ни тени смущения.

— Доброе утро, милорд, — я опустила глаза, склоняя голову чуть ниже обычного. Дориан улыбнулся уголками губ: спокойно, чуть иронично.

Мужчина смотрел на чашку так, будто колебался, а затем неожиданно протянул её мне.

— Попробуйте, Лили. Вчера получил — редкий чай, говорят, приносит душевное спокойствие. Мне кажется, сегодня как раз подходящее утро для чего-то нового.

Наверное, моя попытка сохранить дистанцию была смешной: дрожащими пальцами взяла чашку, лишь чудом умудряясь не коснуться его руки. Дориан заметил мою осторожность, улыбаясь краешками губ и глядя на меня тёплым взглядом.

— И как вам? — от низкого голоса дракона у меня по спине пробежали мурашки.

Чай оказался действительно непохожим на привычные сорта: терпкий, вязкий на языке, мягко окутывающий обоняние горьковатым ароматом трав.

— Очень интересный. Действительно успокаивает, — с благодарностью ответила улыбаясь.

— Давайте пить его вместе. По утрам. Если вы не против, конечно, — тихо попросил Дориан.

Миг неловкого молчания. Мне хотелось смеяться и плакать сразу: с чего это вдруг — такая простая, почти интимная традиция? Внутри разливалось тепло, согревающее сердце.

— Я не против, — дрогнувшим голосом произнесла я, смущённо краснея.

Во взгляде дракона мелькает искра, или же это просто лунный свет отражается в его синеве. Дориан склонил голову набок, и мне стало невыносимо смотреть в его ясные глаза. Поспешно отвела взгляд, почти пряча его от внимательного мужчины, дабы скрыть своё смущение.

Днём я спряталась в библиотеке за книжными полками, стараясь заглушить головокружение. Я привыкла к безмолвию старых томов и шелесту страниц — бумага под пальцами отвлекала, подкупала вечной стабильностью. Я составляла занятия для Люми; наброски заданий, аккуратно исписанные строчки на полях, вопросы из арифметики и короткие строки местных классиков.

Я не слышала, как открылась дверь — только мягкий стук, словно кто-то не решался войти.

— Разрешите? — голос Дориана звучал нерешительно, но даже в этом была твёрдость.

Я кивнула, придвигая тетради к краю стола. Дракон вошёл, почти неслышно, и сел напротив меня, опасливо оглядывая стол. Мы на мгновение оказались по одну сторону баррикады — будто заговорщики, которым нельзя доверять никому.

— Судя по всему, вы готовите занятия для Люми? — спросил Дориан, беря одну из тетрадей и аккуратно перелистывая страницы. Его пальцы кажутся непривычно тонкими для такого крупного мужчины.

— Да. Помогаю ей с грамматикой… и немного с арифметикой, — спокойно ответила я, стараясь скрыть пробивающийся румянец.

Он улыбается — искренне, без издёвки.

— Вы раньше преподавали?

Я качаю головой:

— Нет, впервые занимаюсь этим… Честно говоря, ожидала, что будет сложнее.

Дориан осторожно наклоняет голову — и, кажется, ищет в моих словах нечто большее.

— Люминель… быстро к вам привязалась. Она любит вас, — просто и буднично, но голос его теплеет.

Молчу, не находя слов. Такой прямой похвалы я совсем не ждала. Щёки горят, и, кажется, мир на мгновение становится неустойчивым.

— Не думаю, что дело в этом, — пробую я увильнуть.

Дориан смотрел прямо мне в глаза, и в его взгляде ни капли иронии или сомнения.

— А я думаю, что вы давно стали частью её мира. Для неё это важно.

Не зная, как реагировать, я уткнулась в свои записи. В его словах сквозила почти болезненная честность. В эту минуту, в этой библиотеке между нами повисло что-то невыразимое; не слова, но так много эмоций. Раздался быстрый цокот каблуков — и на пороге возникла Мари. Её лицо, привычно мягкое, на миг стало каменным. Она задерживает взгляд на нас; не столько осуждающий, сколько нацеленный на разгадку некой тайны.

— Простите, милорд. Я не знала, что вы тут, — извинилась подруга, но голос её напоминал туго натянутую струну.

— Всё в порядке, — равнодушно ответил мужчина.

Мари не уходит. Она внимательно смотрит сначала на него, затем на меня. Между её бровей пролегла маленькая складка — не одобрение и не ревность, скорее осторожность. Мне показалось, что девушка что-то решала для себя.

Она так и не произнесла ничего, но подмигнула и скрылась за дверью библиотеки. Зардевшись от смущения, медленно понимая, как могла выглядеть со стороны наша парочка с драконом, я собрала тетради. Неловко извинившись перед Дорианом, я ушла к Люми и весь остаток дня провела с моей драгоценной ученицей. Стараясь быть как можно дальше от её отца, из-за которого моё сердце всё чаще ускоряло свой бег.

Вечером, когда за окнами густел фиолетовый сумрак, а стены дома напитывались запахами жареного мяса и полевых цветов, Дориан снова оказался рядом — ловко, будто всегда знал, где найти меня в любой час. Склонившись надо мной, произнёс так тихо, что в его голосе чувствовалась едва уловимая дрожь:

— Мисс Лили… Можно спросить?

Я подняла взгляд — и впервые увидела в его глазах не только заинтересованность, но и неуверенность. Таким он бывал редко.

— Конечно, — я попыталась улыбнуться.

— Ваши планы… — он сделал паузу, подбирая слово, будто боялся лишнего. — На будущее. Вы рассматриваете возможность остаться… здесь надолго?

Я едва не выронила книгу. В груди что-то оборвалось. Это был вопрос в лоб, откровенный, но поданный настолько осторожно, будто он сам только что осознал своё право его задать.

— Пока… не знаю. Всё зависит только от Люми, — ответила я.

— Это правильно, но… — произнёс Дориан, пристально глядя на меня, почти изучающе, но его пальцы сжали корешок книги чуть сильнее. — Я хотел бы знать, можно ли надеяться… что вы останетесь.

Это не было признанием, не было предложением — только шорохом нерешительного, первого шага. Я вдруг поняла всё то неловкое, трепетное, что пронизывало наш сегодняшний день — и моё сердце учащённо забилось. В доме сгущался вечерний полумрак, длинные тени ложились к нашим ногам. За окнами начинали загораться светлячки, и мне казалось: в этот проступающий полумраке рождается то, к чему я не хотела прикасаться словами.

Я не знала, что ответить, но внутри себя я уже сделала выбор.